Амойские Кексы. О пользе плохой репутации.

Комната вдруг наполнилась какими-то людьми. — Отойдите от меня! Это случайность! Отойдите, или я выстрелю! — Ты уже выстрелил, придурок! Уходи! — Уходи, Подрывник, нечего тебе тут делать! — Рики! Ри-ки! — плачет ребенок. «Откуда тут дети? И кто стрелял? Я? Это я стрелял? Не может быть...» — Рики, что с тобой? — Да вали ты отсюда, чувак, или ща не сдержусь, и жители Амои будут горько оплакивать своего героя! Рики сломанной куклой лежит у стены. Лысый здоровяк с маленькой аккуратной бородкой пытается оторвать клещом вцепившегося в него рыдающего черноволосого мальчишку. Картинка из книжки. Нереально, невозможно. Зачем он выстрелил? Какая-то девушка садится прямо на пол и закрывает лицо руками, как бы отказываясь верить в происходящее. — Дино, да Дино же-е-е! Пусти, дай посмотреть. — Держите его, не пускайте! — Что так полыхнуло зеленым? Или это у меня в глазах? — худой рыжий монгрел опускается на колени рядом с Рики. — Нет, мигнуло, я тоже видел! — опять лысый. — Дино, не рыдай! Куда он ему? — Не знаю. Не вижу. Дайте фонарик — я боюсь его шевелить. — Ты еще здесь? А ну вали быстро, герой сраный! Или будешь не только однорукий, но сейчас еще одноногий и одноглазый! — рычит черноволосый, коротко стриженый и большеглазый парень. — Нет! Я хочу знать, что с ним! — Ты, точно, псих, Подрывник! Сам пальнул, мать твою, а теперь хочу? — Не вижу крови... Где? Блять, он глаза открыл! Живой? Не может быть! — Живой я, живой. Затылком об стенку приложился, — голос был хриплый. Рики зашевелился, пытался сесть — получилось не так, чтобы очень. — Лежи, лежи, придурок! Он же два раза в упор, в упор в тебя! Не мог промахнуться! — Воды! Дайте ему воды! — Зеленым полыхнуло! — А я вам говорил, чуваки, что это колечко — ахренительная штучка! С секретом оно! Я же в курсе — сам когда-то блонди был! Вот такие волосы до жопы! — Рики, ты живой?! — Дино, перестань рыдать, все же хорошо! Сколько тебе лет?! — Четыре... или почти четырнадцать. Смотря с какого конца считать! Рики наконец сел и улыбнулся: «Опять отпустила. Только посмотрела, холод почувствовал, даже испугаться толком не успел.» — Посмотрел? — симпатичный брюнет вернулся и теперь держал в одной руке руке стакан с водой, а в другой ножку от табурета и совсем не обращал внимания на зажатый в руке у Гая пистолет. — Все, топай отсюда, пока я добрый! Мальчик, крепко обняв, прижался к сидящему на полу Рики. Лысый качок с непередаваемым выражением на лице рассматривает его руки и ноги, поочередно поднимая каждую, не веря, что все могло так закончиться. Рики расслабившийся, полуприкрывший глаза совсем ему не мешает. Черноволосый протягивает стакан воды. Высокий и худощавый татуированный фрик с волосами до плеч и в кожаной жилетке на голое тело радостно хлопает по плечу то Рики, то лысого и что-то весело рассказывает сидящей перед ним на полу девушке, эмоционально размахивая руками. Черно-белая картинка на экране, звук выключен. И Гай — посторонний, чужой, наблюдатель через толстое и очень прочное стекло — ни разбить, ни продавить. Чужая жизнь, чужой мир. Смотреть можно, руками не трогать. — Гай! — Рики. Он встал, опираясь о стенку, и... улыбнулся. — Господин Розен прав. Я, наверное, действительно не умею объяснять. Вот, спровоцировал тебя... «Почему он улыбается? Я чуть не убил его!» — Слу-ушай, а попробуй разобраться сам. Ты сможешь. У тебя получится. А потом мы встретимся и поговорим еще раз. Хорошо? Обо всем. Иди, Гай, иди, тебе тут опасно. *** «Дождь. На улице дождь. Когда он начался? Может, он идет уже давно — неделю или целый год — неизвестно», — Гай не смог бы ответить наверняка. Капли падают на лицо, собираясь в тонкие струйки, стекают за шиворот. Рики его простил. Опять... «Холодно? Это ощущение называется холод», а он снова может чувствовать, потому что Рики его простил. Поток давно забытых эмоций и ощущений заполнил его до краев, радостно спеша занять освободившееся место. Рики простил! «Ненависть разрушает — он прав. Ты понял, Гай, что был почти