Род Норфолк

На следующее утро, за дверьми кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на него. Одни и те же люди специально, по нескольку раз, проходили мимо, когда он оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо. Гарри предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета. В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили Гарри совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались только, если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, и, на самом деле, скрывали собой стену. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Драко уверял, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. Пивз, школьный полтергейст, был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно, если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или, благодаря своей невидимости, незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!». Однако, к представителям факультета Слизерин, он практически не приближался, потому что им покровительствовал Кровавый Барон – единственное привидение, которого боится Пивз. Каждую среду, ровно в полночь, они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами, и для чего они используются. Кэтрин, Драко и Гарри были совершенно этим не заинтересованы. Кэтрин сразу сказала, что ее положение в обществе не позволяет ей ковыряться в земле. Драко был с ней полностью согласен. Но, несмотря на все протесты ребят, профессор Стебель все равно убедила их посещать этот предмет, пригрозив снимать баллы с факультета. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок, а еще Кэтрин была абсолютно уверена, что часть своих рассказов он придумывает. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты, путая Эмерика Злого с Уриком Странным. Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке, он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Гарри, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки. А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. – Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. Затем, профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Потом профессор продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гарри и Кэтрин получилось это сделать, у Драко спичка немного изменила форму — профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу их достижения и улыбнулась. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться! С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, а особенно Гарри и Кэтрин, ведь дома они этот предмет не изучали, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому что, когда его спросили, как он победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому что тюрбан как-то странно пах, и Панси Паркинсон уверяла всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По ее словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, чтобы вампир не застал его врасплох. В эту историю тоже почти никто не поверил, потому что Панси в школе только неделю, а уже была известна своей любовью к сплетням. За первые несколько дней учебы, Гарри с удовольствием убедился в том, что он и его друзья учатся лучше, чем другие. Сказалось то, что они уже несколько лет обучались всем заклинаниям школьной программы. Гарри был очень хорош в Трансфигурации, Кэтрин делала большие успехи в чарах, а Драко обещал блеснуть талантами на зельях. Пятница стала для друзей великим днем. Они, наконец, смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути. – Что у нас там сегодня? — спросил Гарри, посыпая сахаром овсянку. – Два занятия по зельям — заниматься будем вместе с гриффиндорцами, — ответил Драко. — Занятия ведет профессор Снейп, он наш декан, а еще мой крестный. Он всегда и во всем на нашей стороне, выгораживает нас перед остальными преподавателями. А еще он просто мастер своего дела, отец говорит, что он один из лучших зельеваров Англии. Пока они завтракали, прибыла почта. В Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Букля уже принесла Гарри несколько писем от миссис Норфолк. Кэтрин и Драко тоже получали письма почти каждый день. Сегодня его сова просто залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы. Декстер, филин Кэтрин, принес ежедневный пророк. Девочка отвязала газету и отпустила птицу. – Смотрите! - она удивленно протянула газету Гарри и Драко. Новость на первой полосе гласила: " ОГРАБЛЕНИЕ БАНКА ГРИНГОТТС. ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ ". Гарри развернул газету, и они с Драко начали читать: " Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей ( или грабителя ) в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны. Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст. По странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня. – Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы! — заявил этим утром пресс-секретарь банка ". – Просто невероятно, – возмутился Драко. – “Дело рук темных волшебников”, как будто светлые маги таким не занимаются, а если бы украли что-нибудь темномагическое, у нас уже проводили бы обыск! – Возможно, при помощи светлой магии туда не забраться, – сказала Кэтрин. – У нас дома тоже проводят регулярные обыски. – Какое они имеют право? – изумился Драко. – Насколько мне известно, в Министерстве разрешено проводить обыски только у тех семей, которые подозревались в содействии Темному лорду во время войны. – Род Норфолк не поддерживал ни одну из сторон, – ответил Гарри. – Однако, всем известна склонность этого рода к темной магии. Поэтому было записано какое-то липовое обвинение, и теперь каждый угол в поместье регулярно обыскивается аврорами. Но за все эти годы они так ничего и не нашли, все противозаконное надежно спрятано. – Ладно, хватит болтать, на зелья опоздаем, – сказала Кэтрин. На банкете, по случаю начала семестра, Гарри почувствовал, что профессор Снейп почему-то невзлюбил его. Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно — куда холоднее, чем в самом замке. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер. — О, да, — негромко произнес он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, но одновременно холодными и пустыми и, почему-то, напоминали темные туннели. – Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он. Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами. – Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки. После этой короткой речи, царившая в подземельях тишина, стала абсолютной. Гарри даже проникся уважением к преподавателю, который так относится к своему предмету. Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле. Судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов. – Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни? – Усыпляющее зелье, которое также называют напитком живой смерти, сэр, – спокойно ответил Поттер. — Так, так… Давайте попробуем еще раз, Поттер, — сказал Снейп. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух, а сама она с трудом удерживалась от того, чтобы не вскочить с места. Но Гарри до нее не было совершенно никакого дела. – В желудке козы, сэр, – сохранял спокойствие мальчик. Гарри заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. Он читал много литературы, в том числе и по зельям, а «Тысячу волшебных растений и грибов» знал практически наизусть. Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Грэйнджер. — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха? Заучка, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. – Это одно и то же растение, также известное как аконит, — произнес Гарри. – Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Грэйнджер. — Поттер, 20 баллов Слизерину. Так, все записывайте то, что сказал Поттер! «А мальчишка похоже не такой заносчивый и самовлюбленный, как его отец, – подумал Снейп. – Джульетта хорошо его воспитала». Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того, как Снейп усадил Гарри на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он ходил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех гриффендорцев и похвалил Драко, у которого был просто талант к зельям и вдруг темница наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Долгопупс каким-то образом умудрился растопить котел Финнигана, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило вплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри. – Идиот! — прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. — Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза? Долгопупс вместо ответа сморщился и заплакал. Теперь и нос его был усыпан красными волдырями. - Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Уизли и Томасу, работавшими за соседним столом. — Почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще штрафное очко на счет Гриффиндора. Весь стол Слизерина дружно засмеялся. Час спустя, они вышли из темницы и пошли в гостиную.