ХМЕЛЬ И СОЛОД

«Топот, гомон, скрежет, крики, Кони ржут, сверкают пики…» (с.)

      Выйдя из ступора, Денис сделал пару несмелых шагов в направлении комнаты.       — Картина Репина «Приплыли», — выдохнул он, разглядывая пространство.       Комната представляла собой царство хаоса. Все вещи друга, которых аскетически было немного, веером разбросаны по помещению. Ящики и шкафы укоризненно смотрели на хозяина распахнутыми дверями и вывороченным нутром. Пол усеян книгами, дисками, листами с заметками и прочими канцелярскими принадлежностями. Кровать разворочена. В углу сиротливо мигал экраном ноутбук.       — Я, конечно, могу предположить, что ты очень торопился ко мне в гости, — пробормотал я, поднимая разбросанные вещи.       — Не льсти себе, — парировал тот, проверяя наличие банковских карт, документов и других жизненно необходимых бюрократических бумажонок. — Вроде все важное на месте.       Следующий час мне представилось наблюдать мельтешение белобрысой головы по квартире и круговорот вещей под аккомпанемент русского и могучего. На поверку оказалось, что весь скудный скарб Солодова был на месте, но в тот момент хаотично размещен по всему пространству.       — Мальчикам по вызову набирать будем? — поинтересовался я, успокаивающе ероша перепуганного попугая.       — Нет, с блюстителями закона мне как-то не хочется связываться, тем более ничего не пропало, — устало опустившись на соседний стул, проговорил Дэн. — Я разбит… окончательно и бесповоротно!       Хлопнув друга по плечу, я подхватил клетку с Кешей.       — Собирайся, я вызову такси. Ты здесь один не останешься, — безапелляционно заявил я.       Кивнув головой, тень отца Гамлета проплыла в комнату, машинально запихивая вещи первой необходимости в сумку. Под недовольное чириканье Иннокентия мы захлопнули дверь злополучной квартиры. У подъезда приветливо подмигнула желтая «Волга». Денис плюхнулся на заднее сидение, опустошено провожая глазами пейзаж засыпающего города. Под монотонный шорох покрышек, скользящих по убегающему заснеженному дорожному полотну, в моей голове крутились разрозненные мысли. Разум цеплялся то за одну, то за другую бредовую идею происходящего, но цельная картина таяла на границе сознания: «Что-то мы упускали, какая-то деталь могла вывести нас к цели. Что-то совсем рядом, буквально перед глазами. Но что именно? В одном Дэн был прав: слишком много совпадений! Флешка — слежка — какие-то бандиты — погром — преподаватель университета — Солодов. Что-то в этой цепи пока мало связующих звеньев. И мне совсем не по душе, что по воле рока в нее попал мой друг».       «Утро добрым не бывает!» — в очередной раз убедился я, пробудившись от дружелюбного удара клювом в лоб. Согнав топчущего мою подушку попугая, я прошлепал на кухню. Подбираясь к чайнику, умудрился споткнуться о край сброшенного с дивана одеяла. Едва увернувшись от удара грудью о край стола, приземлил руку в поисках опоры прямо в центр выдвинутого поддона клетки.       — Замечательно! — процедил сквозь зубы я, отлепляя руку от основания клетки с отходами жизнедеятельности Иннокентия.       — Ты чего с утра разбушевался? — сонно пробубнил человеческий представитель кочевых племен.       — Да что ты?! Я просто фонтанирую позитивными эмоциями! Смотри, какое солнце, какое небо, какие фекалии, — пробухтел уже из ванны я.       — Злобные и агрессивные люди после смерти перерождаются в маленьких собачек, — донеслось мне вслед.       Соорудив, наконец, завтрак, удосужившись лишь пару раз обжечься из-за мимо пролетавшего пернатого истребителя, я пригласил к столу друга. Явственно вкусив все прелести совместного проживания, я чувствовал себя героем детского стишка о странном госте, прошляпившем то гвоздь, то трость.       — Мда, чую пора запасаться зеленкой и бинтами…       — Ты что-то сказал? — переспросил бедовый друг, прихлебывая чай.       — Попугая убери, говорю, а то он станет частью нашего завтрака.       — Вить, скажи честно, что ты думаешь обо всем? Что мне делать?       — Пей аккуратней горячий чай, а то мочевой пузырь лопнет, ноги ошпаришь, — фыркнул я. — А если серьезно, то дело пахнет керосином! Налет на квартиру — это уже не шутки! Я не знаю, куда ты сунул свой нос, но вся эта ситуация мне очень не нравится.       — Я просто хотел проявить свою порядочность, — промямлил Солодов.       — Хорошими намерениями вымощена дорога в ад! Знаешь, куда засунь свою порядочность…       — Не поместится! У меня там диплом филолога и мечты о перспективной высокооплачиваемой работе, — парировал тот. — Ты же не откажешься приютить меня на неопределенное время? Я, конечно, не трус, но на квартиру пока повременю возвращаться.       — Хоть одна светлая мысль посетила твою белобрысую голову. На твоем месте, я бы еще повременил с появлением и в ресторане. Если для сих представителей фауны взламывать чужие квартиры в рамках обыденности, то подкараулить твою тщедушную тушку в темном переулочке неподалеку от ресторана вообще проще некуда.       — И как ты себе это представляешь, я просто возьму и не выйду на работу? Или ты решил меня еще и содержать?       — Нет уж, увольте! — в сердцах отозвался я. — Соври что-нибудь: бабушка совсем хворает, слегла, и тебе нужно срочно отдать ей внучатый долг. Поэтому ты берешь отпуск за свой счет, а оформишь его по возвращении задним числом. Не тупи!       — Я не туплю, а экономно расходую потенциал!       — В общем, как бы это не банально звучало, но тебе нужно на время залечь на дно, — подвел черту под нашим не самым бравым планом я.       — Знаешь, я чувствую себя героем очередного сериала на НТВ!       — Главное, что не героем некролога…       Следующий час прошел в хлопотах по размещению в моей скромной берлоге еще одного с половиной холостяка в лице Солодова и его пернатого питомца. Сей же человеческий объект в то время сдавал экзамен по телефонному лебезению перед начальством: всячески ластился, улюлюкал, пускал скупую мужскую слезу о здоровье горячо любимой и несуществующей бабушки, а также каялся и божился, что больше больных бабушек у него в роду не предвидится в ближайшую пару десятилетий. Молодец, давай зачетку — пять! Точнее получите свой неоплачиваемый отпуск!       Далее, осмотрев те скудные пожитки, что Денис успел вчера прихватить с собой при нашей капитуляции перед лицом невидимых бойцов криминального фронта и жалким бегством с поля боя, мы решили съездить к нему на квартиру и уже более основательно передислоцировать его скарб. Припарковав нашего боевого коня на тротуаре перед подъездом, я поудобнее разместился, вознамерившись ожидать друга на месте. Нет, вы не подумайте, это не мое чёрное и жестокое сердце не пожелало помочь близкому человеку при переезде, это вызвано суровой необходимостью. Так сошлись звезды, что в мороз нежелательно глушить мотор Жорика, дабы не провести потом час с тотемными танцами, в надежде разжечь огонь в сердце «Москвича». Не успел я прикорнуть, как дверь распахнулась, являя взору растрепанного, не так давно покинувшего меня субъекта.       — Витя, гони! — крикнул гуттаперчевый Денис, запрыгивая на сидение.       — Ась? — опешил я.       Затем в поле моего зрения попала распахнувшаяся дверь и выбегающие из недр подъезда два амбала.       — Упырь, за ним! — донеслось до меня.       Больше объяснений мне не потребовалось, Жорик крякнул и тронулся с места. Не успели мы выехать за пределы двора, как в зеркале заднего вида, хищно оскалившись фарами, замаячил до боли знакомый «Хаммер». В горле застрял ком, а под ложечкой засосало. Сознание досужливо подсунуло мне фразу, произнесенную голосом Дроздова: «А сейчас мы станем свидетелями кормёжки льва. Вот смотрите, мои дорогие зрители, как грациозно он настигает свою жертву, еще минута и старая газель будет растерзана мощными когтями». Я покрепче ухватился за руль, как будто это могло подогнать нашу клячу. Оптимизма не внушал и рядом сидящий друг, бледные губы которого шептали, по-моему, «Отче наш». Очень вовремя, ничего не скажешь! «Хаммер» как-то играючи догонял наш выкидыш российского автопрома. Мое состояние перескочило от легкой паники до настоящей истерики. Мне казалось, что в салоне уже пахнет нашей кровью. Я машинально вдавил педаль газа в пол до упора, Жорик отозвался на данное действие жалобным всхлипом, но стал разгоняться. Салон автомобиля затрясло, как перед стартом в стратосферу. Глаза Дениса округлились, пикнув: «Мамочки», он резко замолчал, вжавшись в сидение. Я молниеносно подобрался, уставившись на дорогу. Дергаясь и виляя, «Москвич» летел по дорожному полотну, удивленный «Хаммер» прибавил скорость. Сафари по городским прериям достигало своего апогея. Когда стрелка спидометра дернулась на отметки 120 км/ч, кровь застыла в моих жилах. Перед глазами мелькнули картины Судного дня под аккомпанемент католического церковного хора. Душа уже отлетала, а тело двигалось по инерции. Вывернув руль вправо, мы влетели во дворы многоэтажных домов. Каким-то чудом лавируя между припаркованными на тротуарах машинами, автомобиль испуганно мчался дальше. Габаритный «Хаммер» отчаянно рявкнул клаксоном и застрял между хаотично забаррикадировавшими проезд припаркованными авто, как ледокол в пучине сковонного льдом океана. Жорик, пыхтя, выскочил из арки дома на заснеженную дорогу. Не заметив в зеркалах черного преследователя, я облегченно выдохнул и стал сбавлять скорость. Душа решила вернуться в облюбованное ею тело, и в этот момент нашего коня дернуло и слегка подбросило на какой-то яме. Мы, как в замедленной съемке, проводили взглядом резво скачущее прочь колесо. В мозгу вспыхнула надпись, подкинутая детскими воспоминаниями о любимой игре: «Fatality»!