Твоя сладкая любовь

* неожиданно раскрываются другие стороны Эйджи * Я не могу убежать. И остаться здесь тоже не вариант. Хиираги избит, а я уже пару лет ни с кем не дрался. Что делать? Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Получилось плохо. Вернее, почти не получилось. Я, Ишикава Эйджи, никогда не мог быть обычным школьником, всегда притягивая неудачи и неприятности. Но на этот год у меня были планы. О да, я хотел стать обычным школьником, но мне снова не повезло. Вот вечно так. С самой средней школы ко мне приставало разное хулиганье. И, конечно же, мне приходилось защищать себя. Я не любил драки, я не мог терпеть боль, я рыдал, стоило мне увидеть кровь. Но надо было защищать себя. Невольно приходилось становиться сильнее, и сколько бы я не пытался жить обычной жизнью, я не мог искоренить из себя навыки уличных драк. Я не мог забыть тот страх и адреналин, ударявший в голову и заставляющий драться. Я был мелким? И что? В этом возрасте и закладывается все необходимое. Драться я умел, хоть по мне и не скажешь. Как не скажешь по Рю, что он носит дома розовые тапочки с зайчиками. Как не скажешь по Шиме, что он видел смерть собственной матери и живет без отца. Да, я умел. И ужасно это ненавидел. Ненавидел то, что тело не может забыть, как бить других, как нужно правильно защищаться. — Парень, ты поплачь, если хочешь,— ухмыльнулся главарь. — Отпустите Хиираги,— дрожащим голосом попросил я. Мне действительно было страшно, но рефлексы и чувства – дело разное. — Его? Этот твой дружок доставил много неприятностей нам. И это удача – поймать его одного. Ведь без Рю, он — настоящий слабак. Я не выдержал. Бросился вперед, прямо на главаря. Никто этого не ожидал, впрочем, как и я сам. Как я смог повалить его на землю, я не понял, но мои ладони сами сжались в кулаки, начиная со всей силой бить ему по лицу. После удара в нос послышался хруст, а кулак обожгло болью. Но я не останавливался, пока остальные не опомнились. — Босс! Он же так его искалечит!— меня вздернули за шкирку, откидывая в сторону. Или пытаясь откинуть. Я вцепился в руку, держащую меня, и дернул вниз и вбок, ломая кость. Бешеное сердцебиение отдавалось эхом в голове. Но мысль о том, что если я испугаюсь и разревусь, они доведут нас до больницы (причем не в том смысле), не давала расслабиться. Ведь я что-то могу, на что-то способен, раз из-за меня на земле крючатся уже двое. — Вот урод!— прокричал другой, набрасываясь на меня. А вот второй кинулся бесшумно, с другой стороны. Быстро увернувшись в сторону (спасибо Кину за хорошую реакцию), я со всей дури дал первому по коленке, заставив его ногу подогнуться, а другого умудрился ударить в живот, уже после того, как получил несколько чувствительных ударов в лицо и грудь. Как у меня это вообще вышло, я сам не осознал. Чертовы полезные навыки. Хиираги там тоже не прохлаждался. Дав одному зазевавшемуся ногой по яйцам, он уже дрался с теми бугаями. Но это все, что я смог разглядеть. Пока те, которых я победил, не поднялись снова, я начал быстро и с силой пинать их по довольно чувствительным местам. По лицу, в грудь или живот, или, как Шима, по яйцам. Хулиганы, если их теперь можно так назвать, скулили от боли на земле, и только позади еще слышались глухие удары. Я обернулся, обозревая поваленных на землю людей. Шима стоял, немного пошатываясь, опустив голову и руки, и тяжело дыша. — Ты как?— забеспокоился я. Не успел я подойти к нему, как он покачнулся и упал на асфальт. Я сидел на мокрой дороге, положив голову бесчувственного Шимы к себе на колени, и ревел. Слезы ручьями катились по щекам, не желая останавливаться. И пусть я понимал, как жалко выгляжу, но среди кучи побитых хулиганов было можно. На разбитых губах Хиираги густела бордовая кровь, тяжелыми каплями скатываясь на подбородок и шею. Тонкая красная дорожка тянулась из носа, застывая на щеке. Ярко-алые струйки изрисовали собой его бледное лицо, беря начало на висках и где-то в темных мокрых от дождя волосах. Я видел кровь на своих избитых костяшках пальцев. Я знал, что кровь растекается под избитыми парнями. В особенности из сломанного носа главаря. Я видел этот красный цвет, и уже не мог остановиться. Прижимая к себе избитого Шиму, чувствуя собственную боль, я громко всхлипывал, растирая еще больше и без того покрасневшие глаза. Но вокруг не было никого, кто мог бы пожалеть меня, успокоить и помочь. Как давно я чувствовал такую безысходность? Когда я последний раз задыхался от слез, как сейчас? Хиираги в себя не приходил, и я продолжал биться в усиливающейся истерике. Он так долго без сознания.. а если что-то серьезное? Что мне нужно сделать? Я залез в карман Шимы, доставая оттуда телефон. Хотел набрать номер скорой, но пальцы судорожно листали список контактов. — Та.. Такасуги, тут.. мы, я.. Шима..