25/8

Две, словно измазанные в городской атмосфере стены домов, точно пытались сдавить между собой крошечного, по сравнению с их размерами человечка, упирающегося руками и ногами от себя. Питер изо всех старался не смотреть вниз, но еще больших усилий ему стоило удерживать себя на месте, с учетом того, что мышцы заметно перегрелись от усталости, их начинало ломить. - Я, как плохая пародия на Ван Дамма… - скрипучим голосом, сочетающим в себе ярчайшие оттенки отчаяния и самоиронии, произнес парень, цепляясь взором за бледно-голубое едва-едва просыпающееся небо. Из-за угла здания раздался звук открывшегося окна, от чего брюнет успел издать протяжный стон, представив, как какая-нибудь бабулька начнет сыпать на него ругательствами. - Мм? – увидел он, помахавшую ему знакомую, обличенную в черно-красное руку из-за угла. – Чего-о-о? – издал он, поняв, что рука манит его к себе. – Ты хоть знаешь сколько тут этажей? Нет ни пожарной лестницы, ни окна, ни чего- либо, за что бы я мог… Охох… - невесело усмехнулся Питер, увидев, как появилась вторая рука, соединившись с другой, и показав «паучка» перебирающегося лапками. - Я не умею ползать по стенам! – крикнул он, в надежде, что «руки» его услышат, в ответ на что, те усиленно замахали, в жесте мол «да брось заливать, знаем мы тебя!», а затем, растопырили пальцы в безмолвном слове. - Это…. Десять? – прищурился парень. – Да-а! – смог рассмеяться он, несмотря на всю ситуацию, увидев, как руки показали большие пальцы. – Что? Эй, подожди…. Эй! – руки опять показали «десять», начав сгибать по одному пальцу. Это был обратный отсчет. - С-с-той! – едва не выбросил Питер ладонь вперед, чуть не сорвавшись вниз. – Эй! – надрывал он голос. «Девять». - Как ты себе это представляешь!? Я только что чуть не умер, ты хочешь ,чтобы в этот раз, все прошло наверняка!? – его тело и голос дрожали как натянутые тросы, под дикой нагрузкой. «Восемь» Парень покачал головой. «Семь». Он посмотрел вниз. «Шесть». Темнота, откуда росли стены зданий, показалась той самой «ноль» - точкой отсчета. «Пять». - Это... – убрал парень опору с ноги. «Четыре». - … совсем не страшно… - исчезла опора и с другой, остались только руки и болтающееся тело. «Три» - … для н а с ... Тело Питера будто взорвалось черными атласными лентами, словно снаряд из цирковой пушки, опоясав за долю секунды его всего, задушив черным цветом его крик, проникнув внутрь голоса, заставив смотреть на мир по другим углом – - углом 15° почти плашмя к стене, плюс-минус меняющийся угол при движении, в направлении того самого окна за углом, и рук, протянутых для помощи. Я лежал плашмя на полу квартиры, в которую только что ,судя по разбитому окну и осколкам на полу, вломился, и, к моему счастью, хозяева отсутствовали. - Мгм…. – промычал я, стягивая маску, потянув за ткань на подбородке. – Брр! – подернулся я от сквозняка. – Так… Так…. – барабанил я пальцами по паркету. «Это случилось опять! » - возникла желтая табличка,бледная, в совокупности с светом из окна, становилось едва читабельной. «Не опять , а снова! – не давала о себе забыть белая. – Честное слово, это наш самый идиотский из всех идиотских способов встать на «правильные рельсы» путем полного отрицания себя и глотании пилюль каждую ночь, подавляющих нашу боль ,которая напомню, такая же часть нас, как и … Ну …Хм…»- пыжилась она. «Как заяц Квики и неповторимый вкус молочного шоколада?» - предложила желтая. - Это тупо, - сел я. – У нас все получится, просто нужно больше таблеток. «Таблеток, прошу напомнить, убивающих нас, а мы бессмертны! - была бы белая табличка человеком, то точно пребольно наступила бы мне на ногу. – Мы не помним кто мы, насколько мы сильны, насколько мы …» - … Безумны, - продел я руку в маску, «проговорив» ею слово. - Это как Райан Рейнольдс в фильме «Вне себя», только в нашем случае немного наоборот, - потирал я шею, думая о том, чтобы прилечь обратно. «Он