Вкус твоей крови

Трис Я врываюсь в свой дом через входную дверь. Только в этот дом я обычно проникаю через дверь, а не через окно. - Отец! Отец! – кричу я с порога. Я быстро продвигаюсь по комнатам, пытаясь его найти. Заглянув в кабинет, где он проводит девяносто процентов своего времени, я с удивлением не нахожу его там. Я следую в гостиную, в спальню. И лишь дойдя до своей комнаты, его присутствие ощущается особенно близко. Я открываю дверь и вижу его, сидящего на моей кровати, бесстрастно смотрящего в пол. - Отец… - тихо произношу я и так же тихо подхожу к нему. Он не обращает на меня никакого внимания. Он совсем сдал, замечаю я. Он так стар, что кажется, рассыплется на мелкие кусочки от малейшего дуновения ветра. Я присаживаюсь на корточки возле него, пытаясь заглянуть в его глаза. Я встречаюсь с его пустым взглядом и понимаю все, что его гложет, все то, что выедает его изнутри и делает уязвимым и беззащитным. - Дочка… - еле слышно произносит он и обнимает меня за голову. Я слышу его рыдания, которые вырываются из его груди. Мне так тяжело в этот момент, что одинокие слезы начинают стекать по моим щекам. Проходит какое-то время, перед тем как он снова может что-то говорить. - Я так виноват перед тобой, - произносит он и пристально смотрит в мои глаза. - Нет, отец. Так нужно было! Другого выхода не было! Ты ни в чем не виноват, - пытаюсь успокоить его я. Но он лишь опускает глаза и мотает головой. - Нет… Выход всегда есть. Это не дает право мне решать чью-то судьбу. Я никогда себе этого не прощу, - вздыхает он, - Но уже поздно, что либо исправлять или раскаиваться. Пойдем, нас уже ждут.

