Невероятное приключение Довакина в Апокрифе

      Вот зачем, зачем, Талос меня подери, я открыл эту чёртову книгу?       Старый Херма-Мора всё чаще и чаще в последнее время стал проявлять ко мне интерес, подсовывая свои Чёрные книги в самые неожиданные места. Но больше всего раздражает не то, что этот отвратительный даэдрический выродок никак не хочет понять, что я не собираюсь ему служить, а то, что я в который раз поддаюсь на провокацию как какая-нибудь глупая аргонианская ящерица, и открываю очередной увесистый том.       В этот раз я явно погорячился. После долгого скитания по нордским развалинам и убийства по меньшей мере нескольких десятков драугров, я, Таарин, совершенно вымотан. На могучих руках даже под перчатками чувствуются мозоли от меча, всё тело покрыто мелкими царапинами, а в ушах звенит от криков павших военачальников. Но деваться некуда, выход из Апокрифа, плана Хермы-Моры, только один — пройти все главы и получить новое запретное знание.       Сколько раз уже тут ни был, не устаю удивляться. Апокриф — громаднейшая во всём мире библиотека, хранилище самых чудовищных знаний и мечта всех учёных, магов и философов всех времён. Только вот я не люблю читать. И мне совсем неинтересны все образующие саму суть этого мира книги в однотипных чёрных переплётах, без названий и каких-либо обозначений. Я норд простой, мне что для счастья нужно? Кружка мёда, теплая постель, красивая девчушка, что скрасит долгие холодные скайримские ночи, и добротный меч за спиной. Ну, и чтобы деньги не переводились. Поэтому, собственно, и шастаю по всяким руинам, словно осоловелый, и Чёрные книги поэтому открываю. Что ни говори, а среди всего этого хлама можно найти по-настоящему ценные экземпляры, за которые торговцы готовы выкладывать целые горы золота, особенно, если не полениться и дойти до самого Солитьюда.       А ещё тут жутко. Идёшь по слабо освещённым коридорам и кажется, что ещё немного и все эти горы книг свалятся на тебя, навсегда похоронят под собой, но ты не умрёшь. Ты будешь долго мучиться, придавленный к витиеватому металлическому полу, пока не выблюешь из себя собственную душу и станешь одним из тех призраков, что бродят среди этих бесчисленных коридоров, перебирая том за томом, переставляя, упаковывая в странноватого вида сосуды. Эти призраки не прислужники строптивого божка, а законные обитатели Апокрифа. Те, кто не смог найти выхода, чью душу сожрали и переварили в этом смрадном, отвратительном месте. Ты их не видишь, но чувствуешь их присутствие каждой клеточкой своего тела и никакая броня не в состоянии защитить от бессильного оцепенения, которым они тебя заражают.       Простреленная драугром нога ужасно ноет, а залатать её нечем. Я не маг, заклинаниями школы Восстановления не владею, свитки и зелья кончились. И как назло ни в одном выпотрошенном сосуде я ничего дельного не нашёл. Похоже, мои действия возмутили одного из обитателей; слабое зеленоватое свечение лампы потухло и меня снёс в сторону неожиданно обрушившийся вихрь из вырванных страниц.       Нет-нет-нет, только не упади, только не в эту мерзкую жижу. Воды Апокрифа, ха! Да это больше похоже на желудочный сок самого Хермы-Моры, ну, или на крайний случай его жидкие испражнения. Как-то раз я уже свалился в эту дрянь и отмывался потом во всех водопадах Солтстейма. Спасибо, больше не хочу.       Пройдя две главы, я насторожился. Слишком легко. Ни одного Луркера или Искателя. Может, мы сегодня ограничимся всякими мостами-ловушками и вращающимися коридорами? Если так, то я пожалуй даже выпью кружечку хорошего эля за этого повелителя щупалец. Ох, как же хочется сейчас оказаться в какой-нибудь уютной таверне перед весело горящим очагом, усадить себе на колени симпатичную официанточку (а в том, что она сядет, я ни сколько не сомневаюсь: Довакин, как-никак, герой всея Скайрима), лапать аппетитные формы и слушать как заправский бард во всех своих красочных выражениях распинает Сынов бури вместе с Ульфриком Буревестником. Эх, красотища!       