умер в конце, чувак! У нас все с о в с е м иначе!» - призывала к порядку белая. Я прилег, если не упал обратно на пол. Повернул голову вбок. Отвернулся. - Ребят… - поползли мои руки по бедрам к пистолетам. – Я же не один это вижу? Двойное рокотание в моей голове. «Совсем один, вообще-то» « I think we're alone now, There doesn't seem to be anyone around…» Я вскочил на ноги, приняв оборонительную стойку на расстоянии метра 2-ух от … этого, взведя курок, целясь в горло тому, успев достать другой рукой меч, держа его лезвием перед собой. Все мои подавляемые мной же инстинкты и реакции, словно решили взять реванш за все те почти несколько недель «отпуска», работая с утроенной эффективностью, я слышал, как аритмично билось его сердце, словно делало это , как одолжение своему владельцу, его белые-пятна глаза, словно намалеванные на скорую руку кисточкой, и тело, которые было во всех смыслах и в каждой клеточке живым, постоянно меняющее свою структуру, из-за ползающих. обвивающих его черных жгутов-лент, словно целиком состоящее из латексных нарезок… Слово «латекс» своеобразно подействовало на желтую табличку. « Мы видели одну порнуху…» - начала она знаменитую интернет-фразу. «О нет, прошу…» - взмолилась белая. «…и она начиналась точно так же», - закончила торжествуя желтая. Я усмехнулся, опустив оружие. - Кажется он спит. «Он?» «Он?» - Он, - подошел я к телу. – Это Питер, я вспомнил. Вот только не припомню такого с ним… - признаюсь, что зрелище ползающих блестящих тонких «змей» по жилистому телу молодого красивого парня подействовало на меня несколько… «У нас встал, - сказала, как смертельный приговор белая. – Не разводи сопли, просто скажи, что у нас встал». «Потыкай его, как енота палкой!» - посоветовала желтая. - Ээ, потыкать что? – прищурил я один глаз, скептично протянув. – Член? «Питера! Потыкать тело Питера!» - взбесилась белая. «Поэтому у тебя друзей нет!» - кинула семян раздора в свой же огород желтая. Я шикнул на таблички, чтобы те призаткнулись, и медленно, на цыпочках подошел к нему, остановившись в пол шаге, вытянув меч в руке, собираясь тыкнуть того острием в плечо, как вдруг, черные ленты плотным тугим кольцом обвелись вокруг лезвия , и мне понадобилась моя сила и ловкость, чтобы вовремя успеть разрезать их, не дав им смять клинок. - Ну ….О н о живо, - отрапортовал я голосам. – Хм … - провертел я меч в руке, убрав его за спину в ножны. – Хмм… - еще раз многозначительно протянул я, помассировав подбородок. – Мгм … - отошел я на максимальное расстояние от тела к окну. «Что он хочет? - спросила желтая у белой, но та проигнорировала ее молчанием. –Почему меня все игнорируют? Эй?Эй!!» - воскликнула желтая, едва не оглушив меня, если мыслью вообще можно было кричать , на следующее мое действие. Я достал оба пистолета, прокрутив их на пальцах, как Клинт Ииствуд. « О мой Бог! – не оценила белая. – Присвистни еще и цокни шпорами, ковбой!» Свист. Стук подошв одна о другую. Разочарованный вздох белой таблички. «Ты же знаешь, что так раздражаешь в конечном счете самого себя?» Короткая очередь выстрелов в тело Питера , надежно опоясанное «живым погребальным мешком», и черные ленты поймали все пули. Поймали – в прямом смысле этого слова , на каждую пулю ,как от движущейся клетки, выстрелило по одному, словно измазанному в гуталине жгуту. Не знаю, но меня это разозлило. Хоть стреляй я с закрытыми глазами из-за спины , но одна пуля, хоть вскользь, всегда задевала цель. Я стрелял целясь в голову, горло, сердце, и чем больше злости я вкладывал ,тем активнее, живее что ли становилась эта живая масса черных змей. «Мы все это видим?» - спросила желтая. «Да». - Да, - замер я, остановив пальбу, но все еще целясь. Словно тело Питера и не лежало на полу вовсе, черная масса, нарушая законы физики и гравитации этого мира, стала «стекать вверх», расти неясным силуэтом из груди парня, пока наконец я понял, что оно