All was golden in the sky

When the Moon fell in love with the Sun All was golden in the sky All was golden when the Day met the Night

      Прошло столько времени с тех пор, как он появился в его жизни. Уже принято считать, что так было суждено, что это наверняка судьба, мол, без высшей воли тут явно не обошлось. Но высшая воля, вероятно, предполагала нечто другое, не то, что получилось в итоге.       Эти двое просто идеально подходили друг другу, ведь один из них был ярким Солнцем, освещающим путь каждому, кто нуждается в свете, а другой был Луной, которая ночами убаюкивала детей, спящих в своих колыбелях. Один прогонял прочь темноту, сжигая в своем свете остатки темного мира, а другой был вынужден смотреть темноте прямо в глаза. День и Ночь - они так идеально подходили друг другу. Кастиэль и Дин - те, кто могли окрасить небо в золотой.       Мужчина смотрел на ангела поверх горлышка бутылки, словно пытаясь представить себе его вкус на языке, а не остатки горечи пива. Кастиэль же, казалось, был вообще где-то в другом месте. Он смотрел куда угодно, но только не в сторону охотника. Возможно, у него в голове строились какие-то планы или он просто пытался прислушаться к небесному радио. Читать мысли по выражению хмурости на лице совершенно не получалось, а потому Дин сдался, отводя взгляд и делая небольшой глоток.       Закатное небо приятно окрашивалось в теплые тона, день отдавал последние остатки тепла и готовил мир ко сну. Винчестер романтиком никогда не был и не планировал стать, но он мог бы сказать, что небо почти золотое, - такой был цвет от закатного солнца. Мягкими лучами оно касалось всего, что было вокруг. Путалось в листьях деревьев, играя с тихим ветром; отражалось на глади воды; даже пробиралось сквозь темное стекло бутылки, которое игриво переливалось ему в ответ. Эта игра света и красок успокаивала даже буйную душу охотника на нечисть. От этого золота, мягко касающегося грязного плаща Кастиэля, становилось тише и уютнее, мир вокруг замирал, сосредотачиваясь на шуме ветра и плескании жидкости в бутылке.

So he said: “Would it be alright If we just set and talked for little while? If in exchange for your time I give this smile?”

      Летний теплый вечер, Сэмми копается в интернете, пытаясь найти, как уничтожить очередную тварь и, главное, понять, что это вообще за тварь такая. Судя по тому, что не далее часа назад он сопел в кресле, поиски продвигаются очень медленно. Но старшего Винчестера как никогда не волновало, что охота может затянутся, что его брат после раннего засыпания проснется ни свет, ни заря и будет всеми силами будить его. Сейчас его мир сосредоточился на вечернем покое, на золоте, путающимся в темных вихрах Каса, на бликах, играющих на дверях детки. Спокойствие - редкая птица для охотника, особенно для Винчестера.       В какой-то момент он перестал отдавать себе отчет в том, что разглядывает ангела уже очень давно. Тот, разумеется, старательно не обращал внимания, но от непривычки стеснялся. На Кастиэля никто не смотрел так пристально, словно любуясь. И никогда на него так не смотрел Дин, особенно с таким душевным покоем, словно сам небесный солдат был тому причиной. Дин ведь всегда напряжен, спокойствие в его душе такая редкость. Кас видит это, он ведь связан с человеком, настолько прочной связью, что сложно даже вообразить себе это. -Ты что-то хочешь? -ангельское терпение все же сдает и он поворачивается лицом к человеку, встречаясь с его взглядом. В этих зеленых глазах столько всего, что он чудом удерживается от чтения мыслей. Он ведь обещал не нарушать личного пространства. -Улыбнись, Кас, -просто просит Винчестер, без привычной ухмылочки и усмешки, явно не пытаясь шутить. Он редко бывает настолько серьезен и прост в подобных... словах. Хотя, разве он когда-то говорил подобное? -Что? -Улыбнись, говорю, ты похож на мороженную скумбрию. -А причем тут рыба?       Винчестер закатывает глаза, очевидно, возвращаясь к своему привычному состоянию и махает рукой, как бы говоря, что разговор окончен и он не желает ничего объяснять. Не говорить же в самом деле, что на одно мгновение он подумал, что улыбающийся Кас затмит красотой все то золото, что выливает на землю закат за его спиной. -Дин, ты... Хочешь, чтобы я улыбнулся? -Ты просто Шерлок, -мужчина весело усмехнулся, делая новый глоток из почти пустой бутылки. От улыбки веснушки на его лице стали немного заметнее, а солнце заставляло его забавно щурится, так, будто он сейчас будет отфыркиваться, словно еж. И ершистость самого старшего Винчестера отлично подходила под это сравнение.       Гость с небес серьезно хмурится, словно решает сложнейшую математическую задачу, а потом в один момент словно расслабляется, легко улыбаясь. Скромно, смущенно, так, что если бы Дин стоял, то он бы сразу куда-нибудь приземлился, чтобы обрести точку опоры. Это было настолько просто и обезоруживающе, что охотнику даже нечего было добавить к этому простому действию. Настолько искренним, наполненным истинным светом было это простое отражение эмоций. На фоне темнеющего неба, отдающим последние золотые лучи миру, ангел выглядел так прекрасно, что Винчестер и вовсе забыл, что он вообще-то не должен так пялится на мужика, тем более на мужика со сверхъестественными прибабахами. Однако, отвести взгляд, от чего-то, был не в силах. Он был готов потратить на эту улыбку весь остаток времени, запечатывая ее в памяти, чтобы потом, в особо тяжелые дни, когда груз проблем будет давить на плечи, вспоминать теплый летний вечер и смущенно улыбающегося ангела, с золотом, запутавшимся в темных волосах.

