Согрей моё замёрзшее сердце

      Лондон, Англия.       Маленькая девочка примерно трёх лет нырнула между ног высокого светловолосого парня и побежала, звонко смеясь в голос, дальше по каменному полу, прочь от едва переставляющей ноги беременной матери. Тэйнор только усмехнулся краешком красиво очерченных губ. Он помнил, сколько хлопот принёс своим родителям, когда был в совсем юном, нежном возрасте. То были весёлые деньки для него и настоящий кошмар для близких. Сейчас он обладал внешностью Аполлона: высокий блондин с серыми глазами и твёрдой чувственной линией рта. Он покорял представительниц прекрасного пола с первого взгляда, не зная отказа. Его постель не пустовала, кто-нибудь из длинноногих красоток всегда составлял ему компанию на ночь. Мужчин он сознательно избегал. Его интересовали только прекрасные девы: с пленяющими взор формами, ласковые, мягонькие в нужных местах, отзывчивые и непритязательные.       Вот и сейчас рядом с ним стояла очередная куколка и прижималась к широкой груди всем своим соблазнительным телом, поддавшись, как и многие до неё, на яркий магнетизм и обаяние. Видя загадочную полуулыбку, промелькнувшую на лице своего спутника, девушка потянулась к нему губами и коснулась щеки. При этом она случайно задела рукой широкий старинный браслет в виде дракона, который обвивал запястье Тэйнора, и поцарапалась. Увлечённые любовной игрой, молодые люди не заметили, как чёрный камень, что держал в своей пасти дракон, при соприкосновении с кровью вспыхнул на миг яркой синевой и тут же погас.       — Надеюсь, дорогой, ты думаешь обо мне? — спросила она, кокетливо взмахнув ресницами.       — Конечно, — не моргнув глазом, солгал молодой человек.       — Я так и знала, — захихикала она. — Я рада, что ты помнишь своё обещание посетить новый зал, посвящённый жизни кельтов.       — Именно, малышка, для этого мы и пришли в музей. Ты поранилась, Лиана, — сказал Тэйнор, прижимая девушку к себе.       — Ой, я не заметила! Странно, но мне ничуть не было больно. Заживёт. Идём скорее.       Хоть Тэйнор терпеть не мог такие места, где всегда огромное скопление народа, но благоразумно промолчал и позволил девушке утянуть его в здание музея. К тому же за его терпение его ждёт награда в виде роскошного тела в его постели.       — О, какое великолепие, — восхищённо пролепетала девушка уже в тысячный раз, рассматривая древние женские украшения.       Парня же больше привлекало оружие. Огромные тяжёлые мечи воинов. Фальката, например, казался до сих пор острым и надёжным. Спата — обоюдоострый меч — тоже был хорош. Задержался он возле рубящего оружия, удивляясь, какими силачами должны были быть кельты, чтобы легко управляться с такими внушительными боевыми топорами.       — Тэйнор, вот ты где! Я тебя потеряла, — быстро затараторила Лиана, подбегая к нему. — Пойдём, там дальше картины с изображением жизни кельтских племён. Я хочу в тот зал, а то тут же одно оружие и ничего интересного.       Парень обречённо вздохнул, но не стал спорить. Для себя он сделал вывод: расстаться с этой прилипалой сразу, как только переспит с ней. Это будет маленькой компенсацией за испорченный сегодняшний день. Они вышли из музея спустя два часа и не спеша прошли к платной парковке, где Тэйнор оставил свой автомобиль. Усадив свою спутницу на сиденье и захлопнув дверцу, парень обогнул машину и только взялся за ручку двери, как откуда-то сбоку послышалось:       — Эй, быстро в сторону!       Тэйнор дёрнулся и резко развернулся на крик. Последнее, что он услышал, это противный скрежет металла и визг тормозов по асфальту. А затем послышался странный шум, и его словно оторвало от земли и подбросило вверх. Сильнейший удар — и тело Тэйнора сковало болью, а потом… ничего. Будто со стороны он увидел себя, лежавшего в неестественной позе на земле, и тёмно-синюю машину, сбившую его. Смотрел на людей, спешащих к месту дорожно-транспортного происшествия, и зарёванную Лиану, выскочившую из машины. Ослепительный синий свет вспыхнул перед глазами Тэйнора, и появилось чувство, что он куда-то уплывает.       «Это и есть смерть», — мелькнула последняя ясная мысль и растворилась в уносящем его куда-то ослепительно ярком потоке света.

