Лихой лес

Наверху что-то застрекотало, прошелестело по веткам, и на голову Бильбо посыпалось крошево из сухих листьев и колких семян. Он выругался и запустил в волосы пятерню, вычесывая труху. Над головой раздалось довольное уханье. Пора было уже привыкнуть — сумрачный лес жил своей отдельной жизнью. В нем все время что-то скрипело, шуршало, хлюпало и чавкало. Временами у Бильбо складывалось впечатление, что они блуждают в желудке у гигантской коровы. Хилый, покрытый каким-то противным скользким налетом, подлесок напоминал охапки полупереваренного сена, а сладковатый запах гнили и прелой травы только довершал картину. Когда Бильбо, еще стоя на опушке, увидел заломленные, выкрученные под нереальным углом узловатые ветви и голые стволы, все в плесени и парше, ему подумалось, что лес явно не здоров. Но тогда он и предположить не мог, что это окажется заразным. Они тащились через это проклятое место Эру знает сколько времени, и с каждым днем ему все больше казалось, что его спутники не в себе. Гномов и прежде никто не смог бы обвинить в излишней сдержанности и деликатности, это Бильбо успел заметить еще во время их визита в Бэг-Энд. Он даже не сильно удивился, когда увидел, отойдя за куст по естественной надобности, что Фили и Кили, оттеснив Ори в конец цепочки, облапили его с двух сторон и принялись нашептывать что-то в оба уха разом. Племянники Торина были горазды на шутки и розыгрыши. Тем более, когда Бильбо вернулся на тропу, Ори уже занял свое привычное место между старшими братьями, а оба наследника, как ни в чем не бывало, пререкались о том, кому вечером собирать хворост. Бильбо даже готов был сквозь пальцы смотреть на тот случай на привале, когда Нори, разговаривая с Бофуром, придвинулся ближе и невзначай положил руку ему на бок, явно намереваясь забраться в карман ничего не подозревающему приятелю. Бильбо уже хотел пристыдить воришку, когда увидел, как рука рыжего пройдохи, каким-то образом миновав карман, скользнула ниже, прямо на... Бильбо зажмурился и потряс головой, а когда снова посмотрел в ту сторону, оба гнома по-прежнему болтали, стоя на приличном расстоянии, и ловкие пальцы Нори были заняты трамбовкой табака в чаше трубки. Но когда Балин — Эру милосердный, Балин! — лукавым взглядом проводил карабкающегося через бурелом Дори, и многозначительно подмигнул ему, когда тот повернул голову, Бильбо окончательно понял, что все это — губительное влияние отравленного ядовитыми испарениями леса. Прелые листья мягко пружинили под ногами, и время от времени накатывало ощущение, что они пробираются по топкой трясине, которая в любой момент может раздаться, затягивая в гибельную глубину. Судя по всему, последний раз этим путем пользовались еще в начале эпохи, а может, и раньше, да и зачем бы он понадобился эльфам, которые могут прыгать с дерева на дерево, как белки, в отличие от хоббитов и гномов? От колышущихся в полумраке теней рябило в глазах, но стоило закрыть их на минуту, как под веками начинали плясать все те же зеленые, черные, серо-коричневые пятна. Голова кружилась от нехватки свежего воздуха, и каждый раз, когда Бильбо запинался об извилистые корни, оплетающие тропу — тропу, как же, уж скорее направление! — или карабкался по шаткому бревну через пересекающий дорогу овраг, ему казалось, что он сейчас свалится и больше уже не сможет подняться. Судя по тусклым физиономиям гномов и их неуверенным спотыкающимся шагам, они чувствовали себя не намного лучше. Когда темнота сгустилась настолько, что можно было с трудом разглядеть силуэт впереди идущего, Торин наконец остановился. — Привал! Фили, Кили разожгите костер. Двалин — ты первый в дозоре. Далеко не расходиться! Последнее предупреждение было излишним: измотанные долгим переходом члены отряда сели, где стояли, а морийцы, тащившие вместе с узбадом, Двалином и Глоином носилки с Бомбуром, попросту повалились навзничь, не подавая признаков жизни. Спящий гном изрядно затруднял продвижение: в некоторых особо заросших местах, где не проходили носилки, приходилось поработать топором, расчищая проход. Зато и еды он не требовал, что было на руку — припасы таяли с каждым днем. Покончив со скудным ужином, Бильбо поднялся с места. — Куда это ты? — ворчливый окрик нагнал его на самом краю прогалины. Повернувшись