мертв?! Полуразложившийся труп с черной дырой вместо сердца, имя которой — месть.» «Я не умею объяснять, Гай...» «Конечно, Рики, ты никогда этого не умел, — Гай счастливо смеется и сам же пугается незнакомого звука: «Это смех? Мой смех? Я забыл, как он звучит...» Но одно ты мне совершенно точно смог объяснить: надо попробовать прожить собственную жизнь. Хватит лезть в чужую, если не можешь нормально распорядиться даже своей. Как точно узнать, понять, что человеку надо, если он и сам иногда не понимает, чего хочет?» Рики простил его и прогнал: «Встретимся и поговорим. Потом», — дал ему время подумать. Поэтому Гай пойдет и подумает, а дальше... Два неприметных аэрокара с противоположных концов улицы — тело реагирует раньше, чем занятый анализом и повторным осмыслением забытых впечатлений мозг. Прыжок через парапет в подворотню. «Еще быстрей! Кар тут не протиснется, это хорошо. Я дитя Кереса, ребята, и сейчас вы играете на моей территории.» Не останавливаться! Штукатурка брызжет прямо над головой, но звука не слышно: снайпер на крыше и оружие с глушителем. Мазила! Это тебе не по мишеням в тире палить! Еще один прыжок — в разбитое окно полуразрушенного здания. Тело слушается прекрасно. «И что? С такими дешевыми приколами вы хотели поймать монгрела Гая из банды «Бизоны»? Даже обидно немного. Все, до скорой встречи, бывшие «товарищи»! Сейчас мне надо прийти в себя и хорошо подумать, что делать дальше. А потом мы встретимся. Со всеми встретимся и со всеми поговорим.» *** — Это что такое? — ехидно поинтересовался Ясон, тыкая пальцем в два внушительного вида полушария под зелено-золотым лифом, обильно декорированным кипенно — белыми, ажурными кружевами. — Где этот придурок?! Где этот «мастер своего дела»?! — Ясон зорко осмотрел собственные апартаменты, где проходила подготовка к встрече с похитителями. — Айша, я тебя спрашиваю, изволь отвечать! Что это такое? Глава департамента развлечений был похож на спелую вишню — если предположить что у вишен бывают большие фиалковые глаза — но держался молодцом: — Я думаю, — авторитетным голосом бодро начал он. — Мне кажется, на первый взгляд, что это, скорее всего... Да. Это грудь! Определенно! Теперь я точно уверен — это грудь! Вероятней всего... — Ага, точно! Сиськи по-нашему, по-монгрельски! — вынырнул откуда-то счастливый донельзя Кел и умильно уставился на внушительный бюст господина Ама. Ясон со стоном схватился за голову. Орфей Зави очень неэлитно заржал, с нескрываемым удовольствием разглядывая Рауля и быстро, очень недвусмысленно облизнул губы. — А я говорил этому придурку, Ясон — сама, — затараторил фурнитур, протягивая Консулу заранее приготовленный бокал с холодной водой, — что вы не одобрите! Вот, попейте — полегчает. А он говорит, что волосы господин Ам отрезать отказывается. Поэтому только в бабу его переодеть и остается. «Нетути, — говорит, — у нас других вариантов с тобой, Кел!» — Хорошо, они придурки, — Ясон шипел от злости, как разбуженная ночью террианская гадюка,- но ты, Рауль! Что за маскарад?! Что за глупые шутки? — Но-но, я попрошу, господин Консул, — Рауль томно повел глазами, не реагируя на такое бурное проявление эмоций, и изящным движением руки поправил высокую замысловатую прическу. — Может, я давно мечтал. Может, у меня перверсии такие, фетишистский трансвестизм и детские психотравмы. — Чт?.. — нехорошо прищурил глаз Ясон. Айша опасливо покосился на господина Ами и сделал вид, что очень внимательно что-то разглядывает в наладоннике. Орфей Зави проворно юркнул в аэрокар и уверенно опустил стекло. Дело в том, что очередным увлечением Рауля в последнее время стал психоанализ. Он не только с маниакальной настойчивостью пытался внедрить его среди блонди, но и регулярно проводил странные исследования и опросы, пытаясь выяснить, что из человеческих психотерапевтических приемов подойдет для элиты, а что нет. Детства у элиты не было, как такового, и это очень осложняло ситуацию, а вот с каким допуском можно считать оным недолгий период осознания себя личностью, который пережил в свое время