О пользе грибов

Когда мягкие выросты начали поглаживать и сжимать и без того отвердевшие соски Л’лисса, опрыскивая их тёплой слизью, тот хрипло застонал, чувствуя, как упругий ствол, покрытый плотной кожицей с бугристыми наростами, вталкивается в уже растянутый зад. В общем-то, колония «М» всегда была немного двинута на обмене генетическим материалом, но Л’лисс привык и даже приноровился: начал насаживаться на ствол, ощущая ритмичные движения внутри, и потянулся рукой к собственному члену. Колония «М» была не самой странной из разумных грибниц, среди которых жил Л’лисс. Колония «О» пыталась создавать диковинные сооружения, которые и строениями-то назвать было неловко. Колония «Д» при приближении Л’лисса начинала вырабатывать разновидность слезоточивого газа. Колония «А» постоянно пыталась показывать человеческому существу те земли, откуда он родом, но Л’лиссу было наплевать. Он покинул родную планету в тринадцать, как малолетний преступник, приговоренный к казни. Лишь чудом его капсула смертника не сгорела в атмосфере Микросписа-6 — уже потом Л’лисс узнал, что его жизнь спасло редкое вещество, содержащееся в воздушной оболочке планеты, — а упала на мягкий слой плесени. Новое имя ему дали обладавшие даром телепатии грибные колонии, но использовалось оно редко: неполные восемь лет своего пребывания на заплесневелой планете Л’лисс провел в тишине и одиночестве. Он собрал из остатков капсулы вполне сносное жилище, колония «И» поставляла ему подобие дрожжевого рациона, древовидные стебли местных растений были полны сахара, а воды на Микросписе-6 водилось в изобилии. Только вот грибные странности постоянно превращались в сюрпризы. Сейчас Л’лиссу оставалось лишь дрочить себе, пока ствол колонии «М» вбивался в его задницу. Сам дурак, нечего забредать в чужую колонию. В прошлый раз грибница «М» попробовала отыметь его в рот, но Л’лисс сблеванул, и попытки прекратились. Зато теперь хитрая плесень нашла новый выход — точнее, вход — и старательно им пользовалась. Землянин уже усвоил, что у коренных жителей Микросписа-6 подобное поведение означает уважение к собрату и желание обменяться с ним генетическим материалом. Отказаться значило стать смертельным врагом колонии, ведь кроме вегетативного размножения грибницы знали лишь один способ улучшить себя — обновление генов, неведомыми человеку способами смешивающихся в определенных органах и органеллах грибов. Дождавшись, пока отросток колонии извергнет из себя зеленоватую зернистую слизь, Л’лисс позволил себе кончить, отстраненно наблюдая, как тонкие выросты с губчатыми шишечками на концах собирают его сперму. Он понятия не имел, на кой черт гриб пытается обменяться с человеком генетическим материалом, но задавать вопросы колонии «М» было бесполезно: грибница предпочитала молчание. Выбравшись с территории озабоченной колонии, Л’лисс кубарем скатился по хлюпающему холму прямо к небольшому пруду. По краям зеркала воды бронзовой рамой вились лианоподобные растения-гидрофилы, уходившие в воду корягами корней, вокруг которых скапливались в комочки азотофиксирующие бактерии-симбионты. Пейзажи Микросписа-6 за семь лет стали привычными и родными, но землянин не уставал удивляться буйству красок при, казалось бы, скудном наборе видов. Животных здесь не водилось вовсе, лишь растения и грибы; поэтому жизнь была безопасной и тихой. Непривычно тихой после той истерии, что царила на родине Л’лисса, колонии Марций-7. Расселение по спутникам и планетам за пределами Солнечной системы ввергло человечество в хаос междоусобиц, где каждый кусок общества считал себя самым важным, ценным и привилегированным. Л’лисс, которого тогда звали иначе, был словно подхвачен волной всеобщего безумия, покорно и агрессивно следуя за другими, но никогда особо не желая ничего из содеянного. Даже то, за что его осудили — убийство с отягчающими, — он совершать не