отращивало себе руки. Словно нарисованные толстой кистью, хаотичными неврастеническими разводами блестящей черной тушью, имитируя бесконечный тест Роршаха на компетенцию и «вменяемость»… Длинные вязкие кисти всплеснули, как всплывший со дна утопленник, решивший, что ему еще рано, и что сейчас как раз самый момент… Быстро перезарядив пушки, я продолжил стрелять, понимая, что это так же «полезно», как и мои обезболивающие. На этот раз и правда стрелял невпопад, простреливая мебель, стол, шкафы, окна, - при чем последние были моего любимого размера «американской мечты»: от пола до потолка, посыпавшиеся звонким, усиленным от большого помещения стен эхом. «Ты видел!?» - интонацией, словно повскакивающие с мест болельщики перед телевизором, во время прямой трансляции воскликнули голоса. - Видел, - кивнул я им, закинув с зажатыми пистолетами руки за голову. Я думал, дав себе 3-ех секундную паузу, наблюдая корчащиеся, скребущие по полу, как в агонии черные кисти, оставшиеся безучастными к моим мечам, пулям, но заоравшие от стекла. Звуков битого стекла. Я, немного наступив на горло самоуважения себе самому, побросал пистолеты на пол, кинувшись к столу, отломав у того ножку, тут же вышибив ближайшее стекло ею. Орудуя деревяшкой, как бейсбольной битой, я перемещался зигзагами по комнате, представляя, что я Флеш, расколачивая все, что звонко бьется, доводя до кипения нечто из гудроновых жгутов. Внезапно ,видимо надоев самому себе с криками, существо притихло, начав тихо рокотать, опперевшись руками о пол, и, - мог ли я поверить своим глазам - , вылазило из тела Питера. Как я и заявлял ранее, оно походило на жгуты, скрученную тугую смолу, закрашенную лакированным черным леску, шипящую на сковороде художественную тушь. - Хэй, мистер! – обратился я к нему, почему-то как к существу мужского пола. – Look at this one! – поманил я правой рукой, пряча левую за спиной, отступая к выбитому окну. «Что он хочет?!» «Что он хочет опять?! « Я остановился только тогда, когда увидел краем глаза позади меня движущиеся пунктиры машин и точки людей. Оно возвысилось и раздуло тюрбан надо мной, словно гигантская кобра с мерзким языком. - Smashy-crashy! – через плечо перекинул я свою ношу, ударив по существу мешком со всем битым стеклом, который я собрал в комнате, получив оглушительный треск, отрикошетивший троекратным эхом от стен, побудил змея свернуться в клубок, бешено мотая головой и вопя, как оглушенный по затылку пулей дикий кабан. Сделав шаг от окна, я подобрал с пола единственную целую бутылку, швырнув ее о пол рядом с этим, притопнув ногой сверху, и оно, задергавшись и заизвивавшись,как пиявка в никотиновой воде, оступилось, провалившись в дыру в небе. Я отряхнул руки, удовлетворенно кивнув самому себе, направившись к телу, надеюсь, что еще теплому, Питера. «Всего один вопрос… - сказала желтая. – Как ты успел собрать все битое-небитое стекло в мешок!? Когда это было, когда мы спали!?» « Вообще-то лучше было бы спросить откуда у него вообще такой огромный мешок и где он его прятал…» - как всегда баритоном .раздалось со стороны белой . - Блюмч! – издал я, сделав рукой жест, что мне это неинтересно и я отмахиваюсь от них. Белая табличка усмехнулась: «Доволен собой?» - О, да. «Чувствуешь себя крутым парнем, не оборачивающимся на взрыв?» - Точно . «Но ведь такой соблазн?» - Нет, - я притормозил. – Ни разу. – остановился. – Сука! – быстро обернулся прыжком я, убедившись, что на оконную раму не обрамляют черные жгуты. – Я все еще крутой парень. «Никто не спорит». Сделав круг возле парня, приглядываясь, как стервятники к трупу, я присел перед ним на корточки, собравшись потрепать его за плечо. «Кхм-кхм…..» - многозначительно раздалось со стороны белой таблички. Моя рука замерла в нерешительности, а потом легла за спину, обняв на всякий случай рукоять меча. - Хэй, - толкнул я его в плечо. – Питер! – ноль реакции. – Wake up, wake uo! - отбросив меры предосторожности, взял я его обеими руками за плечи, несколько раз хорошенько встряхнув так, что парень стукнулся затылком о пол. Отступив, я озадаченно упер руки в боки. – Дышит же … - поднес с палец к его носу, уловив дыхание. – Слабовато, конечно, но…. «….