каждый из них, было той загадкой, которую пытался разгадать господин Ам. Первой жертвой его экспериментов стал Синдикат. Рауль беззастенчиво и цинично использовал хорошее отношение к себе для получения нужного результата. Поэтому, когда Ясон услышал знакомое: «перверсии» и «психотравма» — слова, от которых Рики в последнее время, как по команде, научился прятаться в шкаф, то посчитал наилучшим выходом замолчать и переместиться за спину господина Зави. — Мать моя, Юпитер! — только что появившийся из лифта Жильбер, не успев сделать и пяти шагов, замер с открытым ртом. — Красота-то какая! Фух, — он вытер со лба не существующую испарину. — У кого-то очень богатое воображение. Это любовь с первого взгляда! Как вас зовут, прелестное дитя? — он многообещающе подмигнул господину Аму. — Эмми, господин Домина, — треснувшим басом протрубил господин Эм и, обведя губы кончиком языка, призывно захлопал длинными ресницами. — Советник! — ахнул Ясон. — Что за манеры? Что за имя? Рауль растерянно посмотрел на друга. Ему казалось, что он был совершенен. Как всегда. — Даже в ведомстве Гидеона мидасские — э-э-э — прелестницы соблюдают видимость приличия, — осторожно заметил Жильбер. — На людях — так точно. А ты изображаешь инопланетную туристку. Поэтому и имя, и поведение должны соответствовать. Губы не облизывай, глазами не хлопай — это не признак женственности, а совсем другое, — господин Ам промолчал, но надулся. — Если ущипнут за зад, — продолжил Жильбер, — краснеть и смущаться, как приличная девушка. Будешь мисс Эмили Смит с Терры. В конце-концов ты сам выбрал наряд, Рауль, будь добр соответствуй. Рауль гордо поджал губы и отвернулся. — Отлично! — тут же похвалил Жильбер. — Именно то, что надо. — Неужели на Терре такие бабищи водятся? — незаметно подошедший Кел завороженно рассматривал господина Ама, меряя его взглядом сверху до низу и наоборот. — Там еще и не такое водится, — угрюмо буркнул Ясон. — Только не бабищи, Кел, а женщины. Не позорь меня. Рауль повернулся... — О, рагон, о мама Юпитер! М-мушка! — палец Ясона показывал на темную родинку у Рауля над верхней губой. — Убери немедленно. И помаду алую сотри. Кто это придумал? Сделать из моего советника звезду ночного Мидаса? Из-за спины Айши выскочил невысокий толстенький человечек с креативно выстриженной розовой шевелюрой и ворохом салфеток. — Все! Попался, извращенец! — Кел крепко ухватил костюмера за шиворот. — Сейчас покажу тебе, как господину Аму сиськи прицеплять! — А-а-а! Помогите, господин Розен! Господин Зави! Если прибьют меня, то кто декорации к фильму доделает? — Какие декорации? К какому фильму? — подозрительно спросил Ясон, в упор уставившись на Орфея. — Напугал ты его, вот и несет чушь. Творческие личности все такие нервные, — Айша, вымученно улыбаясь, отдирал от костюмера цепкие пальцы Кела. — Иди, парень, иди. Быстро-быстро! Костюмер растаял фантомом. Ясон еще раз осмотрел Рауля и выдал окончательное резюме: — Кошмар. И переодеть уже не успеем. Но, когда вернемся, — он поочередно смерил тяжелым взглядом Айшу, Рауля, Орфея ( от нового образа которого Консула заметно педернуло) и господина Домину — за компанию, — обещаю всем серьезные неприятности, творческие, нервные личности — дети Минервы! Где Катце? — Вот он я! — рыжий был без шрама и брюнет. Он вышел из аэрокара, сразу уткнувшись Раулю в... Именно туда. И это был шок. Катце, которого редко что могло взволновать и смутить в этой жизни, открыл рот, закрыл, потянул из пачки сигарету и ткнул ею себя в левый глаз: — Волнующе, — напряженно констатировал он. — Жаль, не пойдет, — Катце покачал головой. — В том кабаке кересские монгрелы зависают. Если увидят женщину с вот такими, — Катце показал на грудь Рауля, — хм... особенностями. Все! Будут у нас бо-ольшие неприятности. — Вряд ли монгрелы подойти рискнут, — тихо пропел как будто себе под нос господин Розен. — Откуда им знать, что с таким размером и улыбкой оно не плотоядное? — Оч-чень смешно, — обдал холодом Ясон. — Господин Розен, вы не знаете кересские нравы, — не согласился