Свадебный переполох

      — Эдвард просыпайся, — тормошил рано утром Дэвид супруга, который снова уснул возле камина.       Парень за эти два месяца, прожитые вместе с ним, уже привык, что иногда Эдвард засыпал на этом месте. Вначале было странно просыпаться и не находить его рядом, но потом это перестало быть чем-то шокирующим. У мужчины всегда было много работы, и парень знал об этом, ведь уже больше месяца сам работал вместе с супругом.       Дэвид помнил тот момент, когда на встречу директоров они зашли вместе. Все так и замерли от удивления. Эдвард объяснил парню ещё тогда, что управлять компанией одному без помощи или новых идей очень трудно. А эти мужчины являлись и акционерами, и источниками нового взгляда на те или иные вещи. Многие из них купили акции, а остальные оставались за этим столом ещё с тех времён, когда за «рулём» был его отец.       В момент, когда Эдвард представил парня остальным как своего преемника, мужчины засыпали Канингема разными протестами и отказывались принимать Дэвида как руководителя. Факт того, что парень будет владельцем компании, удивил и самого Дэвида. Шокированно глядя на своего мужа, он даже не догадывался об этом и тем более не желал становиться руководителем. Да и зачем ему это? Дэвид был уверен, что мужчина сделал такой шаг, чтобы остальные не придирались к нему.       И в то же время парень осознавал, что в ближайшее время Эдвард не передаст ему компанию, ведь Канингему только-только исполнится тридцать девять. Он — мужчина в самом рассвете сил.       Да и никто не знает, что случится завтра. Может, Канингем, который так внезапно решил жениться, так же внезапно может завтра решить развестись. Но, чтобы успокоить совет директоров, было решено, что Дэвид начнёт свою работу в отделе рекламы. Наберётся опыта, а затем, если всех устроит его работа, парня начнут повышать в должности. Но пока он был тем, кто просто должен был сидеть в офисе и учиться, как правильно работать.        Если вначале Дэвид и вправду старался не подвести Эдварда, то потом парень осознал, что эта работа не для него. Скучная, банальная… Нет, бывали случаи, когда действительно становилось интересно работать, придумывать и творить, но это случалось крайне редко. В основном для рекламы того или иного продукта компания использовала стандартную схему. Менялись декорации, вид продукции, звёзды, рекламирующие продукт. А в остальном всё было довольно банально. Дэвид быстро всему научился и теперь коротал свои дни, сидя возле компьютера и смотря разные фильмы.       — Ну всё, вставай, ты и так замёрз, — продолжал будить мужчину парень. Дэвид знал, что тот притворяется.       — Хорошо, хорошо, встаю, — ответил Эдвард, затем потянулся и зевнул. — Боже, кости затекли, — прохрипел он.       — Я тебе тысячу раз говорил, не спи здесь. А ты не слушаешься меня.       — Хорошо, мамочка, — произнес мужчина, пародируя детский капризный голос, на что Дэвид лишь фыркнул и ушёл на кухню.       Рабочие, которые почти каждый день готовили и убирали, уже были дома и вовсю работали. Дэвид давно привык к тому, что к пробуждению Эдварда управляющая включала музыку в музыкальном центре, стоящем на втором этаже, и мелодия заполняла собою весь дом. Управляющая была приятной женщиной, которая всегда улыбалась и мило со всеми общалась. Дэвид быстро привык к ней и ко всем остальным. Сегодня по дому играла зажигательная песня в жанре джаз. Парень не очень разбирался в этом, потому не стал заморачивать голову, гадая, кто исполняет сегодняшнию песню.       — Мистер Канингем, завтрак готов, — сказала женщина, постучавшись в комнату Эдварда, где он уже успел принять душ и начал переодеваться.       — Спасибо, миссис Хобс, — ответил мужчина, который в этот момент надевал свой костюм тёмно-синего цвета.       Он подошёл к тумбочке рядом с кроватью, где стояли его таблетки. Выпив пару из них, мужчина хотел отвернуться, когда его взгляд упал на шкатулку, что стояла рядом с лекарствами. На миг ему показалось, что эта неизлечимая болезнь из-за этой шкатулки. Точнее из-за того, что в ней находилось. Но это же всего лишь его прошлое, его грех и тоска, неизлечимая, хранившаяся на душе много лет…       Отбросив все мысли и кинув последний взгляд на комнату, Канингем вышел из неё. Внизу, на кухне, его уже ждал Дэвид и кухарка, которая ставила на стол их завтрак.       — Доброе утро, мистер Канингем, опять сегодня спали в гостиной? — спросила женщина.       — Вы как всегда догадливы, дорогая, — ответил Эдвард и уселся за стол.       — Мистер Канингем, вы же можете заболеть. Сколько раз я просила вас не спать в этой холодной комнате!       — Ох, вы напоминаете мне мою маму, — вновь улыбнулся Эдвард. — Она точно так же ругала меня в детстве, когда я разбрасывался игрушками и засыпал на полу.       — Мистер Канингем… — тихо прошептала женщина, с тоской посмотрев на него. Она всё знала про его счастливую семью, которая растаяла словно белый пушистый снег под лучами безжалостного горячего солнца.       — М-м, у нас сегодня оладьи в виде… сердечек? — удивился мужчина и посмотрел на Дэвида. Эдвард сделал вид, что не заметил грустное лицо женщины.       Парень лишь пожал плечами, говоря этим, что ничего про это не знает. Он вообще до сих пор удивлялся тому, что такой богатый мужчина, как Эдвард Канингем, оказался простым, не влюблённым в свои деньги или в положение в обществе человеком. Он любезно разговаривал со служащими, завтракал на кухне, да и вообще не любил всякие помпезности. Даже его дом изнутри был обычным.       — Ох, вам не нравится? — сразу же встрепенулась женщина.       — Ну что вы, милая. Я всегда твердил, что ваши руки творят чудеса, — ответил мужчина.       — Может, мисс Шерман влюбилась? — произнёс Дэвид и многозначительно посмотрел на неё, отчего на лице женщины выступил лёгкий румянец.       — Так-так, — улыбнулся Эдвард. - Кто этот мужчина? Я его знаю? — спросил он.       — Ох, вы меня смущаете, господа, — ответила мисс Шерман и усерднее начала вытирать стол.       — Ну же, дорогая, не стесняйтесь. Мы давно знакомы и Вы должны, нет, Вы обязаны пригласить нас на свадьбу, — улыбался Эдвард смотря, как женщина лет сорока пяти смущается, словно подросток перед родителями.       Мисс Шерман была вдовой уже много лет, и Эдвард всё время твердил, что ей нужно найти себе достойного мужа. Сколько раз он слушал, как мисс Шерман с ужасом рассказывала о новом ухажёре и со слезами на глазах вспоминала своего покойного мужа. И теперь он был рад увидеть этот красный румянец на её слегка морщинистом лице.       — Это… — начала она, не зная, как сказать.       — Ну же мисс Шерман, скажите уже! А то я так весь извёлся, — поторопил её Дэвид.       — Его зовут Френсис, — с трудом выдавила из себя она.       — Это наш садовник? — сразу же вспомнил Эдвард.       — Тот мужчина с бородой и с веснушками? — спросил Дэвид у мужчины, и тот кивнул ему в ответ.       — Хм, я знаю его довольно долгое время и могу сказать, что это отличная партия для неё, — сказал Канингем Дэвиду.       — Господа, я ещё здесь, и вы меня смущаете! — сказала женщина.        Она сейчас очень сильно напоминала семнадцатилетнюю девушку, которая знакомила своего первого парня со знакомыми. Мужчины, переглянувшись, начали обсуждать Френсиса ещё интенсивнее. А кухарка всё продолжала краснеть и теперь походила на помидор. Это была очень забавная ситуация. Но Эдвард, смотря на Дэвида, понял, что он никогда не будет так краснеть от любви и смущаться. И даже дело не в том, что он мужчина. Для него, нет, для них нет место любви в их семейной жизни. Он горько усмехнулся и сделал глоток из чашки крепкого чёрного кофе. Дэвид, заметив, как изменилось состояние мужчины, хотел спросить его, в чём дело, но тут позвонили в дверь.       — Ты кого-то ждёшь? — спросил Дэвид у Эдварда.       — Нет, — слегка удивленно ответил мужчина. Через пару минут они услышали, как миссис Хобс открыла дверь, а затем вошла к ним в кухню.       — Мистер Канингем, вам прислали письмо, — произнесла миссис Хобс и отдала конверт мужчине. Дэвид посмотрел на мисс Шерман и увидел, как лицо этой прекрасной женщины стало суровым. Можно было сказать, что она злилась, но пыталась это скрыть.       — Спасибо, миссис Хобс. Можете возвращаться к своей работе, — ответил мужчина, взяв конверт.       Он повертел молочного цвета бумагу в руках и протянул мисс Шерман, чем удивил Дэвида. Женщина, взяв конверт, открыла его и достала золотого цвета бумажку, а сам конверт бросила в огонь духовки, где в это время жарилось сочное мясо в собственном соку. Золотая бумажка была обратно протянута мужчине, который, взяв его, даже не взглянул, а лишь положил во внутренний карман пиджака.       — Нас приглашают на званый ужин, — ответил Эдвард на удивлённый взгляд супруга, затем встал и обратился к мисс Шерман. — Завтрак был превосходным, спасибо, дорогая, — затем, уходя, сказал Дэвиду, чтобы он поторопился.       — Что это только что было? — удивился Дэвид.       — На клочья бы порвала таких родственников, — сказала женщина, с яростью собирая со стола. — Нет, вы представляете? — продолжила женщина. — Когда бизнес отца мистера Канингема чуть не рухнул, они и пальцем не желали пошевелить. Их даже найти было делом невыполнимым. А теперь, когда мистер Канингем уже состоялся, стал успешным в бизнесе, и дела идут только в гору, пожалуйста, примите своих родственников с распростёртыми объятиями! Каждый год его дядя, старший брат отца мистера Канингема, устраивает званый ужин, куда приглашает всех своих родственников и близких людей. Не ужин, а сбор лицемеров и подлецов, — приговаривала женщина, моя посуду.       — Дэвид, ты идёшь? — крикнул с порога Эдвард и парень, выскочив из-за стола, поторопился к мужчине. Пару минут спустя они ехали на работу.       — Ты не хочешь ознакомить меня, на какой званый ужин мы были приглашены и… обязаны ли мы идти туда? — спросил Дэвид, медленно, обдумывая каждое своё слово.       — Мой дядя, — начал Эдвард с бесстрастным лицом и твёрдым голосом, — каждый год устраивает так называемый «ужин для близких», но на самом деле, там столько людей, что с лёгкостью можно потеряться в толпе. Он таким способом показывает всему миру свои богатства и связи. А родственники лишний раз не желают лицезреть друг друга. Ведь нас ничего не связывает, кроме крови.       — Тогда почему ты посещаешь это мероприятие?       — Там будет моя любимая бабушка, — со вздохом ответил Эдвард. — Она очень стара и живёт в богом забытом месте, да и особыми богатствами не владеет. Ведь всё своё состояние она уже давным-давно разделила между тремя братьями и одной дочкой. Но вот только единственный сын, который хоть как-то заботился о ней, уже умер. А остальные живут и не желают брать на себя такую ответственность. Я много раз просил её переехать ко мне, но она отказывается. Мол, ей и в доме престарелых не плохо живётся.       — У тебя есть бабушка? — удивился Дэвид.       — А что в этом такого?       — Да нет, ничего, — ответил парень, а про себя подумал: «Бабушка… Должно быть она очень стара, раз Эдварду уже под сорок». — А почему мисс Шерман сожгла конверт?       — Это её любимое дело, — мягко улыбнулся мужчина. — Она считает, что так мстит за меня.       Дальнейшие дни до «званого ужина» проходили тихо и безо всяких приключений. Оба мужчины работали в компании, приятно проводили время вместе, смотрели фильмы по вечерам и смеялись над смешными моментами. Бывало, Дэвид засыпал во время просмотра, положив голову на плечо мужчины. Эдвард в такие моменты подолгу смотрел на умиротворённое лицо парня и понимал, насколько он пропал в нём.       Мужчина, бывало, невесомо и совсем не прикасаясь, проводил пальцами над чувствительными, немного приоткрытыми губами Дэвида, представляя себе, будто он целует их нежно, а иногда и страстно. Но всё это прокручивалось лишь в его голове, ведь он помнил про обещание, которое он дал парню. Эдвард не мог разрушить то, что строил всё это время. Доверие и надёжность — вот было то, чем дорожил мужчина. А любовь, которая томилась глубоко внутри него, по желанию самого мужчины всё отступала на второй план. Хотя иногда мужчина понимал, что он проявляет чересчур много заботы и нежности… Но когда парень просыпался на плече у мужчины и дарил Эдварду свою нежную улыбку, сердце, которое совсем измучилась от тоски, начинало бешено стучать, и казалось, что оно полностью растворяет звуки вокруг него.       Эдварду хотелось проводить время с Дэвидом постоянно, и поэтому иногда он позволял себе маленькие уступки, вызывая к себе в кабинет парня и подолгу обсуждая с ним его работу. Кстати, о работе. Мужчина был приятно удивлён, когда через определённое время понял, что Дэвид справляется со своей задачей на отлично. По этому поводу мужчина решил поднять его в должности сразу же после званого ужина, который устраивал его дядя.       