собирался. Ему казалось, что всё происходящее — дурной сон, чья-то глупая шутка, а потом он остался один с истекающим кровью человеком. Но это забылось за мирным и тихим бытом Микросписа-6. Первое время Л’лисс пытался вести дневник, но потом увлекся более нестандартным хобби: коллекционированием лишайников. Он никогда не разбирался в лихенологии, ему просто нравилось находить редкие для этой планеты виды, собирать образцы и ухаживать за ними в небольшой каменистой лощинке, где лишайники приживались легко и не соперничали друг с другом, продолжая расти. Сейчас Л’лисс, искупавшись в теплой воде озера, стремился именно туда: он недавно притащил голубовато-сиреневый куст, который приспосабливался к новому месту неохотно, не желая сосуществовать с чуждой его родной среде почвой. Добежав до холма, поросшего гигантскими кустообразными кружевами мицелия, Л’лисс замер, затем резко пригнулся и пополз в сторону, прячась за пышными кустами плесени. Он услышал звук, который могли издавать лишь самые жуткие звери во вселенной. Он услышал человеческую речь. Подобравшись поближе, Л’лисс смог увидеть, как три человека в незнакомой ему военной форме оглядываются, переговариваясь между собой. Позади них высовывался из зеленовато-коричневой топи нос малого космического корабля. Л’лисс подполз ещё ближе, чтобы разобрать, о чем разговор между чужаками... людьми, спохватился он, моими сородичами. Людьми. — Определил, что это за дыра? — поморщился солдат с неизвестными Л’лиссу знаками отличия. — Микроспис-6, сэр, — отозвался рядовой. — Экологический лидер — базидиальные грибы. — Вонючее болото, — «сэр» скривился ещё больше. — Сколько времени нужно, чтобы починить охлаждающий блок? — Три часа, сэр! Л’лисс тихо заскулил от восторга. Отлично! У него есть шанс покинуть свою грибную тюрьму. О нём наверняка забыли и считают погибшим, а значит, есть шанс прикинуться потерпевшим крушение бедолагой! — Эй! — заорал он, поднимаясь из своего укрытия. — Земляне! Вы прилетели спасти меня? — Это ещё кто? Абориген, что ли... — отчетливо пробормотал старший из отряда. — Кто вы? — крикнул в ответ на Л’лиссовы размахивания руками один из рядовых. — Мой корабль потерпел крушение! — «абориген» быстро зашагал в сторону солдат. — Мне пришлось выживать среди проклятой плесени! Чёрт возьми, наконец-то я встретил людей! В живот Л’лиссу тут же упёрлась пушка неизвестной конструкции. Но выглядело оружие весьма опасно, рисковать не хотелось. — Что такое? — разочарованно протянул Л‘лисс. — Я же землянин, как и вы... «Сэр» презрительно поморщился, оглядывая лохмотья незнакомца: — Никаких «землян» больше нет, — фыркнул он. — Мы, потомки колонистов Кориолануса-2, не признаём родства с этими червями. С какой планеты ты родом? Л’лисс моргнул, затем приготовился драпать: — Марций-7. — А, — снисходительно бросил офицер. — Вы в нашем подчинении. Оставайся здесь, как только мы починим связь, подадим сигнал — и нас наконец-то заберут с этого проклятого болота! Он потряс ногами, забрызгивая грязью штаны Л’лисса. — Мы там пошлём кого-нибудь за тобой. Нечего рабочей паре рук пропадать в этом захолустье. Мы же не можем пустить грязного «марция» в военный корабль, понимаешь? Тот закивал, сдавая назад, потом бросился бежать под дружный хохот солдат. Ещё когда Л’лисс был неразумным мальчишкой, он успел наслушаться разговоров взрослых о «чистоте крови», о том, что каждое сообщество колоний начинает отделяться от других, мнить себя лучше. О том, что агрессия по отношению к любому чужаку стала настолько частым явлением, что уже никого не удивляла. И сама мать Л’лисса назвала его в честь того, чья биография появилась во всех новостных блоках, чьи портреты висели в школе. — Мы высшая нация, — говорила она, — наша колония лучше остальных. Она не могла объяснить, почему и чем лучше, и лишь повторяла то, что транслировали везде: «Мы лучше их, мы