Шрам

      Всё пошло совсем не по плану. Они находились на каком-то старом складе на окраине города. Феликс стоял перед ней на коленях, его лицо всё в крови, двое здоровенных головорезов стояли по бокам, склонившись над ним, и держали его за руки, чтобы он не упал на пол. Удар! Её левая рука уже начинает болеть. Страшно представить, каково сейчас Феликсу…       Это единственное, что она могла сделать, чтобы хоть как-то облегчить участь Феликса. Фиона избивала его левой рукой. Она надеялась, что бандиты не обратят на это внимания, что они будут слишком разгорячены видом крови. Вроде сработало. Чтобы стать членом банды, требовался «ритуал» — избить до полусмерти какого-нибудь бедолагу. Феликс прознал, что одна из мелких банд Холлоу-Пойнт задумала сорвать куш и грабануть какую-то важную птицу. Сумма приличная, минимум десять кусков.       Пришлось пойти на риск. Фиона влилась в банду. Саша тоже горела желанием, но Феликс запретил, она была ещё слишком юна. Фиона начинала с мелких поручений, потом попросилась стать полноправным членом… Накануне Феликс вступил в перепалку с главой банды, Крошкой Питом, здоровенным детиной под два метра ростом. Он знал, что Пит не упустит шанс и решит преподать ему урок. Согласно плану, Фиона должна была как следует отдубасить Феликса на глазах у всей банды, затем её благополучно примут в шайку, будут полностью доверять, ну, а остальное — дело техники. Удрать с добычей для Фионы не составит труда, как только Крошка Пит сделает всю грязную работу. Вуаля, дело в шляпе. Десять кусков…       Вот только Пит всё никак не отдавал приказ прекратить избиение. Он с интересом смотрел, как Фиона бьёт Феликса, раз за разом поднимая и опуская руку. Бьёт того человека, который заменил ей отца. Его нос уже был сломан, глаза заплыли, на губах скопилась запёкшаяся корка крови. Фиона понимала, что на кону их жизни, поэтому била изо всех сил, не позволяя себе сдерживаться, зная, что чуткие глаза бандита тут же увидят фальшь.       - Довольно, — наконец произнёс Пит и ухмыльнулся. Он встал со старого ржавого стула, подошёл к Фионе и протянул ей что-то блеснувшее в свете тусклой лампочки под потолком. Сердце Фионы ёкнуло, она на секунду подумала, что это пистолет. Но нет, приглядевшись, девушка поняла, что это просто кастет.       - Врежь ему в последний раз, изо всех сил, — подмигнул Пит Фионе. Она улыбнулась, взяла кастет и надела его на левую ладонь. Металл неприятно холодил кожу. Она закрыла глаза, выдохнула и ударила Феликса по лицу в последний раз. Как и было велено, изо всех сил.       Фиона хотела, чтобы удар пришёлся на лоб, по касательной, но её рука так устала, что она промахнулась, и кастет со страшной силой впечатался в правый глаз Феликса. Послышался неприятный чавкающий звук, из глазницы полилась густая тёмная кровь, пачкая пол и одежду мужчины. Он застонал, дёрнулся и потерял сознание от чудовищной боли. Пит небрежно махнул своим громилам, и они отпустили Феликса, чьё бесчувственное тело немедленно рухнуло на пол. Фиона знала, что только что по её вине её лучший друг, тот человек, который заменил им с сестрой отца, лишился правого глаза. В лучшем случае. В худшем он вообще мог умереть.

***

      Спустя пару часов Фиона сидела в кара-вэне. В соседней комнате Саша хлопотала над раненым Феликсом. А Фиона не могла даже посмотреть на то, что натворила. Она сжимала в руке бутылку отменного пандорианского эля и делала уже, наверное, десятый солидный глоток. Учитывая то, что она ничего не ела часов двенадцать, алкоголь ей порядком ударил в голову.       Её внимание привлёк лежавший на столике выкидной нож Феликса. Если бы она не была так пьяна и полна ненависти к себе, Фиона никогда бы на это не решилась. Шатаясь, она подошла к зеркалу, по пути подбирая нож. Интересно, насколько это больно? Глаз за глаз? Девушка поднесла лезвие к правой глазнице и приставила острие к верхнему веку. Она не шевелилась, лишь смотрела в глаза собственному отражению. Холодный металл, биение пульса в висках, да высохший от волнения рот — это весь её мир сейчас.       Лёгкое движение запястьем, и дело сделано. Да, так и должно быть, так будет справедливо… Так почему же она трусит? Почему медлит? Фиона крепче сжала рукоять ножа и стиснула зубы. Сейчас или никогда, иначе у неё не хватит духу! Давай же…       - Ты что творишь?!       Вопль Саши застал её врасплох. Рука Фионы дёрнулась, лезвие ножа пошло вверх и сильно, до кости, рассекло бровь. Сестра была уже рядом с ней, она выбила нож из дрожавших рук Фионы.       Девушка с трудом могла видеть сестру, кровь заливала правый глаз, а левый щипало от нежданно выступивших слёз. Саша подбежала к окну и выкинула окровавленный нож как можно дальше в ночную тьму. Затем подошла к Фионе, и той показалось, что она сейчас ударит её - в такой ярости была Саша. Фиона слабо улыбнулась и закрыла глаза.       - Давай. Я заслужила.       Но удара не последовало. Открыв глаза, Фиона пожалела, что Саша ей не врезала. Её сестра беззвучно рыдала, по её побледневшему от ужаса лицу текли слёзы, плечи сотрясались. Впервые за очень долгое время Саша плакала. Как бы худо им ни приходилось, какие бы тяготы ни преподносила жизнь в Холлоу-Пойнт, они всегда поддерживали друг друга. А если и плакали, то предпочитали, чтобы этого никто не видел.       Повинуясь импульсу, Фиона сделала шаг вперёд и обняла сестру, ощущая её худенькое, почти мальчишеское тело. Саша зарылась носом в её плечо, не обращая внимания, что пачкает волосы о правую щёку Фионы, покрытую кровью от рассечённой брови.       - Обещай никогда больше не поступать так глупо. Обещай… — услышала Фиона шёпот младшей сестры.       - Обещаю, — произнесла Фиона и мрачно посмотрела на себя в зеркало.

***

      - Феликсу, когда он очнётся, мы скажем, что ты повздорила с одним из членов банды, и он тебя слегка порезал, — произнесла Саша и нахмурилась, осматривая собственную работу. Если хочешь выжить в городке, где каждый норовит всадить тебе нож в спину, волей-неволей выучишься кое-каким врачебным навыкам. Пока Саша зашивала порез, Фиона лишь изредка шипела сквозь зубы, но терпела, понимая, что это целиком и полностью её собственная вина.       - Боюсь, останется шрам, сестрёнка, — слабо улыбнулась Саша.       - Хорошо, — с затаённой злобной удовлетворённостью констатировала Фиона. Каждый день она будет видеть в зеркале этот шрам. Пусть он служит ей напоминанием. Напоминанием об ошибках и чуть было не утраченной мудрости. Она не имела права наказывать себя, ведь тем самым она наказывала Сашу. Фиона улыбнулась и обняла сестру. Она никогда не была и не будет одна. А тот, кто не один, должен думать о дорогих ему людях. Иначе нет смысла вообще жить на этом жестоком свете.