25/8

Послушайте. ребят, и зацените, а то не поймете весь смак в моей рапсодии хДД я серьезно, вконтакте в аудиозаписях, копировать название песен -вставить и - наслаждааться! *о* 21 Pilots - Run and Go The Fray - Love Don't Die (послушайте. особенно ее, она офигенная! зад сам пускается в пляску! *о*) Roxette – Crash! Boom! Bang! Начало «рабочего дня» для супергероя наступало примерно часов, эдак, с семи вечера, однако сегодня был «особый» день и Питер решил взять «сверхурочные». - Умх! – не рассчитал он силы, неудачно приземлившись на голову гаргульи, зашаркав ногами в воздухе, как сорвавшийся с дивана кот. – Ох…. – забрался наконец он, упираясь спиной, расслабив руки и ноги. Все, чего сейчас хотел Питер, - поспать. Сознание парня напевало приятную мелодию из сериала 80-х. плавно перерастающую в инвенцию «13 Ля Минор» Баха. Человеку-Пауку было не впервой засыпать во время ночного патруля города, приклеевшись к стене, и обнаруживать себя на утро висящим вниз головой и стекающей изо рта слюной … « I can't take them on my own, my own Oh, I'm not the one you know, you know I have killed a man and all I know Is I am on the run and go…» Осознание, что сие доносилось не из волшебной музыкальной ракушки, привидевшейся Питеру сквозь слипающиеся веки, а из его телефона в кармане костюма , заставило недовольно всхрапнуть, почесать зад ( никто ж не видит? ) и ответить на звонок. - Мгм? Ой …. – кивнул он, поняв, что не снял трубку. – Да? - Человек-Паук слушает «21 Pilots»? Я не поверил, когда услышал. Тебе бы пошло слушать такие группы как ну …. – из трубки раздался звук неоднозначного почесывания . – Вроде там « Комплименты от Дэдди о твоей заднице», или что то такое более «поп» как « Спайдипул хештег канон»? Молодой человек скрипнул зубами, закатав маску до переносицы: - Дэдпул, что ты несешь? Пссшик! Звук глубоких судорожных глотков. Отрыжка. - П-прости, сладкий, не удержался, чтобы не глотнуть. Теплое, оно на вкус как ослиная моча. - Чего? - Пиво. Оно хорошо идет под созерцание тебя, - шорох, а затем как будто что-то тяжелое и звенящее опустилось на землю. – А… Ох… Ты не мог бы немного… подвигаться? Паук вертел головой по сторонам тщетно силясь приметить черно-красную фигуру мужчины в периметре. - Чего? – повторил он опять, «оправдывая» репутацию подвешенного Паучьего языка. – Где ты? Чтот…. – брюнет изо всех сил напряг слух, «загружая» понимание происходящего на другом конце трубки на сто процентов. – Уэйд… Ты … Ты там … - Поговори еще, окей? Можешь рассказать про Бемби, окей? Не спрашивай, просто скажи мне, как звали этого маленького лесного Макалея Калкина…. Можно ли считать поощрением самолюбия факт того, что на тебя мастурбируют? Питер не знал. Никто блять не знал, Даже старик Зигмунд Фрейд , созерцая сие со своей пятой реинкарнации в наши дни бешено листал вспотевшими подушечками пальцев свои же труды, то и дело бросая нерешительный взгляд на смартфон с «окей гуугл» значком на главном экране. Начав неловко поглаживать себя по шее, а затем, чувствуя смущение, ревущее как стадо горных яков, принялся поглаживать себя по груди Питер. - Ну … Я двигаюсь… Человек-Паук умел безупречно делать три вещи: демонстрировать чудеса растяжки, обладать кошачьими ловкостью и изяществом, и, не лукавя и не тая, но быть соблазнительным, умышленно или уж случайно Питер Паркер эти три вещи безупречно делать НЕ умел. Особенно третью. Не умышленно, не случайно. -Ты чешешься? - спросил Дэдпул. - Я тебя поддерживаю , - продолжая скольжение ладонью по груди, словно пытался найти там бумажник, крайней забитым, как бумага в носке новой обуви, голосом, ответил парень. - Поддержи… Что? – по интонации было понятно, что мужчина мотнул головой. – Так, с кем я говорю? - Уэйд... – дрогнуло плечо парня в мысли нажать на «красную трубку». - Ну? - С Питером Паркером. - А могу я попросить