***

      Что за мерзкая сирена? И откуда эта противная качка? Господи, да выключите этот дебильный звук! Тэйнор приподнял и повернул тяжёлую, как после похмелья, голову на душераздирающие вопли. Кричала девушка, причём орала так, словно её режут. Эти агонизирующие звуки резали слух не хуже полицейской сирены, которую довелось однажды слышать рядом с собой и после которой его слух долго приходил в норму.       — Дорн, заткни глотку этой сумасшедшей. Она не в себе и пугает остальных пленников. А ещё лучше брось её за борт. Всё лучше, чем слушать такое.       — Вот сам и заткни ей пасть, — рыкнул тот гигант, которого назвали Дорном.       Едва заметное движение — и второй человек вмиг оказался возле девушки. Она тут же замолчала, упав на дощатый пол палубы. Из её рта вытекала тонкая алая струйка крови.       Твою мать, где это он?! Как сюда попал? И кто те люди, что его окружают?       Тэйнор пошевелился и обрадовался, что цел, только крепко связан. Он с огромным трудом сел и огляделся. Итак, он был на корабле, а рядом находились ещё пленники и те, кто этих пленников охранял. И охранники выглядели внушительно, такие без особого труда повыдёргивают руки и ноги. Парень потряс головой, словно пытаясь прогнать это видение. Потом зажмурился и снова резко открыл глаза. Печально, но картина ничуть не изменилась: он всё так же был на корабле, который вёз его неизвестно куда. Тэйнор обратил внимание на то, что пленники были разделены на две группы. Красивые девушки и юноши с потухшими глазами сидели вместе с ним ближе к корме под каким-то навесом, чем-то напоминающим шатёр. Остальных держали поодаль и периодически насиловали на глазах у всех и по несколько человек сразу. Поражало то, что насилию подвергались не только девушки, но и юноши. Для себя Тэйнор сделал вывод, что скорее утонет, чем позволит сотворить с собой такое.       Так прошло полдня, а к их навесу, где сидели семь пленников, никто так и не подошёл.       Тэйнор обратил внимание, что крепких мужчин среди пленников нет, скорее, все хрупкие, женоподобные цветуёчки, проще говоря — настоящие гомики. И это открытие не радовало. Значит, он только один крепыш среди этих нежных фиалок. Вот только зачем он сдался этим... пиратам? Так их про себя окрестил Тэйнор. Каким образом он попал сюда, и как теперь быть?       Между тем корабль плавно скользил по волнам, как грациозное мифическое чудовище. Берегов не было видно, только синее море кругом. Еду принесли уже ближе к вечеру. Руки пленникам развязали, но соединили всех длинной цепью, закрепив левую ногу каждого пленника железным браслетом. Ужин, конечно, оказался не шедевром кулинарии, но есть было можно: тушёная рыба с овощами, вяленое мясо и лепёшки с мёдом и маслом. Запить еду принесли чистую воду.       После того как Тэйнор насытился, он решил, что неплохо бы вымыть руки, ведь они были липкими от мёда. Он посмотрел на ладони более внимательно и почувствовал, как по коже пробежал неприятный холодок. Появилось стойкое, корябающее где-то внутри ощущение, что здесь что-то не так. Его ладони изменились, стали небольшими, узкими, с аккуратными тоненькими пальцами. Кожа имела золотистый оттенок и была нежной и ухоженной, что сбивало с толку. Руки Тэйнора, как он помнил, всегда были крепкими и сильными, ладони — широкими и немного грубоватыми — сказывалось постоянное посещение спортзала и работа со штангой.       Тут парень почувствовал, что по спине что-то сползает вниз. Резко закинув руку за спину, он перехватил это нечто. Как оказалось, это была чёрная, толщиной с руку коса, его собственная коса. Вот тут молодой человек испугался по-настоящему, да так, что слышал, как кровь зашумела в ушах. Он догадался, что мало того, что он оказался неизвестно где, к тому же пленником, так, в довершение ко всем его бедам, он, видимо, пребывал в чужом теле. Это осознание стало спусковым механизмом для выхода стресса. Тэйнор словно на миг полностью лишился рассудка и, подняв вверх голову, пронзительно и громко заорал. Он голосил до тех пор, пока хорошо рассчитанный удар в челюсть не лишил его сознания.       