Well, he was just hanging around Then he fell in love And he didn't know how

      Кас неловко потупил взгляд, не в силах выдержать жадного и пристального изучения, но улыбаться стал еще шире от мысли, что вызывает у Назначенного такой интерес и такие эмоции. Ангел чувствовал, как у человека быстрее забилось сердце, как тепло разлилось у него по душе, словно медом заливая старые раны. И этому причиной был он. От этой мысли улыбка не просто стала ярче, она почти сравнилась с самим дневным светом, с солнечными теплыми лучами, ласкающими лицо в погожий день. Именно так сейчас себе описывал это Винчестер. Словами попроще, конечно, потому что в его понимании все самое важное можно объяснить достаточно просто и обычными словами, не берущими такие высоты как "судьба", "предназначение", "глубокая связь". Он не был дураком и понимал сложные, возвышенные речи, но не любил лишнее занудство. Он охотник, он солдат - и он мыслит проще. -Кас, -тихо зовет тот, кажется, он даже немного хрипит от волнения. В его сознании что-то перевернулось. Мир сузился до потрясающе прекрасного ангела и вечерней тишины. -Да? -Иди сюда.       Дин отставляет недопитое пиво в сторону и немного двигается вбок по жалобно скрипящим ступенькам, на которых он все это время сидел. Брюнет не торопиться к нему подойти, словно пытаясь отгадать замысел человека не залезая в его мысли. Одно то, что его пускают в личное пространство уже вызывало некоторые вопросы. Размышления на тему сложности человеческой души были прерваны нетерпеливым повторением просьбы, которую уже было сложно не выполнить. Стоило только Касу приблизится, как его резко потянули к себе за галстук, заставляя наклониться. И прежде, чем оба успевают подумать о том, что происходит, охотник уже касается чужих губ своими, мягко, медленно, словно он впервые целуется. Он не целует - он изучает. Запоминает трещинки на губах, странный привкус и ощущение, будто стоит только слегка укусить и проступит сладкий ягодный сок, капли которого захочется собрать языком. Он не думает о том, что делает. Он не хочет думать об этом сейчас. Он хочет думать о том, что ему отвечают. Неуверенно и неловко, боясь что-то сделать не так, но отвечают и не пытаются оттолкнуть.