В день «Х», — так называл день званого ужина про себя Дэвид, — оба мужчины заметно нервничали. И если Дэвид волновался из-за того, что ему придётся в первый раз встретиться с семьёй своего супруга, то Эдвард злился из-за того, что ему придётся снова выслушивать от родственников слова о том, каким удачливым был его отец, и как глупо поступила его мать, покончив собой.       — Ты готов? — спросил Эдвард, перед тем, как выйти из дома и сесть в машину.       — Не очень. У меня есть просьба, если ты исполнишь ее, я был бы очень рад и волновался бы меньше, — хрустя пальцами, произнёс парень.       — И что же это? — удивлённо спросил мужчина.       — Может… — начал Дэвид, — мы оставим наши обручальные кольца дома, — и закончил на одном дыхании. Эдвард удивился этому. Он не ожидал такого. Ведь именно сегодня мужчина хотел представить всем своего супруга.       — Ты действительно этого хочешь? — тихо спросил Эдвард, но в его голосе проскальзывала сталь.       — Да, — ответил Дэвид, уверенно смотря в глаза мужчины. Немного подумав, мужчина всё же сдался.       — Хорошо, будь, по-твоему, — ответил Эдвард и снял кольцо. В конце концов, это не последний выход на публику. И, возможно, в другой раз они продемонстрируют самую страстную и любящую пару.       С такими мыслями Эдвард первым вышел из дома, а Дэвид хоть и понимал, насколько поступил эгоистично и безжалостно по отношению супругу, не смог побороть самого себя. Парень всё ещё боялся того, что родственники Эдварда Канингема стали бы обвинять именно его в том, что он соблазнил мужчину и вертит им, как хочет. Строит глазки, метится на его деньги и хочет обокрасть его. Также ему было известно, что на таких мероприятиях обязательно бывают журналисты, а ему не хотелось бы показывать своё лицо всему миру.       Через час они зашли в центральный зал, где стоял шведский стол и где мило улыбались друг другу люди высшего общества. По просьбе Дэвида, мужчины зашли через чёрный ход, таким образом, избежав папарацци. Эдварда уже начинало злить такое поведение супруга, но он решил оставить разговор на потом. Лучше обсудить всё без лишних ушей. Ведь таким людям, которые обитают здесь, дай одно слово, и они исковеркают его так, что гений окажется глупцом.       Супруги Канингемы стояли среди гостей, а Эдвард тихо представлял Дэвиду своих родственников и рассказывал ему о них маленькие истории. И если одни были забавными и весёлыми, то другие, наоборот, вызывали жалость. И в какой-то момент они услышали, как кто-то позвал Эдварда.        — Мистер Канингем, — голос был весёлым, и этот человек явно был знаком с мужчиной. — Эдвард! — на голос супруги обернулись одновременно, но выражение лиц у обоих при виде этого человека выражали совершенно разные эмоции. Если Эдвард был рад старому знакомому, то Дэвид испугался этого человека.       «Почему? Почему из всех людей именно он?», — думал парень, в то время пока обладатель голоса подходил к ним.       — Уильям! Уильям Керван, сколько лет, сколько зим, — улыбнувшись, Эдвард ответил на рукопожатие и тут же обнял старого друга.       — Тише-тише, — смеясь, сказал второй. — А то подумают, что мы вместе, — они рассмеялись и разжали объятия. Эдвард снова встал рядом со своим супругом.       — Давно не виделись, — произнёс мужчина, всё ещё улыбаясь. — Позволь представить Дэвид Волкман. Мой спутник на это вечер.       — Приятно познакомиться, — улыбнулся Уильям и протянул руку. Дэвид сжал его ладонь в ответ. В этот момент парню показалось, что земля уходит из-под ног, а сердце пропустило несколько ударов. Тело в мгновение ока стало ватным, а руки похолодели.       — Мне тоже очень приятно, — ответил Дэвид, еле взяв себя в руки. Он не мог не заметить хитрый блеск в глазах Уильяма.       А в этот самый момент Керван понял, что тот час, которого он ждал, очень близок и, возможно, может наступить прямо сейчас.       Стоит только захотеть.       Жертва и маньяк поменялись местами, и теперь судьба Дэвида оказалась целиком в его руках. В руках того, кого в своё время парень использовал на радость своей души, издеваясь и грозя разоблачить его истинную натуру и взгляды на жизнь.       И Дэвид понял, смотря прямо в глаза противника, что ему предстоит вести игру, в которой он, вероятно, потеряет всё и останется совсем один.       Механизм пришёл в действие, и остановить его теперь невозможно.