лучше, мы заслуживаем всего тем, что мы родились здесь, а не там, мы...». И кражу свою первую Л’лисс совершил именно поэтому: потому что у носатого соседа, чьи родители лишь два месяца назад прилетели с Тулла-1, было то, чем хотел обладать Л’лисс. Видимо, теперь законы оправдали бы мальчишку. Только он был уже не мальчишкой. Была омерзительна сама мысль о происходящем, хотелось бежать прочь, к свободе, безграничному одиночеству... Ноги сами несли подальше, к уже ставшим родными колониям грибов. Л’лисс остановился перевести дух возле колонии «И», молчаливой и тихой, состоявшей из огромных переплетений мицелия, похожих на паутинные арки и колонны. Здесь было уютно и как-то привычно, Л’лисс замедлил шаг и пошёл, не глядя — ему требовалось время подумать. Но поразмышлять не вышло: со спины раздались взрывы, а телепатический эфир засорил такой визг и скрежет, что руки потянулись зажать уши — словно это помогло бы, ха! Снова бежать! Первым порывом было умчаться прочь, но Л’лисс пересилил себя. Сейчас его сородичи делали что-то, заставляющее колонии корчиться в агонии, усиливаемой телепатией, и нельзя было просто так кинуть их друг на друга. Тем более нельзя было сбежать, не узнав, что же происходит. На Микросписе-6 быстро приходило понимание того, что незнание — слабость. И Л’лисс рванул обратно. Добравшись до источника шума, Л’лисс сбавил ход и подполз поближе. Уже входило в привычку прятаться среди ставших родными зарослей от превратившихся в чужаков землян. Но открывшееся зрелище заставило гневно сжать зубы и мысленно застонать от бессильной ярости. Тупицы с Кориолануса-2 выжигали место для разгона корабля — там, где совсем недавно пышно пестрели выросты колонии «Л». Л’лисс ощутил острое чувство утраты и бешенство, будто уничтоженная колония была ему кем-то близким... А кто ему был близким? Эти звери с человеческими лицами? А кем стал сам Л’лисс, отказавшийся от человеческого имени и человеческого образа жизни? Ясно одно: надо бороться. Уничтожить, не дать этим гадам улететь. Они ведь запомнят, пришлют «спасательную» экспедицию, а там уж и обнаружат то, что спасло капсулу «смертника» от сгорания: ценное вещество в составе атмосферы, также водившееся в недрах Микросписа-6 в виде кристаллов. Но как бороться? Чем? Л’лисс попробовал телепатически связаться с колониями, но в ответ была лишь тишина. Затем пришел вызов от одной из них, полный глухой решимости — и с неожиданной просьбой. Л’лисс прикинул, чем чревато последовать зову. Затем вздохнул и помчался в сторону колонии «М». Добравшись до печально известной ему озабоченной колонии, Л’лисс ошеломленно замер. Кажется, гриб всё-таки ухитрился использовать полученный генетический материал: среди зарослей красовались странные новые образования. Они были похожи на грибы-пукалки — ткнешь такой надутый гриб, а он лопнет, обдав тебя густым облаком спор. Только эти штуки были полны мутной зернистой слизи. Л’лисс смотрел на них, внимательно и долго, пока не начал различать тёмные силуэты внутри. Силуэты гуманоидов. Один из шарообразных коконов развалился, оставив после себя оползающую гору слизи и — Л’лисс сглотнул — покрытое паутиной мицелия, словно мумия бинтами, существо. Вновь телепатический сигнал от колонии «М» прозвучал призывом к действию, и Л’лиссу пришлось подойти и помочь непонятному гибриду гриба и землянина: сорвать лишнее с лица, обнажая рот, позволяя открыться носу и желтым глазам, открыв солнечному свету зелёную кожу. Сделав первый вдох, необычное создание издало хрип, превратившийся в вопль. Дикий, первобытный вопль новорожденного с телом взрослого. Л’лисс оглянулся, заслышав какофонию криков: другие зеленокожие вылезали из слизи, уже зная, что им следует очистить лицо, и присоединялись к крику. С этим же криком гриболюди ринулись в ту сторону, где чужаки с Кориолануса-2 разравнивали себе взлётную полосу. Л’лисс