Капитан наоса* Салафар был сбит с толку внезапной вспышкой безумия у пленника. Этот юный эльф был таким тихим и спокойным, и тут такое… Что могло послужить причиной для столь внезапного изменения в его поведении? Только бы это было временным явлением, ведь этот юный наследник клана Белого ковена стоил всей добычи, что они успели прихватить с собой, унося ноги от подоспевшей стражи и боевых магов, которые бросились в погоню, желая отобрать награбленное и отбить пленников. Уйти целыми им помогло чистое везение. Капитан, прежде чем уйти, ещё раз взглянул на эльфа, в который раз поражаясь его совершенной красоте. Нет, Салафар не намеревался подпускать к этому созданию никого из команды. Юноша явно был девственником, что повышало его стоимость на рынке рабов в разы. Такой милашка придётся по душе жителям богатого и загадочного острова Алголь. Он чувствовал, что сможет продать этого пленника дороже, чем всех остальных, если, конечно, его не захочет для себя его родной брат.       Они переплыли Море Иферона, остановились у острова Сансере, чтобы можно было приготовить на костре горячий ужин и провести ночь в безопасности. И тут оказалось, что пиратских кораблей два. И на нём тоже была группа неприкосновенных пленников, которых держали в стороне от остальных. Пока готовился ужин, многих несчастных снова насиловали, но к группе, в которой находился пришедший в себя Тэйнор, никто из насильников близко не подходил. Девушки рядом с Тэйнором то и дело подвывали, сетуя о своей несчастной судьбе, отчего он стал понемногу раздражаться, слушая жалобы слезливых пленниц.       Так прошло ещё два долгих дня словно под копирку. А затем корабли оказались под атакой мощного шторма. Огромные волны были готовы вот-вот похоронить деревянные судна и их обитателей на морском дне. Они снова и снова с неимоверной силой и упорством обрушивались на палубы, облизывая людей и желая прибрать их в свои ледяные объятия. Стихия бушевала всю ночь. Пленники кричали, стенали, молились своим богам, но казалось, что их молитвы не слышали или не желали услышать, и кошмар продолжался. Всё стихло лишь под самое утро, так же резко, как и началось. Оказалось, что кораблям осталось только проскользнуть между двумя отвесными скалами, что возвышались по обе стороны, как стены, готовые раздавить судна при желании, и причалить к берегу. Путешествие закончилось, впереди Тэйнора ждала встреча с судьбой. И он был не готов держать удар.       Всё награбленное добро выгрузили с кораблей и унесли, а всех невольников разделили на две группы и заперли в разных деревянных бараках, оставив по обеим сторонам возле входа горящие факелы.       Девушки тихо плакали и переговаривались, не скрывая своего ужаса перед будущим. Тэйнор же поднялся на ноги и потянулся. Звякнули кандалы, что привлекло внимание одной из пленниц.       — Миссери**, я очень рада, что вы живы. Когда вас уносил один из разбойников, мне показалось, что вы умерли. Не стоит двигаться без крайней необходимости, оковы натрут ноги ещё больше. Раны будут долго заживать при таких печальных делах.       Тэйнор обернулся на нежный, приятный женский голос. Всё-таки хорошо, что он понимает речь этого мира. Она не отличается от его родного языка, разве что более вычурна. Хм, этой девушки он не видел ранее — значит она была пленницей на другом корабле.       — Как ты меня назвала? Прости, я, видимо, так сильно ударился головой, что память напрочь отшиб... — и тут Тэйнор замолк от удивления и, схватившись за горло, застонал.       Он готов был рвать на себе волосы, ибо его голос звучал так приятно, мелодично и совершенно непривычно, будто он пытается кого-то соблазнить, а не просто поговорить.       — Что с вами, миссери? Вам плохо?       — Нет, хорошо, прямо плакать охота от офигительной радости.       — Ой, как непонятно вы выражаете свои мысли, миссери Альтаир.       — Не обращай внимания. Так ты меня знаешь? — сменил он тему.       — Конечно. Я невеста вашего кузена, а вы — младший сын главы клана Белого ковена. Вуркийцы не знают, что вы не наследник, иначе дела ваши были бы плохи. А так они или потребуют выкуп, что вероятнее всего, или продадут на невольничьем рынке.       — Час от часу не легче. Ясно. А скажи-ка мне, прекрасная леди: там, откуда я родом, все такие неказистые?       — А… — девушка изумлённо захлопала глазами. — Что это за слово такое?       — Ну это значит «невзрачный, непримечательный».       — Как вам не стыдно! — попеняла девушка. — Миссери, вы были самым прекрасным юношей во всём клане. Многие мечтали жениться на вас и сделать младшим супругом. Сватались даже представители расы драконов и оборотней.       — Твою же мать! Жениться?! Да что за фигня здесь творится? И почему я вообще понимаю местный язык? Да я никогда на мужике, с мужиком…       Тут дверь барака широко распахнулась, и огромные небритые, злобного вида дядьки внесли громадную деревянную бадью, где запросто поместилось бы пять человек. Четверо вуркийцев с нескрываемым любопытством разглядывали пленников, а потом молча ушли прочь. Но появились другие с вёдрами горячей воды и стали наполнять бадью, а потом в барак зашли неопрятного вида женщины и попросили пленников раздеться, залезть в воду и помыться. Пленники вымылись и им выдали чистую, но из грубой материи одежду. Натянув на себя рубашку и штаны на стройные длинные ноги, Тэйнор почувствовал себя заново рождённым. Он заметил в углу барака ворох чистой соломы, явно брошенный специально для прибывших «дорогих гостей». Туда он и направился.       Неизвестно, сколько времени прошло, но вдруг дверь временного пристанища пленников резко распахнулась, и яркий свет хлынул внутрь, заставляя несчастных зажмуриться от непривычки. Пленников вывели во двор, а затем всем связали руки за спиной и затолкали в огромный дом, где на видном месте располагался большой ярко горящий камин, в котором весело потрескивали дрова. В этом зале за массивными, грубой обработки столами сидело много народа. Все пятнадцать пленников, что были захвачены в результате набега, теперь стояли в центре комнаты и, боязливо оглядываясь по сторонам, жались друг к другу.       Тэйнор опустил голову, понимая, что не следует таращиться на этих дикарей, а то эти идиоты подумают, что он напрашивается на неприятности. С этих неандертальцев станется. Он так увлёкся собственными мыслями, что не заметил, как со спины к нему приблизился широкоплечий светловолосый гигант и, склонившись к самому уху парня, прошептал:       — У тебя такой аппетитный маленький зад, что хочется завалить тебя здесь же и отодрать так, чтобы ты визжал, как шлюха, и просил ещё.       Свою речь этот верзила сопровождал нахальным ощупыванием и поглаживанием тела Тэйнора. Такого хамского отношения к своей персоне парень точно не смог спустить обидчику. Прежде чем незнакомец сообразил, что происходит, в мгновение ока Тэйнор развернулся лицом к гаду и со всей дури врезал ему головой по переносице. Восемь лет занятий восточными единоборствами не прошли даром. Тэйнор действовал не задумываясь, рефлекторно. В тишине раздался противный хруст, и на дощатый пол из сломанного носа гиганта хлынула кровь. Но Тэйнору этого показалось мало, и он, упав на пол, ловко сделал подсечку, после чего мужчина рухнул на пол, но прежде приложился головой о деревянную скамью, и затих, не шевелясь. Вокруг все загалдели. Кто-то бросился к поверженному вуркийцу, чтобы оказать помощь, а кто-то остался на месте, разглядывая смелого, но глупого пленника. Тут со своего места поднялся капитан того корабля, на котором прибыл сюда Тэйнор.       — Я подозревал, что ты не так прост, эльфёнок. Я даже хотел оставить тебя для себя или потребовать выкуп у твоего клана, но после того, как ты покусился на жизнь и мужскую честь моего брата, что абсолютно недопустимо, я принял другое решение. Где это видано, чтобы постельная игрушка бросалась на хозяина? Тебя, глупое создание, продадут на рынке рабов для богатых извращенцев. На будущее: будешь дурить — долго не проживёшь. Научись смирению. Увести его.       Двое силачей буквально подхватили его под руки и понесли к выходу. Последним, что услышал эльф, было то, что многих пленников завтра выставят на местном рынке, а некоторые разделят его, Тэйнора, участь. Он решил послать напоследок этого урода, но ему закрыла рот огромная ладонь одного из конвоиров.       — Вот же неугомонная птаха. Молчи, глупец. Расставлять ноги — не такая уж тяжёлая участь за то, что ты только что совершил. Со временем привыкнешь и даже, возможно, начнёшь получать удовольствие от постельных забав со своим миссери.       Господи, во что же он вляпался!