За всеми этими мечтаниями не замечаю выступа под ногами и кубарем качусь по высокой лестнице до самого низа. Ещё парочка сломанных рёбер появилась. Но все ругательства застряли в глотке, когда я увидел заветную Чёрную книгу всего в пролёте от себя. Ещё немного, совсем немного, и я выберусь из этой задницы Шора.       Я иду и иду, и иду, и ни на йоту не приближаюсь к цели. Что за? Очередная ловушка? Останавливаюсь, и осторожно делаю пару шагов, внимательно осматриваясь по сторонам. Ну точно! С каждым моим шагом коридор удлиняется, появляются всё новые и новые ряды книг. Значит, весь фокус в том, чтобы преодолеть расстояние быстрее, чем удлинится проход. И у меня как раз есть прекрасный крик в арсенале, который поможет. Ему меня ещё Седобородые на Высоком Хроттгаре научили.       «Стремительный рывок». Три слова на драконьем языке звучащие как «Вулд-На-Кест», сплетаясь в единый невероятной силы крик, переносят меня к заветной цели. Отдышавшись, я протягиваю руку к фолианту, но настойчивый топот, приближающийся ко мне, заставляет обернуться.       Шоровы кости, что за день такой? Как я умудрился потревожить Луркера? Он и при обычных обстоятельствах довольно опасный противник, а сейчас и подавно. Крик отнял почти все оставшиеся силы, я на ногах-то уже еле стою.       Поразмыслив, решаю, что лучшая тактика в моём случае — нападение. Рискованно, но я искусен в обращении с двуручным оружием, тем более, что в руках у меня не просто меч, а клинок Бладскал. Красивое, искусно выточенное длинное лезвие, испещрённое красными горящими прожилками, перетянутое пропитанной кровью врагов кожей, сшитой между собой нитями из их волос, мощная рукоять и самое главное — возможность атаковать с дальнего расстояния. Правда, зарядов в нём осталось раз-два и обчёлся, но если всё пойдёт, как я задумал, то Луркер просто свалится в зелёную жижу и потонет к чертям.       Тем временем топот стал ощутимее и чудовище наконец показалось на глаза. Огромная, раз в пять крупнее меня, человекоподобная амфибия синего цвета, с развитой мускулатурой, твёрдой чешуей по всему телу, образующей труднопробиваемую броню в самых опасных для Луркера местах, с длинными пальцами-когтями и рыбьей головой, наполовину состоявшей из пасти, полной острых клыков. Спорю на что угодно, что там их не один ряд припрятан. Но выяснять не будем, не сегодня.       Не позволяя врагу подобраться слишком близко, делаю шаг вперёд и провожу силовую атаку двумя руками, направляя меч в самый центр. Красные снопы силы формируются у основания, проходят по всей длине лезвия, становясь острее и смертоноснее, чем любая стрела выпущенная из лука, и улетают в сторону противника, намереваясь выпить пьянящий коктейль из жизненных сил амфибии. Удар достигает цели, чудище неуклюже спотыкается и становится похоже на перебравшего алкоголя орка, но не падает. Мутные рыбьи глаза навыкате загораются опасным пламенем; видимо, я переоценил свою удачливость: я потревожил не просто Луркера, я потревожил сильного Луркера. Не дожидаясь ответной реакции, провожу вторую атаку, которая должна окончательно сбить врага с ног и навсегда погрузить его в воды Апокрифа, но не успеваю. Чудище атакует быстрее, раскидывая огромные руки в стороны, изрыгая из пасти сгусток мерзкой склизкой жижи, обволакивающей меня с ног до головы, лишающей возможности вдохнуть воздуха, прожигающей стальную броню и заставляющую пятиться в тщетных попытках освободиться.       То, что я практически лишился брони, меня сейчас заботит в меньшей степени, чем адская боль в ноге или отсутствие меча в руке. Дьявол, и как я теперь буду сражаться? Голыми руками против этого бугая? И вообще, куда делась пелена?       Кое-как сфокусировав взгляд, понимаю, что сижу посреди колодца в зелёной гуще. Ещё одна радость привалила. Обычно в таких колодцах обитают два вида проблем — Луркеры и огромные тёмные щупальца, то и дело норовящие переломать ноги, ослепить или выбить из рук оружие своими хлёсткими сильными ударами. В этот раз мне повезло именно на них. Закрываю глаза, группируюсь, мысленно готовясь к удару, но вместо того, чтобы нападать, щупальца опутывают всё моё тело, поднимая на уровень подошедшего Луркера. Да что здесь вообще происходит, Талос вас побери?       