Твоя сладкая любовь

Настойчивый звонок в дверь оторвал его от прочтения очередной книги. Подумав, что это уже не впервые за сегодня, он постарался не обращать на противный звук внимания. Книга, которую он держал в руках, была взята случайно с маминой полки, но даже этот романчик увлек его. Было что-то затягивающее не в самом сюжете, а в том, как пишет автор. Но звонок не прекратился даже через пять минут. Более того, к нему прибавился нервирующий стук в дверь. Рю устало отложил книгу на диван, уходя в дальнюю комнату, и вместе с этим надеясь уйти от преследующего его звука. И почему родители уехали по своим работам именно сейчас, оставив его одного? Мать в другой город на несколько дней со своими проектами, а отец в Америку на пару месяцев. Как ему в одиночку отбиваться от этого Рена? — семпай, открой. Я знаю, что ты там!— орал уже до ужаса знакомый голос. — чего ты разорался?— недовольно спросил Такасуги, открывая дверь.— всех соседей пере.. Слова комом застряли у него в горле, а глаза полезли на лоб. — э-это что?..— одними губами спросил Рю, оглядывая Рена. — ну как? Прикольно, правда? Куниуми растянул накрашенные ярким красным блеском губы в чарующей улыбке, и кокетливо поправил миленький бантик на голове. Маленькое розовенькое платье облегало стройную фигуру и складками ложилось на то место, где, судя по всему, должна была быть грудь. Кружевной край еле прикрывал все, что было ниже пояса. А вот что же было под самим платьем, Рю даже боялся представить. Каштановые пряди были заделаны в короткие косички, которые Рен постоянно дергал, усиленно хлопая намазюканными тушью ресницами. Такасуги резко захлопнул дверь, когда тот несчастный трансвестит попытался пробраться в его квартиру. — семпай, открой! Срочно,— громко зашептал Рен, и в его голосе скользнули нотки паники.— семпай, там кто-то идет! Действительно, за дверью послышались чьи-то шаги. Рю с интересом прислушался. — здравствуйте,— прописклявил Рен. — д-добрый вечер,— голос соседки.— это ты, Рен? — нет, что вы!— забывшись, Куниуми все это сказал своим нормальным, достаточно мужским голосом. И вновь записклявил, опомнившись.— я не Рен, я Ринни! Девушка Рю!— в его голосе теперь отчетливо слышалась мстительность. — да ладно?!— охреневшим тоном спросила соседка. Рен ответить не успел, потому что Такасуги быстро открыв дверь, запихнул это чудо природы в квартиру. — ты чего творишь? — а ты сам не хотел меня впускать, семпай,— обиженно прошептал парень, так как соседка еще стояла за дверью. Он посмотрел на Рю большими, накрашенными ярко-сиреневыми тенями, глазами и надул накрашенные губки. — сотри это срочно!— прошипел Такасуги, с ужасом глядя на лицо парня. — а вот и не хочу! Рю что-то пробормотал себе под нос, схватил Рена за шкирку и потащил в ванную. И все бы ничего, если бы последний активно не сопротивлялся. Он цеплялся руками и ногами за все подряд, громко кричал, что семпай маньяк и ничего не понимает в прекрасном. Добравшись до ванной, Такасуги врубил воду в кране, наклоняя Рена над раковиной и хорошенько прополоскал его лицо. Точнее, голову целиком. — пфф, семпай, я чуть не захлебнулся,— отплевываясь, пожаловался он, и обернулся. Рю пробил холодный пот. Косметика не смылась, о нет, она просто растеклась, и теперь макияж был похож на тот, что используют в фильмах ужасов. Черные дорожки туши, размазанные потекшие сиреневые тени, словно синяки под глазами, смазанный красный блеск, как будто окровавленные губы, сырые растрепанные волосы, липнувшие к лицу тонкими змейками.. Такасуги схватил мыло, тщательно начищая им лицо Рена и вновь прополоскав его в раковине. — за что, семпай?— покрасневшие от попавшего в них мыла глаза обвиняюще уставились на него. — за то, что людей пугаешь. Пойдем, дам тебе что-нибудь одеть. Пока Рю рылся в шкафу, ища что-нибудь более-менее подходящего размера, Рен увлеченно осматривал его комнату. Все полки были заставлены книгами, на столе были разбросаны книги, на полу стопками лежали книги. Для Куниуми, который терпеть не мог читать, а библиотеки и магазины с книгами обходил стороной, это был настоящий книжный ад. — вот, одень это,— Рю сунул ему в руки огромную футболку. — я думал, у тебя найдется и что-нибудь поменьше,— с сомнением протянул Рен. — ни одни мои штаны тебе не подойдут, а это лучше, чем твое платье,— пояснил Такасуги. — оно не мое, я его у тети одолжил,— пропыхтел парень, пытаясь нащупать что-то на спине.