Катце. — В данном случае размер — это не препятствие, а руководство к действию. — Решим оставшиеся проблемы на месте, — перебил их Орфей. — Будет то, что будет. Выдвигаемся. *** Мидас встретил блонди непередаваемым буйством красок. Празднества по случаю Дня Независимости уже начались, и по городу гуляли целые толпы подвыпивших, веселых туристов. Мидас горел тысячами огней, сиял неоном рекламы и светился фарами аэрокаров. «Последний приют» было заведение популярное, и столик в его ресторане приходилось заказывать заранее, но для «очень важных инопланетных гостей» место нашлось по первому же звонку из департамента Гидеона. Портье на входе радостно распахнул дверь, приветствуя новоприбывших, но его стандартная улыбка медленно превратилась в удивленную гримасу при виде странных даже для этого заведения посетителей. Два высоченных типа очень подозрительной наружности и явно не местные. С ними красивый, высокий, черноволосый парень, судя по всему, с Амои. Этот как раз портье не удивил — такие часто встречались в Мидасе. Выполняли при инопланетных богачах функции гидов, переводчиков и знатоков местных достопримечательностей, сутенеров и пушеров, а иногда и сами подрабатывали, не стесняясь предлагать себя богатым туристам. Четвертый посетитель или, нет, посетительница, привела портье в смятение чувств, и мысли о ее подозрительных спутниках вихрем покинули закружившуюся голову. Когда-то по головиду парень видел террианский фильм про какую-то инопланетную принцессу и на многие годы влюбился в ее светлый образ, но то, что стояло сейчас перед ним, было настолько полноценней и ярче, что он понял — пропал окончательно. Как подступиться к этому чуду, он еще не знал, но чувствовал, что хотя бы попытку должен сделать обязательно. Компания устроилась в нише, в глубине зала, и молодой официант с электронным меню тут же рванул в их сторону. — Их еще нет, — огляделся по сторонам Орфей. — Опаздывают. — Сделаем заказ, чтобы не привлекать внимание, — Рауль с интересом рассматривал нарядные голографические изображения предлагаемых блюд. — Я бы очень удивился, если бы ты упустил такую прекрасную возможность поесть, — ухмыльнулся Орфей. — А мисс Эмили в курсе традиций своей родины? — голосом отпетого сноба поинтересовался он. — Приличные девушки не должны быть прожорливы, как кересские тараканы. Иначе замуж не возьмут. С таким хорошим аппетитом да на Терре, быть бы тебе, Рауль, старой девой со слюнявым жирным мопсом под мышкой. Господин Ам гордо игнорировал оскорбительные выпады и продолжил невозмутимо изучать меню, элегантно поправляя рукой в перчатке не требующую этого прическу. — У нас прекрасная кухня, — молодой официант не сводил жадного взгляда с обильно декорированных достоинств инопланетной гости. — И выпивка — первый сорт! Но если хотите чего-нибудь необычного, у нашего бармена, — парень заговорщически подмигнул, — есть нечто особенное! — он сделал многозначительную паузу. — Вино, которое пьют танагурские блонди! Ему фурнитуры из Эос приносят. Так что, не сомневайтесь! Сегодня у нас есть именно то, что любит, по вечерам, за ужином пить сам господин Рауль Ам! — Да? — удивился Рауль. — Мое вино? — официант понял, что смог заинтриговать золотоволосую красавицу. — Ах, ты... Я хотела бы попробовать! Принесите фирменное блюдо, а я разберусь с... В смысле, подойду и поговорю с барменом. Очень мне хочется убедиться... То есть, попробовать вино господина Ама, — и Рауль, совсем не обращая внимания на дергающего его за рукав Катце, двинулся к стойке бара с твердым намерением выяснить все до конца, не замечая провожающих его многочисленных жадных взглядов. *** — Это не планета, а вонючая дыра! Это не жратва, а помои! Это не выпивка, а серная кислота! Это не Синдикат, а кучка аферистов и кидал! — брутального вида красавец с черными волнистыми волосами до плеч, кареглазый, яркий, с виртуозно оформленной легкой небритостью за столиком для вип-клиентов явно собирался пойти в разнос. Сопровождавший его подтянутый мужчина в строгом черном костюме, судя по