Амфибия подходит вплотную, погружаясь в густую жижу по щиколотку, и я мысленно начинаю прощаться со всеми дорогими мне людьми, оставшимися по ту сторону Нирна. Смерть для норда не так уж плоха! Я снова увижу старину Кодлака и всех остальных Предвестников, а повезёт, так с самим Шором познакомлюсь! Если отсюда моя душа сможет попасть в Совнгард. Но ничего не происходит. Вообще.       Пробую двинуться, но щупальца не позволяют. Не причиняют боли, но обездвиживают. Открываю один глаз, затем другой и встречаюсь с мутным взглядом Луркера. Что-то в нём есть такое, что заставляет даже меня, бывалого воина, задрожать всем телом. И звуки какие-то странные, шуршащие... Опускаю глаза и с содроганием наблюдаю, как чешуя в районе паха медленно втягивается в пазухи рядом с основанием ног, оголяя огромный эрегированный синий член. Шоровы кости, да он величиной с мою ногу! Стоп, а почему он возбуждён? Это что, из-за меня что ли? Разве Луркеры вообще сношаются? Да я лучше до скончания времен буду тут странички перелистывать, чем позволю этому чудовищу себя изнасиловать. Он же меня просто убьёт!       Внезапно, прямо перед моим носом, Луркер во всю ширину раскрывает пасть (я был прав: клыков там аж в четыре ряда) и вырыгивает шесть небольших, относительно его размера, щупалец с присосками на концах.       Фу, ну и вонь. Такое ощущение что у него внутри сотня поношенных солдатских портков стухла.       Пока я пытаюсь глотнуть хоть немного свежего воздуха, щупальца приближаются ко мне, начиная осторожно освобождать моё тело от оставшейся одежды и попутно изучая его, оставляя за собой мокрые липкие дорожки. Это сводит с ума! Меня хотят использовать как девицу для утех, а я даже пальцем пошевелить не могу, я, Довакин, Драконорождённый, самый сильный герой во всём Тамриэле!       Похоже, я пришёлся по вкусу этому исчадию Обливиона: его довольное рокотание эхом отзывается в ушах; щупальца продолжают свой путь от длинноватых, заплетённых в мелкие косички тёмных волос на голове, проталкиваясь внутрь упрямо сжатых твёрдых губ, присасываясь к языку, нёбу, вызывая рвотный рефлекс и тут же всасывая в себя всё, чем я потчевал своё бренное тело последние три дня, оставляя противный кислый привкус; опускаются ниже, к выступавшим венами на шее, сильным рукам, накачанному торсу, не обходя вниманием ни один, даже самый мелкий шрам. Острая боль внезапно пронзает всё тело, заставляя сознание поплыть тёмными пятнами, когда Луркер присасывается к ране на ноге. Может, он подобно вампиру просто высосет из меня всю кровь и закончит на этом? Но нет, я снова не прав. Он продолжает изучение, раздвинув мои ноги, опутав одним щупальцем вялое достоинство, двумя другими присосавшись к поджавшимся яйцам. Только вот все его попытки привести меня в такое же как у него возбуждённое состояние ни к чему не приводят. Да у меня скорее на ворожею встанет, чем на это. Луркер ещё какое-то время продолжает попытки, присасываясь то к соскам, то к шее, продолжая работать с членом, но, убедившись, что ничего не добьётся, решает перейти к главному.       Резко повернув меня для своего удобства вниз головой, чудовище широко раздвигает ноги, вызывая во мне новую волну боли.       — Жалкий даэдрический выродок, только посмей коснуться меня! — Может попробовать? Один раз, последний, закричать?       Пусть и далековато, но его член прямо напротив моего лица. Этим криком я его, конечно, не убью, но по крайней мере обеспечу девственность своему заду. Решившись, набираю в лёгкие побольше воздуха и-и-и-и... С бессилием ощущаю щупальца, проникнувшие глубоко в мой рот, зафиксировавшие кадык изнутри. Вот теперь точно всё. Надеюсь, какой-нибудь прославленный бард напишет про меня балладу и в ней ни слова не будет про мою безвестную кончину.       