But he couldn't get out Just hanging around and he fell in love

      Отпустив несчастный галстук, безбожно сбившийся из-за рывка, мужчина потянул воина небесного уже за руку, стараясь не упускать его губ и усаживая рядом с собой. Этот медлительный, почти ленивый поцелуй можно было сравнить с тем самым летним вечером, в котором небо было настолько золотым, что успокоило буйную душу охотника, а Кастиэль был настолько мил и прекрасен, что заставил признать свое поражение.       Винчестер так долго мучился метаниями по поводу неоднозначных чувств к своему ангелу, что уже и вовсе собирался вырывать волосы на голове. Несколько месяцев к ряду он чуть не срывался на крик в голос, что он не голубой, никогда не был и не будет. Усердное заверение себя в гетеросексуальности не особо помогало, особенно в последние несколько недель, когда фигура брюнета стала появляться рядом с братьями намного чаще, точнее - постоянно. Ангел никуда не девался, всюду был рядом, будто нарочно заставляя разрываться между не унимающимся сердцем и мысленным воплем "я не голубой, это все чувства, как к члену семьи". Правда тайком даже от себя Дин добавлял к этой фразе "слава Богу, что к Сэмми таких родственных чувств никогда не было". Этот пернатый подходил так непозволительно близко, как всегда забывая о личном пространстве и вспоминая лишь под тяжелым взглядом. Видит Бог, как он хотел каждый раз, чтобы ангел упрямо остался на месте, так близко, что порой их дыхание смешивалось, будто они становились единым целым. Каждая частица об этом просто умоляла, но куда убежденному гетеросексуалу слушать эти гейские бредни своего воспаленного сознания? Но теперь сознание взяло верх прежде, чем мозг начал думать. Оно вкрадчиво произнесло только что-то вроде: "Ты уже давно влюблен и ничего с этим не сделаешь".

When the Moon fell in love with the Sun All was golden in the sky All was golden when the Day met the Night

      В какой момент Дин отбросил все свои предрассудки и потащил Кастиэля к машине, на ходу стягивая с того плащ? Он и сам не понял. Ангел, очевидно, данный переход событий тоже упустил, потому что уже лежа на спине на заднем сидении Импалы, остановил рьяно рвущегося сорвать всю одежду если не разом, то как можно быстрее, человека. Встретив этот жест непонимающим и безумно обиженным взглядом, будто ему только что дали пощечину, Винчестер все же замер, в ожидании смотря в омуты невозможно синих глаз. -Дин, ты... хочешь совершить грехопадение с этим телом? -от подобной фразы и без того напряженный Дин нервно выдохнул. Сейчас только не хватало, чтобы оказалось, что ему отвечали только по незнанию того, к чему это все идет. -Я хочу совершить гре... я хочу заняться этим с тобой, Кас, а не с телом. Мне нужен ты в этом теле. Судя по нервно дрожащим рукам ему тяжело давались подобные слова, он ведь по сути в геи записывался, да еще и на добровольной основе. Он, гроза всех девчонок, просто настоящий Бэтмен, записывался в геи. Это не так просто, хоть все существо и стремится быть с ангелом. -Дин... -Только не говори, что это плохо и ты не мо... -медленно загорающаяся паника была потушена и остановлена неловким, но достаточно смелым поцелуем, на который охотник просто не мог не ответить, перехватывая инициативу. Теперь, подкрепленное обоюдным немым признанием, чувство распалялось сильнее, закипая в жилах неутолимой страстью, сравнимой с безумным голодом. Скинутые куда-то под сидение вещи, несколько оторванных пуговиц, влажные звуки поцелуев и симфония стонов. Этот теплый вечер перетекал в жаркую ночью. Линия поцелуев, начинающаяся от уха, переходящая к шее и ключицам, спускающаяся по груди, задевая напряженные соски, сходящая по животу и заканчивающаяся нежным поцелуем пупка. А затем безумное наслаждение в потемневших глазах ангела, хриплые стоны, возносящие имя охотника куда-то к небесам. Неумелые, но старательные движения языком по стволу, медленные и дразнящие движения рукой. Болезненно-сладкая растяжка на слюне и такое же болезненно-сладкое проникновение. Страсть, наполненная липкими стонами и пошлым шлепаньем тел друг о друга. Наслаждение, на которое отзывается каждая клеточка тела и разума. Оргазм, сопровождаемый звонким выкрикиванием имен друг друга. Любовь, сливающаяся в единое целое ленивым поцелуем, завершающим жаркую ночь. Признание любви, давшееся так тяжко, но оказавшееся таким долгожданным и приятным. Может быть и не стоило убиваться несколько месяцев, а стоило вспомнить о том, что ангелы бесполы? Винчестеру уже поздно об этом думать. Он уже засыпает на сидении Импалы, прижимая к себе дорогое и бесценное сокровище, рухнувшее с небес, в чьих волосах путалось закатное золото. Они окрасили это небо вместе. Ведь они так подходят друг другу. Ангел и человек. Кастиэль и Дин. Солнце и Луна. День и Ночь.