к Двалину, который стоял, прислонившись к огромному шершавому стволу, Бильбо возвел глаза к невидимому отсюда небу. — Отлить! Что нельзя? Двалин усмехнулся. — Не потеряйся. Времени на поиски не будет. Не удержавшись, Бильбо громко фыркнул. Смотрел бы лучше за своими принцами. Или за своим королем. Хотя, что и говорить, даже такая грубоватая забота товарищей была приятна. Не успел Бильбо сделать десятка шагов за освещенный огнем круг, как чуть не врезался в стоящего к нему спиной Оина. Гном склонился над поваленным деревом, пристально разглядывая растущие на подозрительной куче ярко-голубые грибы на тонких ножках. Отломив небольшой кусок, он растер его между пальцами и принюхался, по-видимому, пытаясь определить пригодность подозрительного гриба в пищу или для одной из своих лекарственных настоек. Бильбо скептически хмыкнул. В Дровяном Бору тоже попадались такие разноцветные штуки. Сам он никогда не отваживался их попробовать, а вот два его приятеля однажды рискнули. Один из них свел свинью у старого Тома, проскакал на ней через весь Хоббитон, проломил три изгороди и свалился в пруд. Второму повезло меньше — он сделал предложение девяностолетней Сальвии Болджер, вдове Филиберта Болджера, и она согласилась. Бедняге пришлось срочно переселиться к дальним родственникам в Бри, дожидаясь, пока вдовушка почиет. Бильбо уже открыл рот, чтобы поделиться своими подозрениями, но составлявший компанию Оину Бифур как раз глотнул из своей фляги, отобрал у лекаря гриб и невозмутимо сунул его в рот. Бильбо замер, с невольным интересом уставившись на безрассудного гнома. Тот прожевал гриб, одобрительно рыгнул и воодушевленно показал что-то на пальцах. Повернувшись и увидев Бильбо, он радостно взмахнул рукой, приглашая разделить с ним трапезу. Бильбо испуганно затряс головой и поспешил убраться прочь. Оросив корни могучего дерева, он решил на всякий случай вернуться к костру другим путем. Уже у самой поляны он едва не споткнулся о расстеленный под кустами спальник. Судя по узору, принадлежал он Кили. Или Фили. Оба брата с самого начала взяли привычку ложиться рядом, укрываясь двумя одеялами поверх плащей. Приглядевшись, Бильбо ошарашено заметил, что из-под вороха одежды торчат три пары сапог. Откуда-то из-под одеял послышался приглушенный стон и хихиканье. Встрепенувшись, Бильбо бесшумно пробрался к прогалине, и остановился. Подумав, он рассудил, что лучше всего устроиться поближе к Бомбуру — сейчас это казалось самым безопасным местом. Обогнув костер, Бильбо обнаружил, что эта блестящая идея пришла в голову не ему одному: Глоин расположился возле носилок, привалившись боком к объемистому животу морийца. Вероятно, снилась ему драгоценная супруга, потому что он трогательно сопел, причмокивал, то и дело лапая Бомбура за тугую бороду. Выглядело это до ужаса непристойно. Бильбо вздохнул: все равно он вскоре должен был сменить Двалина на часах. Он направился в другой конец поляны, уселся возле костра, пожалев в очередной раз, что потерял в гоблинских пещерах свою любимую трубочку, и огляделся по сторонам. Все уже давно улеглись, Двалина тоже не было видно: видимо, обходил лагерь или проверял, как там остальные. Бильбо хмыкнул. То-то крику будет, если он наткнется на дружную компанию принцев и их ночного гостя. От яркого пламени темнота вокруг казалась еще непроглядней. Хворост потрескивал, рассыпая золотые искры, и они, подхваченные теплым воздухом, уносились вверх, к невидимому за переплетенными ветвями небу. Костер исправно поджаривал бок, но с другой стороны несло влажной лесной прохладой. Бильбо, плотнее запахнув сюртук, поднял голову и застыл. Напротив него, откинувшись спиной на толстенный, обвитый лианами ствол, сидел Торин. Глаза его были прикрыты, но спал он или просто глубоко задумался, сказать было трудно. Как и остальные гномы, он не разоблачался полностью даже ночью: только отороченный мехом плащ, свернутый в несколько раз, был подстелен на землю, пояс чуть ослаблен, да распущен ворот рубахи. Бильбо поспешно отвел взгляд. Не то, чтобы Торин ему не нравился, как раз наоборот. Только ничего путного из этого выйти не могло. И не потому даже, что Торин — это Торин, король, предводитель клана и все такое. Просто у Бильбо сложилось впечатление, что он был, как