25/8

Я сидел посреди комнаты на табурете, согнувшись пополам, прижимая к голове широкие наушники, дергая коленкой не в ритм музыке. Было холодно даже в этой красной на молнии толстовке, которая, казалось, и была моей кожей, удерживающей мои органы, кости и плоть – дерни за молнию, все повалится, как из порванного пакета. Чихнул, и нос заложило еще сильней. « Говорят, с этого можно простыть» . - Возможно, я уже болен, - прохрипел я, словно проспал на дне моря сто лет. «Пора встать». Я боролся. «Когда-нибудь все равно придется, и чем дольше ты сидишь… Встань да сделай поскорее, чтобы не думать об этом». Я скинул чертовы наушники, швырнув их от себя так , что провод выдернулся из телефона, позволив музыке разлететься эхом по всему пустому помещению. Сделал было шаг, как подумал, что: « вещи на полу не бросают» . Вернулся, искал их вокруг дивана, за диваном, не нашел, разозлился, и, пнув как следует табуретку, чтобы у той непременно сломалась ножка при ударе о стену, вышел из комнаты. Предстояло пройти три квартала до ближайшей ночной аптеки, и, обращаясь к фармацевту уже на «ты», попросить , словно выпивку в кабаке – «мне как обычно» - стандарт бупренорфина и морфина сульфата, в таблетках или капсулах, в зависимости от настроения … Семенил, словно волк, как можно незаметней и быстрей, избегая света фонарей, к своей цели, нервно , и, не для кого не секрет, что неуверенно, озирался на каждый слишком громкий смех проходящих мимо кампаний людей за спиной. Слегка согнувшись, я постучал костяшками пальцев в маленькое круглое окошко. За стеклом на потрепанном кресле дремал старик, скрестив руки на груди и опустив голову на подбородок, видел, наверное, десятый сон Я постучал сильнее, сжав пальцы в кулак. Безрезультатно. - Черт тебя дери… - нагнулся я, внимательно разглядывая лицо старика. Не помер ли? – Стэн!Стэн! – выкрикивал я, с силой постукивая по стеклу,обещая себе, что не разобью . Наконец, тот отреагировал, вздрогнув и повернув голову, сонно щуря глаза на меня. Я поманил рукой. Опперевшись руками о ручки кресла, крякнув, старик встал, пришаркивающей походкой направившись ко мне. - Вы кто? – открыл он окошко. Я издал смешок: - Каждый раз одна и та же песня, Стэн! Все знают, что твой «маразм» на самом деле есть «синдром честности». Седовласый рассмеялся, натянув на зубы тонкие губы. - Хорошая шутка, - продолжая улыбаться, накидывал он на плечи сползший широкий клетчатый шарф, больше похожий на скатерть. - Да на самом деле подсмотрел у одного комика, - нетерпеливо барабанил я пальцами выдающемуся на улицу подоконнику. – Короче, вот деньги, давай по-быстрому, - шлепнул я конверт. Брови старика взметнулись вверх, образовав на лбу три глубоких морщины, а затем, с печальным вздохом опустились плечи. - Что ж… - потянул он к себе конверт, спрятав его где-то в складках шарфа-скатерти. – Не то, чтобы я не думал, что в один день ты мне предложишь такое, за деньги … Я повел головой, как пес, которому слишком туго затянули намордник. - Понял, понял, - заспешил старик, нырнув под прилавок, шурша пакетами. Ожидая, я отвернулся, прислонившись спиной к стене дома. Холод и каменная отделка неприятно покалывали плечи. Я мерз, и с каждой секундой раздражался все больше. - Нельзя ли по быстрее, дружище? – осведомился я у старика, повернув голову в сторону окошка. В ответ раздалось все то же шуршание пакетов и звук отодвигаемых-задвигаемых ящиков стола. - Терпение! Все свое время… - глухо произнес он , словно разговаривал через ткань . Я спрятал руки в карман толстовки и сплюнул в сторону. Не по душе мне были все эти «лиричные» разговоры. « Пожарим сосиски, запихнем их в булочки, и выдавим полоску кетчупа сверху!» «Было бы круто… - согласился я. – И … Чай. Черный. Без