***

Мы подлетаем к северному плато, и я издалека вижу силуэт Эрика, который стоит в центре и смотрит в нашем направлении. Все угнетает меня здесь. Я словно попала в логово волков, которые готовы разорвать меня в любую секунду. Парадокс ситуации заключается в том, что здесь мой дом, здесь моя среда обитания, здесь все такие же, как и я. Я должна чувствовать спокойствие и защищенность, находясь рядом с ними… Но все абсолютно наоборот. В доме своего врага я ощущаю безопасность и покой. Только рядом с ним мое сердце поет и танцует переполненное положительными эмоциями. Я сцепляю посильнее зубы, чтобы не выдать свое неприятие ко всем здесь собравшимся и опускаюсь рядом с Эриком. Он смотрит на меня со своей ехидной улыбкой, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать ему какую-то колкость в ответ. - Ты опоздала, - холодно произносит он, не сводя своего ледяного взгляда. - Я приводила себя в порядок, чтобы ты был шокирован моей красотой, суженый мой, - выдавливаю я слова ему прямо в лицо, из последних сил сдерживая свой негатив, не наговорить ему гадостей. Я отворачиваюсь и отхожу. - Начинайте, - бросаю я в сторону старейшин, которые сосредоточились на нашем. Эти старые особи решили, что они имеют право вершить правосудие над судьбами. Когда моего брата отправляли в тюрьму Одиночества, никто особо не занимался расследованием этого дела. Все без исключения двенадцать старейшин решили, что он виноват и заслужил немедленную ссылку в страну бесконечных скитаний в вечности. Я ненавижу их. Я уверена, что каждый из них не так уж и добропорядочен. Как же я раньше была так глупа, не замечая этого… - Сегодня, мы собрались здесь, чтобы помолвить наших детей и благословить их желание быть вместе до окончания времен. Даже после смерти они будут идти вместе по долине Мертвых, плечо к плечу, рука в руке, - самый главный старейшин начал обряд. Он говорил и говорил, периодически вздымая руки вверх и призывая какие-то высшие силы, которые якобы должны благословить наш союз. Я не заметила, как ушла в свои мысли и уже не слышала и не видела всего, что происходило рядом. Мое воображение рисовало мне всего лишь одну картину – синие глаза, которые с тревогой и заботой смотрят на меня. В эти мгновения я отчетливо осознавала, что из плена этих глаз мне уже не выбраться. Никогда… Мое уединение в себе прервалось с появлением белой фигуры девушки, которую привели на центр плато. На ее голове был мешок, а руки связаны за спиной. Ее тело содрогалось от дрожи, которая выдавала ее страх перед неизбежным. Наконец один из старейшин подошел к ней и резким движением сорвал мешок с головы. Ее зрачки расширились, а изо рта начало доноситься мычание. Она кричала от ужаса. Из ее глаз лились рекой слезы, она начала метаться из стороны в сторону, ища выход из круга ее палачей, которые бесстыже улыбались этой картине. Я еле сдерживала себя, чтобы не кинуться ей на помощь, но вовремя сдерживала свой порыв, так как я не могу сейчас выдать все, о чем знаю. Все, что чувствую по отношению к своему роду. Я буду мятежницей, которую беспристрастно отправят вслед за Калебом. Двое старейшин, наконец, подходят к ней и силой укладывают на камень, который расположен здесь вместо стола в самом центре плато. Она делает попытки вырваться, но все это тщетно… Я не могу смотреть на это и даже отворачиваюсь через какое-то время. Главный старейшина продолжает свой обряд, зачитывая очередную «песнь». После этого он руками делает нам с Эриком знак, подойти. Я двигаюсь к центру и ближе рассматриваю девушку, глаза которой уже безразлично смотрят в небо. Внушение – один из приемов вампира. Когда жертва сама готова принять такую участь и даже бывает счастлива в последние мгновения своей жизни. - Что она совершила? – спрашиваю старейшину, когда подхожу к нему ближе. Его глаза мгновение выражают удивление и недоверие от моего вопроса, но все же он отвечает: - Она убила свое собственное дитя, - эти слова вылетают, словно ножи. И я перевожу взгляд на невинное лицо девушки, не веря своим ушам. Она переводит свой взгляд на меня, и я вижу в ее глазах, что она хочет мне что-то сказать, увидев во мне возможное спасение. - Разделив эту жертву на двоих, ваши намерения быть вместе до конца своих дней, будут не рушимы, - он отходит от «жертвы», пропуская нас вперед. Я вижу, как почернели глаза Эрика, когда он подходит к жертве. На его лице улыбка, а изо рта уже видны клыки, готовые осушить ее до дна. Он не спеша наклоняется к ее шее, рукой отодвигая волосы, прикрывающую плоть. Затем острые зубы погружаются в шею, и я вижу, как ее глаза излучают счастье. Я чувствую, как по моей щеке скользит одинокая слеза. Что это? Почему мне так жаль эту девушку? Я же Вампир!!! Внутри меня начинается борьба и мне с трудом удается сохранять спокойствие снаружи. Эрик поднимает голову, с его губы стекает капля крови. Он мастерски ее слизывает языком. По моей спине пробегают мурашки от отвращения. Он выглядит, словно насытившийся зверь. - Теперь ты, дорогая, - торжественно произносит он, не отводя взгляда от меня. Я же застыла и, кажется, не дышу. Я понимаю, что это моя сущность, что сегодня мне это необходимо, как никогда. Я уже неделю не принимала «пищу». Но барьер внутри меня мешает мне это сделать… Я смотрю на Эрика, на жертву, я пытаюсь оттянуть время. Никто не должен догадаться, что что-то не так. Я должна это сделать, должна, пульсирует в моей голове. Пауза затянулась, и некоторые даже начали перешептываться, я оглядываюсь и смотрю на отца. Я вижу в его взгляде тревогу, он понял, что это все не спроста. И я делаю шаг к ней. К ней – такой беззащитной, она все еще смотрит в небо счастливым взглядом и, кажется, ее губы искривились в улыбке. И я должна ее убить… Всего несколько секунд и я стану палачом, который свершит правосудие. Я подхожу вплотную к ней, наклоняюсь к ее шее, и мои клыки при виде крови, которая сочится из свежих ран, непроизвольно удлиняются. Я закрываю глаза и присасываюсь к ней. Вначале мой напор неуверенный и робкий, но с каждым новым глотком «голод» просыпается во мне, и я высасываю из нее всю жизненную силу. До последней капли… Когда я поднимаюсь, ее глаза уже закрыты, а тело начинает распадаться на мелкие кусочки, которые распадаются на еще мельче и в конце концов на столе остается лишь горстка пепла. Я такая же как они…