бы это сказать... не свободен. Нет, Балин говорил как-то, что Торин с Двалином лучшие друзья, почти братья — вместе выросли, вместе тренировались, вместе бродили по людским деревням в поисках работы, когда был потерян Эребор. Но глядя на то, как эти двое всегда норовят стать рядом, соприкасаясь плечами или локтями, как неосознанно не выпускают друг друга из виду — не только в случае опасности, что еще можно было бы объяснить боевым братством, но и в любую свободную минуту на привале — как припоминают у костра старые истории с обоюдным участием, как грубовато, но беззлобно поддевают один другого и смеются, не глядя друг на друга, над шутками явно для них двоих предназначенными, Бильбо думал, что дело совсем не в этом или, во всяком случае, не только в этом. Двое его кузенов вели себя точно так же, но никому во всем Хоббитоне в голову не пришло бы списать это на то, что Середик с Гвидо родичи и близкие друзья, хотя и то, и другое было, безусловно, верным. Так что каждый раз, заглядываясь на Торина, Бильбо вспоминал о Двалине с его топорами, татуировками, с его горой мускулов и хмурым взглядом, который, казалось, способен был заставить реку журчать потише. Нет, определенно, ему не хотелось становиться у него на пути. И, даже если бы Двалин выглядел не так внушительно, вмешиваться в чужие отношения было верхом неприличия, а Бильбо несмотря ни на что считал себя порядочным хоббитом, и был твердо намерен оставаться таковым и дальше. Но если он всего лишь посмотрит — никому ведь хуже не станет? Бильбо украдкой оглядел покоящиеся на коленях широкие ладони, представив на мгновение, как они по-хозяйски обхватывают его плечи, как тогда на Карроке, скользят по спине, а потом ниже, ложатся на бедра... сглотнув, он торопливо перевел взгляд на скрытые наручами мощные предплечья, свободно висящий пояс, опускающийся между расставленных ног, поблескивающие в свете костра пластины брони на мощной груди, и прикипел глазами к треугольнику белой, почти светящейся в темноте кожи, виднеющейся в распахнутом вороте рубахи. Неприкрытая бородой, беззащитно оголенная шея придавала Торину вид одновременно вызывающий и непривычно-уязвимый. К ней хотелось прикоснуться, провести кончиками пальцев, задевая короткие темные волоски, нащупать пульсирующую под теплой кожей жилку, наклониться, вдыхая острый запах пота, дыма и пыли, и попробовать насколько соленым окажется вкус... Бильбо нервно облизнулся, поднял взгляд и обмер: глаза у Торина были открыты. Он смотрел прямо на него, и Бильбо почувствовал, как под этим взглядом — насмешливым, пронзительным, неумолимым, как острие наточенного меча — начинают полыхать щеки. Судорожно вздохнув, он дернулся назад, упершись спиной в чью-то массивную фигуру. Сильная рука ухватила его поперек талии, пресекая попытку отстраниться, и хриплый шепот обжег ухо: — Нравится то, что видишь? Двалин! Бильбо, испуганно ахнув, рванулся прочь, но гном только сильнее прижал его к себе, накрыв рот ладонью. — Понимаю, роскошное зрелище. А может, ты хотел бы не только посмотреть? Бильбо против воли перевел взгляд на Торина. Тот не сдвинулся с места, продолжая сидеть, прислонившись к дереву, и Бильбо на миг показалось, что в его взгляде промелькнул интерес. — Пфмфф... я не смотрел! — Бильбо возмущенно замотал головой, сбросив жесткую ладонь. — Расскажи кому другому, — усмехнулся над ухом Двалин. — Ты на него так пялишься, будто с головой к нему в штаны залезть готов. И ты невнимателен для взломщика, — он наклонился еще ниже, щекоча ухо и шею жесткой бородой, — иначе заметил бы, что он тоже на тебя смотрит. — Нет, я... ты... — «все придумал», хотел сказать Бильбо, но, подняв глаза на Торина, увидел, что Двалин не врет: его взгляд был оценивающим и... приглашающим? — Давай. Невежливо заставлять короля ждать. — Двалин бесцеремонно толкнул его вперед, и Бильбо, не удержавшись, рухнул на придержавшего его в последний момент Торина, уткнувшись лицом куда-то между плечом и шеей. Упираясь ладонью в покрытую доспехом грудь, Бильбо поспешно отстранился. Отодвинуться дальше не дал пересевший за спину Двалин. — Ты ведь этого хочешь. О, да, он хотел. Еще как! От руки Торина, все еще лежавшей на поясе, растекалось тепло, проникая через сюртук и рубашку, а его ноги, там, где