предпочел наблюдать издалека. Будучи не людьми, а грибами, эти создания не страшились оружия, зато обладали огромной силой, способные дробить кости своими ударами, рвать человеческое тело на части, размазывая останки по отвердевшей от огня землян поверхности. Довольно скоро от солдат осталось лишь бурое месиво, на котором тут же начали вырастать ниточки новой колонии: ничего на Микросписе-6 не пропадало зря. Особенно — питательная биомасса. От всех колоний исходил сигнал, выражающий благодарность. Л’лисс ощущал это: мурашки по коже, радостное предвкушение чего-то приятного; но не мог понять, что именно задумала колония «М», телепатический импульс которой отличался от прочих. Грибные гибриды окружили его. Из-за множества движений с них слезла паутинка мицелия, защищавшая нежную кожу «новорожденных», но не успел Л’лисс присмотреться, как зеленокожие создания буквально облепили его. Они тёрлись о человека упругими грудями, соски которых блестели слизью; кожа их ладоней была покрыта мелкими бугорками. От них исходил терпкий запах, заставивший землянина возбужденно сглотнуть. Гриболюди стащили с Л’лисса одежду и повалили на мягкий ковер плотной плесени, а потом уже нельзя было различить, где который из них. Л’лисс хрипло стонал, когда бугристые руки начали ласкать его член; влажные пальцы, языки и неожиданно мягкие «зубы» принялись за соски, грудь, шею, пах... Ловкие гибкие пальцы, смоченные в слизи, проникли и в задний проход, растягивая, массируя изнутри, затем туда толкнулось что-то небольшое, постепенно увеличивающееся в размерах. Л’лисс стонал и извивался в этом сплетении рук, ног и тел, в этом буйстве бесстыдства. Его уже трахал гриб, но чтобы вот так... На его член насаживался то ли чей-то глубокий ротик, то ли нечто более волнующее — было уже не важно, что именно: Л’лисс вбивался в это горячее нутро до самых яиц, пока, как ему казалось, каждую клеточку его тела ласкали и возбуждали очеловеченные выросты озабоченной колонии, решившей именно таким необычным образом отблагодарить перешедшего на их сторону человека. Л’лисс не мог сказать точно, сколько это длилось. Просто в какой-то момент конструкция тел вокруг него развалилась на отдельные составляющие, оставив человека лежать на мягком покрове и созерцать часто дышащих внезапных партнёров по сексу. У порождений союза землянина с грибом было весьма странное тело. Теперь Л’лисс смог рассмотреть гриблюдей во всех подробностях. Они все оказались гермафродитами: небольшой отросток, похожий на гибрид члена с огурцом, слизистый и пупырчатый, дополнялся располагавшейся чуть ниже вагиной, сочащейся желтоватой смазкой. Следы от этой смазки до сих пор оставались на всей поверхности паха Л’лисса. Гриболюди были безволосы, зато их зелёную кожу украшал орнамент из пятен и отвердевшие выросты, похожие на чешуйки. Все прелести их физиологии Л’лисс уже испытал на себе и теперь лениво размышлял, что делать дальше. Сперва он решил выкупаться и постирать одежду. Корабль остался ржаветь среди древовидных зарослей плесени. Л’лисс перетащил с него всё ценное вроде генератора и преобразователя вещества, но улетать с Микросписа-6 он резко передумал. Новые порядки колонистов? Ха, пусть сами так живут. Пусть они забудут это мерзкое имя, что дала ему мать, высвечивавшееся на терминале в момент запуска капсулы смертника — Адольф Бланкар. Не-е-ет, теперь его зовут Л’лисс, и он ни за что не вернётся в пресловутое элитное общество. Да и одиночество ему теперь не грозит. Новые дети колонии «М» оказались весьма полезными. Л’лисс был уверен, что скоро научит их играть в шахматы. А к одному из них, названному Махот, он испытывал вполне себе романтические чувства: одного взгляда жёлто-карих зрачков хватало на то, чтобы почувствовать лёгкость в сердце и тесноту — в штанах. Люди оказались врагами, но чужаки превратились в семью, и это было охренительно.