но? - белая табличка выступала за двоих сегодня, подначивая меня. – Давай, это будет чисто из гуманных соображений» Я тер шею, разминая ее. - Не знаю, что-то как-то…. «Чего не знаешь? Парню нужна помощь! Ну!?» Поддавшись на ( по сути свои же) провокации, я, плюнув в сторону мол «чем черт не шутит?» , горячо потер руки, и склонился над Питером, приподняв свою маску до уровня переносицы. «А если это его первый поцелуй?» - затрепетала, проснувшись, желтая. «Это не поцелуй, во-первых, а искусственное дыхание, - осадила ее пыл белая. – Ну , а даже если и так, то чтож…. Мы достаточно опытны, чтобы оставить о себе хорошее впечатление…» - Это не поцелуй, говорю вам! – отстранился я от его губ, разжав парню нос, проверив еще раз на дыхание, довольно улыбнувшись, обнаружив, что оно стало глубоким и ровным. – Так-то лучше… - провел я тыльной стороной ладони по его, начавшей розоветь от нормализовавшегося кровообращения щеке. Я цокнул я зыком. «Ради его же безопасности, - поддакивали мне таблички. – Мы просто должны удостовериться, что он не из этих мест…» - Вам мало того психологического портрета, который мы составили? – возразил я им. - «П-привет, я Питер, я умею хлопать глазками и у меня тонкие аристократические запястья»., - исказив голос до несвойственно невинного, произнес я, драматично соединив ладони, подложив их под щеку. Таблички молчали. Давящая тишина в моей голове. - Ладно! – чуть ли вырвал я парню карманы, выудив из них скудную ношу: карточка метро, 12-ть долларов бумажными и два четвертака. Я знал, что на этом не успокоюсь. – Эм …. – перебирал я в воздухе пальцами, словно вот-вот собираюсь сделать нечто запретное, но желанное. «Я не против», - сказала белая. « Same», - ответила желтая. Вздохнув, я прополз рукой Питеру под поясницу, шаря в его задних карманах, и решив, что помирать - ха-ха – так с музыкой, запустил и другую руку. - Он студент… - изучал я его студенческий билет. – Биология! – выпятил я губу, прочитав факультет. – Мы могли бы «сработаться», понимаешь меня, да? – рассмеялся я не слышавшему и , так или иначе, не понявшему бы меня Питеру, показав на себя. – Тебе чуть больше 20-ти, Паркер? – листнул я следующую и единственную станицу в билете, удостоверившись, что там больше ничего интересного, я вернул документ на место. «Воу-воу-воу, погоди-ка! - не могла не сказать желтая. – Что это было сейчас, расскажи?» - Я вернул студак в его задний карман,- процедил я сквозь зубы, вставая я колен и отряхиваясь. «Мгм-м… - тоном чернокожой полной дамы, ведущей вечернее ток-шоу, протянула белая. – Ты использовал две руки, чтобы вернуть одну вещь». - Так удобнее, ясно? – шикнул я. «Удобней параллельно помацать задницу Паркера, да-да…» - не выходила из «образа» белая. «Трижды, - как будто кивнула желтая. – Третий раз прям основательно так». Я старался уворачиваться от их слов, как от летящих тухлых помидоров, подбирая брошенные пистолеты с пола, убирая их в кобуру, направляясь к выходу. «Help, I need somebody,help, not just anybody!» - призывно раздался за спиной кавер на знаменитую песню «Битлов». Остановился. Развернулся, словно по военной выучке. Я обнаружил небольшой тонкий слайдер, болтавшийся на веревочке на груди Питера. «Гарри», - гласила надпись о входящем звонке. «Ты, как мудак, не заметил телефона под водолазкой?» - как обухом по голове белая. - Телефон звонит… - таращился я на него, словно впервые увидевший огонь. « В один конкретный момент – всегда звонит, - сказала белая. – Ну так?» «Что ты сделаешь, Уэйд?» - отступила и желтая. Кожа перчатки скрипнула в моем сжатом кулаке. Я прокашлялся, сделав голос тише. - Алло?