Человека-Паука? - Что? - Встань на ноги, Питер! Его голос, словно подхватили под плечи и рванули наверх , как пьяного. Паркер и не заметил, когда и как успел стать таким …. Послушным. Ему. Уэйду Уинстону Уилсону. - Встал? – потребовал грубый голос. - Да, - чувствуя каждую мышцу своего тела как никогда упругой и пластичной, ответил Питер. - Хорошо, у меня тоже. - Что? - Уилсон играл с эмоциями парня как с баскетбольным мячом, выступая в роли бомбардира, посылавшего мячи прямо в корзину с другого конца площадки, как сейчас. - Так, ноги на ширине плеч? - Аа… - Питер изображал гримасу непонимания на лице, хоть Уэйд вряд ли мог видеть это сейчас. - Просто сделай! Парень поставил ноги, как сказал ему Уилсон. Звук переступания тяжелых ботинок на другом конце трубки. - Я тоже, - оповестил Уэйд. – Так, а теперь, как бы это…. – вздох. – Сделай левую руку так, будто пытаешься достать баклажан с полки повыше. Просто сделай хорошо? – предупредил он его дальнейшие расспросы. – Сheck? - Yep. - Good boy. Некоторое время разговор повис в тишине, переплетение электромагнитных волн обдуваемых ветром пылью с крыши., а потом: - Шагаем по квадрату метр-на-метр, вот под …. Да, пойдет, - парень и мужчина услышали музыку, доносящуюся с биллборда: вечер 80-х, играла Roxette – Crash! Boom! Bang! , - Ох, как знали, как знали, голосил не в меру довольный Уэйд. – Так, давай, я веду, шаг назад… Питер поперхнулся воздухом, едва не опустив вытянутую в воздухе руку, чтобы прикрыть рот, вовремя удержав ее на месте, прижимая другой телефон к уху. Просто это было невероятно. Как можно поверить в то, что Паркер и Уилсон прямо сейчас, в этот самый миг… - Уэйд, мы что, танцуем вальс? - Его самого, сладкий! Парень мог только догадываться и верить в то, в какую сторону ему стоит начинать вращение корпусом, куда смотреть, ориентируясь на звуки из трубки, влево, вправо, поставить стопу на носок, изогнуть как балерина, потешаясь над собственным самолюбием, вращение вбок. - Я поддерживая тебя за талию и наклоняю влево.. – сообщает Уэйд. Питер замирает, и делает максимально эстетичный прогиб корпусом влево. - Подхватываю под ребра и поднимаю! – командует Уэйд и Питер подпрыгивает, вытягиваясь стрункой. Как глупо. До чего же весело… С биллборда заиграла The Fray – Love Don’t Die, и вальс парней стал больше напоминать какой-то искристый кантри смешанный с джаз-фанком танец, парни слышали смех друг друга, при чем не только из динамиков телефонов… Однако, ни у кого и мысли не возникло отвлечься и начать выискивать друг друга глазами. - Кручу тебя! – воскликнул Уэйд, и Питер точно слышал, как вспорхнула стая голубей на соседней крыше. - Верчусь! - засмеялся он. - Я ставлю подножку, но ты устоял в полуприсяде! - Оуух! – запыхавшееся дыхание Уилсона. – Подхватываю под бедра! Мяч на третью базу! С вальса, на кантри, они перешли на бейсбол. Это чувство грело как какао, вылитое за шиворот. Придавало желание как виагра. Вкус всему, как глутамат натрия. Признания с любви, одно за другим, у каждого на своем языке разные, раздалось на расстоянии телеграфных столбов: - Уэйд, я хочу обнять тебя! - Что? Ебать? - переспросили с расстановкой дыхания. - Обнять! Обнять! - усиленнее повторили ему. - Я не «не расслышал» тебя, сладкий, просто предложил варианты… - Уэйд! - И я себя. - Уэ-эйд…. – с рокотом французского мопеда произнес Питер. - Тебя. Нас. Мы любим нас. Устраивает? - словно совершая прыжки на каждом слове, проговорил мужчина. Питер Паркер остановился и улыбнулся, усевшись по-турецки на пол, «съехав» ногами в центр под себя. Уэйд Уилсон прохрустел галькой насыпью под ногами. - Я брутально облокотился о стену ,чтобы ты там себе не представил, девочка моя, -проворковал Уинстон. Паркер усмехнулся, стянув с себя маску ,вытерев измазанное пылью лицо. Звон лезвие вошедших в чехол катан из трубки. - Мм… Чмок? - Чмоки-чмоки, хештег канон.