выправке, офицер, бросил тоскливый взгляд на трех телохранителей, живописно расположившихся вокруг столика. Еще один стройный брюнет — видимо, начальник охраны, поймав его взгляд, чуть заметно печально кивнул: «По-нес-лось!» — Какого черта я потащился с вами в этот вонючий кабак? — брутальный с видимым удовольствием саданул кулаком по столу. — На Амои принято говорить «какого рагона», мой принц, — вежливо исправил узкоглазый улыбчивый коротышка, выполнявший функции гида при посольстве Тафира. — Вы же сами хотели посмотреть на настоящих этнических монгрелов?! Вот! Это они и есть, — коротышка чуть заметно указал взглядом на компанию молодых мужчин самого что ни на есть бандитского вида за соседним столиком. — Ну и рожи! — тут же прокомментировал принц. — Что в них нашла мадам Беррингтон? Все уши мне прожужжала: «Монгрелы такие, монгрелы эдакие. Такие умные! Такие красивые!» Да у нас на каторге в каждом блоке таких каждый первый! — Тише, мой господин! Они могут услышать, и тогда очень расстроятся. Монгрелы очень обидчивы и ранимы, — попросил вежливый коротышка, понизив голос. — Джексон, — величественно приказал принц. — Зови меня просто Джексон. Коротышка молча кивнул — Ненавижу! — мужчину опять что-то разозлило и он неожиданно стукнул кулаком по столу. — Мне! Мне! Он сказал это мне! Наследному принцу империи! Высокомерная сволочь! А как зыркнул на меня этот черноглазый амойский кот с золотым ободком?! Ничего, я им хвосты выдерну! Дырку им в подпространство, а не обогащенный уран! Пусть их петы начинают собирать дрова! А-ха-ха! — пьяно рассмеялся Джексон. — Дирк, ты видел когда-нибудь атомные станции, работающие на дровах? Ничего, скоро увидишь! — Его императорское величество Саймон Тафира однозначно намекнул, что договоры о поставках урана Амои должны быть перезаключены незамедлительно, и на ранее оговоренных им с Ясоном Минком условиях, — безуспешно попытался объяснить Дирк. Принц обиженно засопел, но сдаваться не собирался: — Да не пошел бы этот Консул Минк куда подальше! Он назвал придурком самого будущего императора Тафиро! Дирк и узкоглазый переглянулись. Императрица была беременна, и то, что на этот раз мальчик родится здоровым и нормальным, гарантировал сам Рауль Ам. Поэтому быть «наследным» принцу Джексону Тафиро оставалось недолго, что ни капли его не радовало. Имя Рауль Ама стало для него не просто предметом всепоглощающей ненависти, но и образом личного врага, а Амои, куда принц был отправлен «в профилактических целях», — самым ужасным местом во всей галактике. Император Саймон только посмеивался над приключениями своего незадачливого родственничка и говорил, что это пойдет ему на пользу. — Дирк, он оскорбил меня, а значит, и всю мою планету! — Мой господин, Ясон Минк придерживается строгих взглядов и хорошо воспитан, а вы ущипнули за зад главу департамента развлечений прямо на дипломатическом приеме. Это большой политический просчет, — Дирк говорил серьезно, но в глазах у него плясали веселые чертики. Он уже знал, что самым счастливым в его жизни будет тот день, когда он, наконец, посадит принца на межгалактический лайнер, следующий к родной планете. — Погорячился, с кем не бывает! Я немного перебрал и не понял, что это мужик. Увидел со спины: белые кудри, чудесные косички — ну и не выдержал. А кто бы выдержал? Такая классная за... а... ах, какие волосы! Проклятая фарфоровая кукла чуть не сломала мне руку! Даже не думал, что там такая силища. Подумаешь, какой недотрога! Но это все ерунда, а вот наш император — настоящая тряпка! — принца сбить с толку было трудно, и он упорно гнул свою линию, постоянно возвращаясь к любимой, но очень опасной теме. — За возможность обзавестись потомством он готов лечь под Амои, подставив свой роскошный императорский зад в полное пользование всему Синдикату! Узкоглазый коротышка побледнел, а Дирк откашлялся и осторожно заметил: — Я прошу прощения, мой господин, но контракты на поставки заключаются с учетом интересов обеих сторон. Помощь в рождении наследника — только дружеский жест правительства