сахара.» « А еще «Звездные войны» по третьему каналу….» - Уэйд…. – появилось лицо старикана в окошке. Он извиняющееся развел руками, а затем, молча выложил на стол мой конверт с деньгами. – Твои обезболивающие будут только утром. Совсем забыл… Обозлившаяся гиена в моей голове щелкнула зубами. - Забыл?! – оставался я у стены, но развернул на него голову. - Утром мой скелет вылезет из кожи, Стэн! Эй!? – подбежал я к окну. – Открой его! – кричал я, спрятавшемуся старику. Стекло потело от пара моего дыхания. - Утром, Уэйд. Мне очень жаль, - задернулся он шторками. - Сука! – пнул я стену дома, получив боль в ночке и сбитый кроссовок. – Сука, блять…. «Сколько до утра?» Я задрал рукав толстовки на правой руке, взглянув на покарябанный циферблат. - Сейчас полночь, так что часов шесть-семь… Что мне делать? Эй!? Мое нутро замолчало и закрылось, как тот старик. - Это просто зашибись… - поглубже накинул я капюшон, бесцельно двинувшись по улице. Я считал глазами попадавшиеся бары, заманивающих за угол проституток и толпившихся, как стада на постое пьяных кампаний. Устав метаться, я завернул во двор и присел на сваленные в кучу ящики, сколоченные из гнилых досок, стараясь умастить свой зад так, чтобы не напороться на ржавый гвоздь. «Хоть нам это и не страшно…» - Но противно, - щелкнул я газовой зажигалкой, подпалив сигарету. – Весьма…. – закинул я ногу на ногу, подложив руки под голову, откинувшись назад, силясь отличить мерцающие звезды от сигнальных огней самолетов. Я бы действительно хотел предаться забвению, уснуть здесь, на этой могиле из дерева, которое никогда не загорит, с надгробным камнем из обосанных рыжих кирпичей стен и эпитафией-граффити ядовитых цветов, с перекошенной завистью улыбкой Меркьюри вместо подписи на них, что какому –то канадцу удалось встретить смерть по зоастрийским обычаям … Одинокая пара ног пришаркнула рядом . Я встрепенулся, вскочив на ноги, напружинив все мышцы, внутренне ликуя возможности сократить ощущения «всего» до утра. - Тебе чего, парень? – разочарованно опустился мой кулак и сник я сам, увидев перед собой жилистое, одетое в черную с длинными рукавами кофту тело. Сальные на концах волосы щекотали его измазанное какими-то маслянистыми, словно от машинного масла пятнами, лицо. – Говори. - Ничего не нужно? Эхо моего смеха сотрясало рикошетом стены переулка, что спугнуло пару бродячих котов и заставило взметнуться в воздухе пьющих из лужи голубей. Я понимал, что ничего смешного здесь нет –парень был либо «бегунком» , либо проститутом, а возможно и тем , и другим, но сам факт того, о чем он заставил меня задуматься… « С чего нам начать? Давай с чего «по проще»! Ну там, семья, девушка, здоровье….» - Да, да, все верно… - сидел я, обхватив себя руками, уткнувшись лбом в колени. – Нет, не уходи! – остановил я его удаляющиеся шаги. Парень остановился. – Что у тебя есть? - А что ты хочешь? «Сдержись, даже не вздумай…» Я - пес, которому затягивают скрученный внутрь шипами ошейник. - Хочу в «царство Морфея», - намекал я ему на одноименный препарат, надеясь смутить «бегунка», но тот и бровью не повел. - Такого нет, но знаю ,что «белые дорожки» ведут прямиком туда, - из под рукавов торчали белые кончики пальцев с искусанными ногтями, выглядевшие, по сравнению с моими, прозрачными, как щупальца медуз, было бы забавно, если бы и на ощупь оказались такими же … Бросив бычок, я растер его ногой. - Что если «прямиком туда» окажется в моей квартире? - склонил я голову так, чтобы козырек бейсболки шел ровно над линией глаз, не скрывая их. – Мм? – поправил я капюшон, чувствуя, что на этом парень и сломается, строя в голове идеи, чтобы вернуться и напиваться 6-ть часов к ряду в одном из ночных баров, что попадались по пути. - Нет, не