они касались бедер Бильбо, казались горячими, словно угли. Проглотив засевший в горле комок, Бильбо заставил себя поднять голову. В глазах Торина плясали отблески оранжевого пламени, и казалось, что они сами светятся в темноте, как у хищных зверей. — Бильбо. Пробормотав что-то на своем языке, Торин потянул его на себя, и Бильбо как завороженный подался вперед, прижимаясь к обветренным губам. Торин целовался так же, как делал все остальное — яростно, безоглядно, не сдерживаясь и не давая передышки. Задыхаясь, Бильбо повернул голову, зарываясь в рассыпанные по плечам волосы. Неожиданно оказавшиеся мягкими пряди защекотали нос, и он, не отдавая себе отчета, принюхался. От волос пахло костром, табаком и совсем чуть-чуть лесной гнилью, а подо всем этим проступал запах самого Торина — так пахла нагретая весенним солнцем земля. Так пахли подобранные на берегу реки обкатанные плоские камешки, холодящие ладонь гладким прикосновением. Так пахло лезвие его маленького меча, напившегося орочьей крови. Выдохнув еще раз его имя, Торин прижал его к себе, одновременно подаваясь вверх, и Бильбо тихо охнул, почувствовав сквозь несколько слоев ткани крепко стоящий гномий член, упирающийся в его собственный. Не в силах больше сдерживаться, он вцепился Торину в плечи и потерся о его пах, снова находя губами его рот. Торин промычал что-то, ухватив его за бедра, и Бильбо, высвободив одну руку, дернул пряжку его ремня. Замок был гномьим, мудреным, и никак не поддавался. В конце концов, Торин отодвинул его ладонь, расстегнул ремень сам и, задрав полы рубахи, принялся возиться с завязками. Бильбо уже хотел заняться своими штанами, когда шею защекотала жесткая борода, и Двалин, придвинувшись вплотную, положил руку ему на член. Проведя несколько раз вверх-вниз, он обвел большим пальцем головку и, дождавшись от Бильбо задушенного стона, соизволил, наконец, расстегнуть пуговицы. Прохладный воздух лизнул разгоряченную кожу, и Бильбо распахнул глаза, уставившись вниз. Темный от прилившей крови, член Торина горделиво стоял, почти касаясь живота. Протянув руку, Бильбо неуверенно коснулся его, отчего тот дернулся, еще больше распрямляясь, и, сжав покрепче, принялся ласкать его, как нравилось ему самому. Проблема была в том, что член у Торина был слишком большим — одной рукой обхватить его было невозможно, а отпустить вторую Бильбо не мог, боясь не удержать равновесие. Помощь пришла, откуда не ждали. Широкая мозолистая ладонь легла поверх его собственной, накрывая два их члена разом. Бильбо чуть не подскочил: Двалин даже не подумал снять кастет! Торина, похоже, это нисколько не смущало: он откинул голову и простонал что-то, толкаясь в их ладони. Одной рукой он стискивал колено Бильбо, а вторая забралась под рубашку, поглаживая бок. Бильбо невольно выгнулся, тем самым плотнее прижимаясь к Двалину и ощущая его внушительный стояк, уткнувшийся между ягодиц. Рыкнув, Двалин задвигал ладонью быстрее, а потом навалился всем телом, и, перегнувшись через него, впился в губы Торина в яростном поцелуе. Бильбо глядел на их жадные, неистовые ласки, чувствовал на своем теле их горячее дыхание, их жесткие сильные руки... Словно между молотом и наковальней. Вывернув шею, Бильбо дотянулся до надкусанного уха Двалина и провел по нему языком. Гном глухо застонал Торину в губы и сильнее сжал пальцы. Бильбо почувствовал, что внизу живота скручивается тугой узел. Тяжело дыша, он зажмурился, вздрагивая каждый раз, когда ремешок задевал чувствительную плоть, а потом тело словно пронзила молния, а перед глазами вспыхнули звезды... Когда Бильбо пришел в себя, костер все так же весело потрескивал, рассыпая золотистые искры, а тьма за пределами поляны была по-прежнему непроглядна. Поведя затекшей шеей, он осмотрелся. Гномы звучно похрапывали, Торин спал, сидя у ствола огромного дерева на свернутом плаще: пояс ослаблен, ворот рубахи распущен. Бильбо потряс головой. Неужели все это ему причудилось? Вот и до него добрался проклятый лес! — Бильбо! Он испуганно повернулся. Двалин присел рядом, прикуривая трубку. — Твой черед. — Чт..? Ох. Да. Дежурство! Как он мог забыть? Бильбо торопливо закивал. — Конечно. Я помню. Двалин медленно кивнул в ответ, внимательно глядя на него, усмехнулся, прикусив мундштук, и подмигнул.