— помоги мне молнию расстегнуть. Рю, не задумываясь, дернул за собачку, и молния послушно разошлась.. прям до середины жопы! А жопа была облачена в облегающие полосатые бело-синие трусы. Платье сползло с Рена, представляя ошалелому взгляду парня абсолютно все. Или почти все, но это «почти все» было хорошо обтянуто. Рен застенчиво прикрылся ладошкой, хитро глядя на краснеющего Такасуги. — одевай уже,— поторопил он, но его прервали. Поднявшись на носочках, Рен быстро прижался губами к щеке своего семпая, и так же быстро отвернулся, заливаясь краской и натягивая футболку. — это что было?— грозно поинтересовался Рю, понимая, что никакого отвращения к этому не чувствует. — где? Что?— невинно хлопнул зелеными глазами Куниуми. Такасуги промолчал, пронзительно глядя на него. Почему он не почувствовал того, что должен чувствовать нормальный натурал при поцелуе с парнем? Почему ему было немного.. приятно? Рю покачал головой, выбрасывая из головы дурацкие мысли. Сердце бьется все так же ровно, не учащается дыхание и целовать его не хочется. Ему все равно. — семпай, а можно я останусь ночевать у тебя?— попросил Рен, развалившись на диване и методично уничтожая недельный запас леденцов. — нет,— отрезал Такасуги, убирая несколько клубничных леденцов в карман. — я знал, что ты разрешишь,— улыбнулся парень.— а зачем тебе леденцы еще? — это для Ишикавы,— объяснил Рю. Без сладостей Эйджи постоянно дулся на него и в упор отказывался разговаривать. — оо,— помрачнев, протянул Рен.— заботишься о нем? Неужто влюбился? Я Хиираги все расскажу.. — ты о чем? Чтобы я и влюбился в Ишикаву? — семпай, уж слишком ты им интересуешься,— подозрительно прищурившись, он посмотрел на семпая, сидящего рядом. — тебе кажется. — да ладно? Тогда отдай мне леденцы,— парень требовательно протянул руку. — вот еще,— фыркнул Такасуги. — он в твоем вкусе? Признай, тебе нравятся такие парни, как он?— опустив голову, спросил Рен. — мне не нравится Ишикава. Мне не нравятся парни вообще. Вопросы? — а исключения могут быть?— с надеждой поднял взгляд он. — нет,— Рю отвернулся, желая закончить этот разговор. Но разве Куниуми остановишь простым поворотом головы? Он встал на четвереньки, осторожно подползая к семпаю. И его не волновала сталь в глазах Такасуги, не волновало то, что футболка задралась и обнажала слишком много всего. Его волновал лишь один человек, сидящий сейчас перед ним. Теплые губы Рена коснулись его уха, и дыхание обожгло кожу. Он вздрогнул, посмотрев в горящие зеленые глаза. — семпай,— прошептал Рен, прислонившись лбом к его плечу.— семпай, пожалуйста, полюби меня. Я хочу быть единственным для тебя. Я сделаю все, что ты захочешь, я дам тебе все. Что пожелаешь. Можешь взять меня, если будет желание, и никогда, никогда, семпай, не оставляй меня. Рю, прикрыв глаза, слушал его тихий голос, сам не понимая того, что в груди странным теплом разливается новое незнакомое чувство. — ты глупый,— наконец хмыкнул он.— предлагаешь себя? А что, если я воспользуюсь твоим предложением. — все, что захочешь, семпай. — с чего ты стал таким покорным?— удивился Такасуги, пытаясь отодвинуться, но вцепившиеся в него пальцы этого не позволили. Рен поднял голову, печальными и серьезными глазами посмотрев на него. Долгое, затянувшееся молчание нарушил его все тот же негромкий голос: — с чего ты стал таким добрым, семпай? Добрым? Такасуги усмехнулся. Добрым, значит? Он стал не то, что добрым, он стал совершенно другим. Он сам не узнавал себя и ненавидел это. Как мог кто-то изменить его? Тихая злость закипала глубоко внутри. В следующий раз, он покажет ему, насколько он «добрый». * не знаю короче, смогу ли сегодня-завтра что-нибудь написать или нет — дел полно =з=" *