Амои, укрепляющий старые союзы. Если мы не продадим Амои уран, его продадут Декта или Анубис. Они предлагают более выгодные контракты, но Ясон Минк — мудрый политик. Он предпочитает старых друзей и проверенные союзы. Джексон раздраженно махнул рукой — оставь меня в покое, и тут же, не закусывая, хлопнул добрых полстакана стаута. — Они тут все ненормальные, Дирк. Все! Целая планета педерастов! — доверительным громким шепотом пожаловался он, засовывая в рот какую-то круглую темную ягоду. — Как ты тут живешь? Вышел я вчера подышать воздухом, а они кругом! Представляешь? Окружают, пялятся на мою задницу, подмигивают. — Кто? — тоже шепотом спросил Дирк — Извращенцы! — грянул Джексон и опять приложил многострадальный стол. Дирк опасливо покосился на пьяного красавца. Полет фантазии принца иногда пугал. — Осмелюсь объяснить, — некстати влез узкоглазый. — На Амои очень мало женского населения. Разве что в Мидасе. А среди элиты женщин нет вообще. В Кересе они тоже редкое явление. Поэтому термины «сексуальные меньшинства» и «извращения» на Амои имеют другое значение, чем на Тафиро, мой принц. — Вот это пердюмонокль, как говорит незабвенная мадам Беррингтон! Как же так? — опять громким шепотом осведомился пьяный красавец. — Получается, что все монгрелы — тоже педерасты? Коротышку перекосило и он чуть не хлопнулся в обморок. Компания за соседним столиком подозрительно замолчала, и кое-кто из монгрелов придвинулся поближе, прислушиваясь к словам инопланетника. — Тихо, ваше высочество! Я вас умоляю! Вы можете их ранить в самое сердце, — не на шутку обеспокоился посольский гид. Он хорошо знал, чем это может закончиться, и теперь затравленно озирался по сторонам — не услышал ли кто? — Монгрелы очень впечатлительны, — почти шептал он. — Нет, ничто прекрасное им не чуждо, поэтому женский пол их тоже вполне бы устроил. Только где взять-то? Нету! — А Минк? Тоже извращенец? — не унимался Джексон. — Неужели на всей планете не нашлось ни одной стоящей дамы даже для него? И тут он увидел ее! Неземное видение, плавно скользившее к барной стойке в ворохе длинных, зелено-золотистых юбок. — Ох, ты-ы-ы, — на мгновение завис принц. — Да вы тут все извращенцы! Вот же оно — счастье! И Джексон, соорудив самую обаятельную из репертуара своих улыбок, рванул к барной стойке. — Эй, детка, хочешь, угощу тебя выпивкой?! — принц, не задумываясь о последствиях, с места в карьер, по укоренившейся привычке, крепко ущипнул красавицу за скрывающийся под юбками соблазнительный зад. — Ар-р! — от неожиданности взвыл господин Ам, автоматически, мгновенно развернулся на сто восемьдесят градусов, схватил обидчика за горло и приподнял над землей на добрых полметра, совершенно забыв наставления господина Домина. — Вот это по-нашему! — обрадовались монгрелы за соседним столиком. — Ты просто прелесть! Никогда не видел, чтобы все было настолько прекрасно и обильно! И такой напор! — полузадушено выдал заготовленную фразу повисший в воздухе, ничего не соображающий принц. — Как тебя зовут, ягодка? «О, рагон, этот-то здесь откуда взялся?» — Рауль растерянно разглядывал физиономию неожиданного ухажера, с ужасом узнавая наследника Тафиро, от которого во время его визита на Амои, по совету Ясона, старался держаться подальше, во избежание инцидентов и политических осложнений. Он аккуратно поставил на пол дурацки улыбающегося принца, заботливо отряхивая с лацкана его пиджака невидимую соринку, и попытался улыбнуться. Получилось так себе: два крепких монгрела, направлявшихся к ним, шарахнулись в сторону и испуганно переглянулись. — Так как тебя зовут, детка? — Эмили, господин, — автоматически ответил Рауль. — Йоу! — оживилась компания монгрелов. — Местная! — Твою ж ма-а-ать...