уходи! «Поменялись местами?» Я развернулся лицом. - Какой хочешь? - вырвал он из своей глотки. «Парень разговаривает только вопросами, Боже …» - Какой «что»? – чесал я висок, наблюдая, как тот вот-вот порушиться, словно здание от экстремистов. – Слушай, давай я просто дам тебе денег и спокойной пойде… - Нет! – рявкнул тот, наконец-то посмотрев на меня. Я удивленно выдохнул, от того насколько «жгли» его глаза, словно в грудь забросили стопку углей. – Мне нужно… Нужно, чтобы … Мне … - его голос надломился и стих, как затем, начали мелко дрожать плечи, и, как первые капли перед дождем, послушались всхлипы. « О, пошли, мы не умеем утешать маленьких девочек!» Я – испуганная дождем, большая охотничья собака. Развернувшись на пятках к нему спиной, хотел было сделать энергичные километровые шаги подальше от него, как вдруг услышал это, и услышал впервые, как на одного в голове стало тесней: «Ты тоже человек, вспомни себя в такие моменты…» - еще шепотом, словно подросток со становившимся голосом, шелестящее раздалось. Я замер. « Какого черта, эй? – бесновался старый голос. – Проваливай, и не мешай нам!» Прищурил глаза, словно надеясь узнать своего давнего друга. «Нам?» - усмехнулся шепотом, становившийся с каждым мгновением все более голосом. - Если я сделаю, как ты хочешь, обещаешь заткнуться? – прижал я ладони к ушам. «Как хочешь ты», -выделил местоимение шепот. Я – попавшийся в человечьи силки домашний пес. 15-ть раз каменная насыпь хрустнула под моими подошвами, прежде чем я вернулся к плачущему парню. - Как тебя зовут? – взял я его за кисти, открыв его мокрое лицо. - Питер, - с ходу ответил обомлевший тот. - А я Уэйд, и мы с тобой первые члены клуба «плачуших неуверенных в себе девочек», добро пожаловать! – распростер я обьятия и загреб Питера в них. Слабо потрепыхавшихся, словно птица, парень быстро сдался, уткнувшись влажным лицом мне в грудь. – Да, да, мы все раньше носили брекеты и нас не брали в группу поддержки… - поглаживал я его по затылку , почувствовав, как меняла его грудная клетка амплитуду рыданий, на пробивавшийся слабый смех, после каждой моей реплики. - Но жизнь не так плоха парень, надо просто время от времени, смотреть по сторонам! - Правда? - всхлипнув, поднял на меня красные глаза Питер. - Конечно! - убедительно воскликнул я , заметив как откуда-то на плечо парню спустился серый паук, размером с четвертак. – Только смотреть стоит , когда я скажу! – обняв его за затылок, резко спрятал я его лицо себе обратно в толстовку, постаравшись побыстрее и незаметнее скинуть паука. – Ну вот, так лучше, - вытирал я его ставшие твердыми от улыбки щеки рукавом толстовки. - Тебе не страшно гулять так поздно? - глупо спросил он не у того человека. - Мне то? – фыркнул я. – Кстати … - поднес я к глазам запястье с часами. Они показывали три часа утра. – Вохоу … - парень жрал время, как рак плоть. Я задумался. – Не обижайся, но тебе явно без разницы который час? Так и думал, - ожидаемо кивнул парень на мои слова. – Мне необходимо убить… Время, убить время! – зашикал я на парня, удерживая руками к себе, на его панические метания, сомневаясь, стоит ли мне вообще заканчивать мысль после такого . – Предлагаю уби… Кхм, - исправился я, на всякий случай. - Обезжизнить! Так лучше? - тот кивнул. - Предлагаю обезжизнить 3-4-рре часа у меня дома, раз уж время с тобой летит как стрела. - Стрела Хоукая! – весьма неудачно на мой взгляд подхватил парнишка. Меня сконфузило. - Это ужасно несмешная шутка. - Прости… - растерянно потупил Питер взгляд. - Тебе должно быть стыдно. - Мне есть. «Отстань от парнишки!» - осек меня новый голос. Я озадаченно почесал затылок, отпустив парня. - Пошли, Питер? - Пойдем, Уэйд. Наши имена сказанные друг другом легли на слух как оскорбления.