Тем временем Луркер начал пропихиваться в сжатое колечко мышц, сначала одним щупальцем, а затем и ещё двумя, обсасывая изнутри кишки, растягивая, проверяя глубину и размер. На глазах проступили злые слёзы, но я с удивлением заметил, как член монстра стал уменьшаться. Уменьшаться и удлиняться. Нет, нет-нет-нет, пожалуйста, только не это!       Вокруг нас собралась целая толпа призраков, гудящая, предвкушающая настоящее зрелище. Я мысленно молюсь всем богам, которых только помню, а моё тело начинают медленно насаживать на длинный, сочащийся смазкой половой орган. Перед глазами разлетаются снопы искр; Луркер входит всё глубже, доставая до самого желудка, толкаясь всё сильнее и быстрее, распиная моё тело, продолжая обсасывать его своими щупальцами, издавая утробные рычащие звуки. Из-за обилия его слюны, член входит легко, и физически это практически не больно. Больно от осознания самого факта такого извращённого насилия над собой, от этой отвратительной беспомощности и не проходящих рвотных позывов. В какой-то момент вместо щупалец меня обхватывают длинные пальцы и, обдирая покрасневшую кожу, начинают насаживать туда-сюда как игрушку в просто невероятном темпе. Ещё один, последний толчок, и Луркер с рёвом изливается в меня, заполняя весь желудок, ломая оставшиеся рёбра могучими руками и затем просто выкидывает на пол как ненужный кусок мяса. Его сперма, циркулирующая по телу, рождает в голове кучу сменяющих друг друга образов, обрывков историй и портретов героев из самых разных книг, отпечатывает в мозгу огромные потоки новых знаний...       Не знаю, сколько времени я провалялся там без сознания, но когда очнулся, почувствовал себя хуже, чем когда-либо в своей не такой уж длинной, но богатой на приключения жизни. Всё тело избито и изранено, слабость не позволяет даже встать, лишь немного приподняться, но даже это саднящей болью отзывается в изнасилованной заднице. Привкус во рту настолько отвратительный, что хочется просто сдохнуть. Оглядываюсь и понимаю, что лежу в луже из спермы этого чудовища. Видимо, выблевал, пока был в беспамятстве.       — Ну надо же, мой друг, какую прекрасную картину ты порой можешь мне являть. — Певучий надменный голос заставил удивлённо поднять глаза. — Ты подтвердил догадку насчёт моих маленьких прислужников. Их в сексуальном плане не прельщает никто: ни люди, ни Искатели, ни даже собственные сородичи. Только вы, драконорождённые, можете пробудить в них столь низменные и грязные желания. С другой стороны, они никогда не забывают и о благодарности. Ты же ощутил всю силу его воспоминаний, впитал знания, которыми он так щедро тебя одарил?       Херма-Мора как всегда в виде отвратительной бесформенной бездны взирает на меня всеми сотнями своих глаз, распространяя вокруг чёрные клубы густого тумана.       — Ну что же ты, мой дорогой избранный, неужели подумал, что я позволю тебе так просто умереть? Нет, сначала ты упадёшь так низко, как раньше даже и представить себе не мог, поклянёшься мне в верности и с головой окунёшься в омут запретных знаний, что я тебе предлагаю.       — Ты, сказал мы...       — Да, верно. Мирак тоже познал необузданную страсть моих прислужников. Но он в, отличие от тебя, получал истинное наслаждение от этого действа. Подумай, может, в следующий раз тебе стоит поддаться, тогда и награда будет куда выше.       — Я скорее прямо сейчас покромсаю тебя на мелкие кусочки, чем позволю этому случиться ещё хоть раз. — Говорить получается с трудом: горло безумно болит.       Собравшись с последними силами, я уже собираюсь исполнить свою угрозу, но так же неожиданно, как появился, Принц Даэдра исчез. Только его насмешливое: «Посмотрим кто из нас в итоге окажется прав», — ещё долго раздаётся в моей и без того гудящей голове.       Опёршись на постамент, я всё-таки открываю эту чёртову книгу и перемещаюсь обратно в руины, прямо на холодный каменный пол. Будь я проклят, если ещё хоть раз открою одну из этих дьявольских книг!