- застонал Катце. — Ну, понеслось! — и ринулся спасать ситуацию. — Госпожа Эмили Смит, — подлетел он к незадачливому ловеласу с усилием отрывая его руку от опасно напрягшегося зада господина АМа, — девушка строгих правил и прекрасного воспитания, господин хороший! — Смит?! — обрадовался Джексон. — Как же — как же! Понял! Я правила знаю, уважаемый, — он окинул Катце гордым пьяным взглядом и хитро подмигнул. — Сколько? — Госпожа Эмили Смит не какая-то женщина легкого поведения, любезный господин, — заюлил Катце, тоже узнавая наследника Тафиро и пытаясь срочно придумать, как от него отделаться. — Я понял, понял, уважаемый. Назови цену! Наследный принц может позволить себе любую сумму. Порядки знаем. — Эй, крошка, не хочешь ли присесть за наш столик? Зачем тебе этот инопланетный прыщ? — два татуированных, ярких, как стенка с граффити, монгрела все — таки решились и вальяжной походкой подошли к барной стойке, остановившись в самых вызывающих позах. — У нас сегодня праздник. День Рождения нашего кореша. Отмечаем с шиком и блеском. Соглашайся, плюшка. Жратва и выпивка — на твое усмотрение. Танцы-шманцы-зажимансы. Музычку заказывай, не стесняйся — все оплатим, а потом выберешь, кто тебе из нас больше понравится — одного, двух, трех — сколько захочешь! Мы же не дикари — по понятиям, не отморозки какие-то! Рауль сначала слегка растерялся, но, выслушав тираду подошедших, не смог сдержать улыбку — какие кавалеры! Кормят, поят и даже выбор предлагают. Господину Аму вдруг стало очень весело. Он представил себе глаза друзей, если они скажет, что решил принять предложение. Кинется ли кто-то спасать бедных доверчивых монгрелов? — Господа, господа! Дама уже сделала выбор! Сколько?! Говори и проваливай! — дернул Джексон за рукав Катце. — Слышь, друг, как нас назвал этот прыщ? — повернулся один из монгрелов к другому. — Спадами какими-то. А ну, отойдем к ребятам, потолкуем малеха. — Шес-сот! — Катце назвал невообразимую цифру, бессовестно приписав к стандартной таксе два нуля, в расчете на то, что принц отвалит. — Ого! Ничего себе! — сразу протрезвел Джексон. — Цена-то у вас кусается. Но не для меня! — тут же поправился он — марку надо было держать. — А скажи-ка мне, друг дорогой, — нагнулся он Катце к самому уху, — оно хоть стоит того? М-м-м? Как там у нее? Все такое же золотое и сладкое, — он красноречиво показал на нижнюю часть Советника и радостно улыбнулся, как ребенок, которому предлагают большую конфетку. — Или подпортили картинку? Знаешь, друг, не люблю я бритые киски! — вдруг душевно пожаловался принц Катце, горячо дохнув в лицо фирменным амойским перегаром. Рауль в это время, наконец, получил вино, которое заказывал, сделал небольшой глоток, и лицо его исказила бешеная ярость. Оно имело именно тот вкус и тот же букет, что и вино из специально привезенной ему Катце партии. Пока Советник представлял себе, как, вернувшись в Эос, доберется до горла своего фурнитура, Катце вдруг обуял азарт настоящего дилера: — Все в первозданной красе, господин уважаемый! — сладко промурлыкал он, делая соответствующее лицо. — У нас все самого лучшего качества. Там...- Катце многозначительно посмотрел из-под челки на интересующую принца часть Советника, — настоящее золото! На ощупь — шелк, — Катце почувствовал, что краснеет, но его несло, и остановиться он уже не мог. — Медовые, ароматные кудряшки переливаются так, что просто дух захватывает! Не пожалеете ни одного потраченного карио! — и рыжий сладко причмокнул для полноты картины. — О-о-о! — завороженно простонал Джексон, жадно ощупывая глазами разъяренного господина Ама, из которого разве что искры не сыпались, но который при этом не забывал прислушиваться к похвалам, расточаемым в адрес своих прелестей: — Катце! — зарычал он, услышав последний горячий комплимент. Господин Ам так удивился наглости рыжего пройдохи, что на мгновение забыл о конспирации. — Ах, ты наглая, расчетливая, лживая рыжая... — Походу, она выбрала нас! — монгрелы вернулись, и теперь их было уже четверо. — Скажи этому придурку, конфетка, что у нас в Кересе почти демократия. А если он никакой не демократ, то сейчас отхватит мзды по полной программе. — Я заплатил! — зарычал Джексон, быстро засовывая Катце в руку несколько купюр. — Валите отсюда! Я наследный принц! — Да по мне, хоть император Идзанами. Наша баба! Она нам улыбалась! — заорал смуглый монгрел в цветной