— слова обрывались, я глотал их вместе со слезами, они превращались в надрывающийся кашель. На том конце что-то обеспокоенно спрашивал Рю, но я не разбирал слов.— Здесь забор и дома.. ма-магазин..— пробормотал я, но в трубке уже была тишина. Страшно. Я приподнял дрожащей рукой испачканную грязью кофту Шимы, осматривая следы от ударов, которыми было покрыто все тело. Он даже дышал еле слышно, или мне это всего лишь казалось из-за заложенных ушей. Сзади кто-то зашевелился, ноя от боли. Обернувшись, я увидел стоящего на коленях парня, бережно держащего свою правую руку и со страхом оглядывающегося. Заметив меня, мой взгляд, хулиган подскочил на ноги, как будто не зная, что ему делать – бежать, или ударить меня. — А сейчас начнется самое интересное.. с Такасуги,— неожиданно злобно прорычал я. От злости, неожиданно накрывшей меня, разом высохли слезы, и пропал идиотский ком из горла, только вот трясти меня продолжало. Парень попятился, смотря на меня с боязнью. А когда он хотел развернуться и убежать, то запнулся за валяющегося посреди дороги главаря, упав прямо на него. По улице раздался крик. При приземлении хулиган неудачно подставил сломанную руку, наверное, сработали рефлексы, и теперь корчился на земле от боли. Я несколько секунд смотрел за тем, как он переворачивается со спины на бок, и громко стонет. Почему-то не было уже ни жалости, ни мучающей совести, ни сил на то, что бы продолжить реветь или даже злиться. Некая апатия накрыла меня, лишив эмоций, и оставив только где-то в глубине страх. Мне казалось, что сейчас не я сижу посреди темной дороги, в бледном свете луны и фонарей, держу на коленях своего, избитого до потери сознания, парня. Все было совсем не правильно. Так, как я никогда не хотел. И так, как мне вечно приходится делать. Я почувствовал, как холодная ладонь скользит по моей руке. Опустив взгляд, я заметил слабую улыбку Шимы, я встретился с ним глазами и чувства вновь нахлынули на меня чувства. Эти синие глаза смотрели с волнением, испугом и облегченностью одновременно. Как будто это не он лежал тут сейчас. Нашел время переживать за меня. Глаза снова обожгло слезами, и я сильнее прижал Шиму к себе, когда его вновь обмякшая рука упала на землю. Через десять минут наконец-то пришел запыхавшийся Такасуги. Он осмотрелся кругом, с недоверием посмотрел на снова ревущего меня и легко подхватил Хиираги на руки. Отсюда до дома надо идти минут пять, но мне казалось, что прошло не меньше получаса. Щелкнул дверной замок, впуская в ярко освещенную комнату. — Ты пока переоденься, а то вдруг простудишься,— сказал Рю, укладывая Шиму на кровать. Одеяло тут же пропиталось водой и грязью.— Я сейчас его осмотрю. — М-может скорую?— неуверенно предложил я, роясь в шкафу. — Не надо, не в первый раз уже,— Такасуги вел себя спокойно, даже в глазах почти не было никакой тревоги. Это меня немного успокоило.— Не волнуйся, все с ним в порядке. Сам как? — Нормально,— ответил я, положив рядом с кроватью чистую одежду для Шимы. Рю достал аптечку из кухонного шкафа, вернулся к кровати и уверенно раздел Хиираги. — Если ты будешь постоянно хлюпать носом, то я тебя выставлю за дверь,— тихо предупредил Такасуги. — Я в ванную,— поспешно проговорил я, уходя в маленькое помещение. Стоило только двери закрыться, как я привалился к ней спиной – от всего пережитого за этот день ужасно болела голова. Темнеющим взглядом я уставился в собственное отражение. Мокрые прилипшие к шее и лицу волосы, красные воспаленные глаза, подбитая губа и пару наливающихся синяков. Взгляд скользнул ниже, падая на край ванной «..Она надела на шею петлю, ласково мне улыбнулась, хотя ее глаза уже были мертвыми, и соскользнула с края ванны..»— всплыли в памяти слова. Я сполз по двери на пол, упираясь локтями в коленки и пряча лицо в ладонях. Как же тяжело Шиме.. как он мог, с такими воспоминаниями, улыбаться мне. Я бы сошел с ума, давно попал в психушку, а он как-то держится. Надоевшие слезы не прерываемым потоком скатывались вновь. Если бы Шима знал, что я реву от жалости к нему, он бы точно ударил меня. Подняв голову, я посмотрел в серый потолок. Я знаю, о чем он думает, глядя на ту пустошь за окном и нервно выкуривая сигареты. Я больше никогда не позволю ему чувствовать себя виноватым в смерти его матери. Я останусь рядом, что бы он не говорил и не делал. Я буду вместе с ним, потому, что он раскрылся мне. Нет, не так. Я буду с ним, потому что люблю его. Попытавшись встать, я почувствовал, как тело неприятно сводит, мир вокруг меня теряет цвета, а я проваливаюсь в темноту.