кожаной жилетке. — Катце, ты что? Продал меня? Продал этому... — Рауль не знал, злиться ему или смеяться. — Рауль! Мой Рауль! — Дино узнал Советника, как только они вошли в ресторан. Пока портье показывал Кудо, кто и за каким столиком их ждет, Дино быстро осмотрел зал и, увидев интересовавший его объект, недолго думая, вонзил зубы в руку державшего его Чико. — Йоу! — заорал тот от неожиданности и выпустил мелкого. — Амойские извращенцы! — взвизгнул Джексон. — Я пожалуюсь на вас самому Консулу Минку! — Ах ты, гнида инопланетная! Жаловаться решил?! Получай! — и монгрел в жилетке с размаху засветил не ожидавшему нападения принцу кулаком прямо в лоб. Тот с грохотом рухнул на спину, высоко задрав ноги. Охрана, опрокидывая стулья, уже мчалась спасать босса. — Инопланетные интервенты наших бьют! — раздался чей-то радостный клич, и все пришло в движение. — Ну, все через зад на этой проклятой богом планете! — Джексон, кряхтя и ругаясь на чем свет, подымался с пола. На лбу у него красовалась роскошная ссадина, но он был закаленный в драках парень, и просто так его было не вырубить даже кересскому монгрелу. — Я спасу тебя от этих извращенцев, моя сладкая морковка! — он схватил господина Ама за талию. — И умчу тебя далеко — да... Договорить он не успел, потому что Рауль, недолго думая, треснул его кулаком по так не вовремя подставленной макушке, очень надеясь, что принц не увидит, откуда ему прилетело. — Нейрокоррекция на службе интересов Амои, — флегматично прокомментировал случившееся Орфей, опасливо пробуя принесенный официантом коктейль. Коктейль оказался весьма хорош. — Боюсь, без драки не обойдется, — философски заметил Ясон, — но почему бы и не да? — Нашу бабу уводят! — А-ва-ва! — издал крик индейцев Дино, и, забравшись на стол, прыгнул прямо на головы дерущимся, усилив неразбериху. Рики и все новоприбывшие вдруг неожиданно оказались в самом эпицентре драки и теперь исправно дубасили всех подряд, попадавшихся им под руки. Рауль одним прыжком перемахнул стойку и затаился там, пытаясь разобраться, кто кого бьет, и где Дино с Рики. Рядом притаился перепуганный бармен. Над их головами, как пули, свистели и разбивались о стену бутылки и посуда. «Даркменов ждет, — подумал Рауль глядя на притаившегося рядом соседа. — Зря ждет. Приказ Консула был однозначен. Всем подразделениям оставаться на своих местах. Не вмешиваться». Краем глаза Рауль приметил увесистый тесак, заботливо припрятанный кем-то из обслуги под стойкой, видно, как раз, для таких случаев. — Рики, — вдруг взвыло в углу зала синее чудовище со страшной татуировкой на полморды. — Мой Рики! — и Ясон кинулся в бой, по дороге случайно сбив с ног и затоптав нескольких зазевавшихся инопланетников. Орфей ринулся за ним, и толпа дерущихся стала быстро редеть. Бойцы вылетали из гущи свалки, как кегли в кегельбане, ломая при падении столы, стулья и расползаясь по углам зала. Было понятно, что еще пару минут и — все закончится. Два блонди справились с нарушителями спокойствия оперативнее и легче, чем целое подразделение даркменов. И тут Рауль краем глаза увидел, как по лестнице, ведущей со второго этажа в основной зал, сбежали и остановились на середине два монгрела в легкой броне с автоматами-пулеметами наперевес. Особо не рассматривая, кто и где, они сходу дали пару длинных очередей прямо по толпе дерущихся. — А-а-а! — крик боли покрыл звук выстрелов. — Твою ж... — быстро сориентировался Орфей и за секунду до начала пальбы накрыл собой вошедшего в раж, отчаянно машущего кулаками Дино. Полыхнуло зеленым — энергетический щит отбил прямое попадание. Еще двое вооруженных боевиков тут же влетели с улицы, поливая на ходу короткими очередями всех подряд не разбирая. Первой их жертвой стал влюбленный портье, который даже не сообразил, что произошло. Выстрелами его почти разорвало пополам и отбросило на середину зала. Целый огненный залп ударил Ясону прямо в грудь, и он впечатался спиной в барную стойку, ломая ее и чуть не придавив бармена. — Помогите! — чей-то отчаянный крик перекрыл звук выстрелов.