Ночь Самайна

Агиски - кельтский аналог кельпи (водных лошадей), выбегают на берег в ноябре. Баньши - фейри, в которых превратились боги. Принимают любой облик. Могут убивать криком (звуком). Гвиллионы - горные фейри. Принимают вид старухи в четырёхугольной шляпе, одежде пепельных тонов, фартук переброшен через плечо, а в руках то ли горшок, то ли деревянный чан. Гурах-и-рибин ("старуха полосы") - предвестник смерти. Выглядит, как уродливая худая старуха с распущенными волосами, длинные тёмные зубы торчат изо рта, бледное лицо, могут быть крылья, как у летучей мыши. Дуллахан - аналог "всадника без головы", помощник Смерти. Одет в просторное чёрное одеяние, не расстаётся со светящейся головой, которую носит под правой рукой или на седле перед собой. У головы цвет заплесневелого сыра и вид разлагающейся плоти. Кергерайт - (дух-плакальщица) предвестник смерти, на побережьях появляется с блуждающими огоньками. Кихирает - "вестник/носитель смерти", скелет, обтянутый сухожилиями, у которых нет мяса и кожи. Кон Аннон ("свора Аннона" или "псы из преисподней") - встреча с ними предвещает смерть, но сами они не нападают на людей. Тот, кто слышит их скорбный вой, наверняка умрёт. Ланнан Ши (Яблоневая Дева) - аналог вампира, кровожадный дух, принимающий облик прекрасной девушки. Эллиллдан - блуждающие, бродячие огоньки. ------------------------------------------------------------------ В огромном холодном замке, где вольготно гуляют сквозняки, у пылающего камина сидит парень. Молодой, в общем-то, мальчик, но вот волосы... белые, как снег, позволяют усомниться в юном возрасте парня. Синие, льдистые глаза равнодушно наблюдают за танцем огня. Бывают дни, когда в этих глазах появляются эмоции, но не сегодня, не на этой неделе... Холодный порыв ветра попытался затушить надоедливое пламя. - Повелитель, всё готово. Бледная фигурка то ли эльфа, то ли фейри, а может быть призрака, преклонила колено перед парнем. - Хорошо. Можешь идти. Парень даже голову не повернул, словно всё происходящее его не интересует вовсе. Но стоило слуге скрыться, как юный Повелитель позволил себе тихий вздох. Всё это повторялось не один год с точностью до малейшей детали и успело изрядно надоесть Хэллосулу. Плавно поднявшись из кресла, Повелитель направился в Зал Совета. Нужно высказать последние пожелания, ибо потом будет поздно. Хотя... не первый год и всё равно ничего не меняется. Но "надо". Приближается Ночь Самайна, Ночь Дикой Охоты. *** Каждый знает, что в Хэллоуин нечисть выходит из своих укрытий и празднует. Некоторые помнят, что в канун Дня Всех Святых очень опасно бродить по улицам, тем более что мёртвые в эту ночь приходят к живым. Да. Расслабились жители, ведь давно в этих краях не слышался лай Гончих и эхо не отражало, многократно усиливая, диких хохот. Давно через Долину Холмов не вёл своих слуг Король Самайна. Давно здесь не проходила Дикая Охота. Жители Долины осмелели, стали выходить на улицы, наряжаться в страшные костюмы. Детвора с радостными визгами собирала конфеты, а взрослые безбоязненно открывали двери, впуская малышню. Ведьма МакГэйл лишь неодобрительно качала головой. Уж кому как ни ей знать, что в этот раз ужасный, как сама Смерть, Король Самайна поведёт Охоту через их земли. Знала. Но кто будет слушать ведьмовские бредни? Вот и веселились жители Долины, готовясь к очередному Хэллоуину. *** В ночь Самайна на землю полетели первые снежинки. Это не был полноценный снегопад и маленькие снежинки собирались в целые группы только в ямах, оврагах и других неровностях поверхности, не укрывая землю сплошным ковром. Вместе с первыми снежинками миром живых завладели сумерки. Дикая Охота началась. Первым послышался не лай Гончих и не вой Кон Аннона. Нет. Это был крик баньши. А уже после него были грозный лай Гончих и страшный вой Кон Аннона. Следом за баньши на агисках отправились Кергерайт, Гурах-и-рибин, Ланнан Ши и гвиллионы. Между ними в весёлом танце носились эллиллданы. В конце этой шумной процессии выехала чёрная карета, в которую были запряжены шесть чёрных лошадей. Правил этой каретой Дуллахан, подстегивая лошадей кнутом из человеческого хребта. Рядом с ним сидела простоволосая баньши, кокетливо придерживая синюшную фосфоресцирующую голову напарника. Отодвинув в сторону занавески из мелких косточек, на мир равнодушно взглянул Хэллосул. Не увидев ничего нового или интересного, Король Самайна задернул занавески обратно. Последним неспешно шёл Кихирает. Скелет с интересом осматривался, иногда опираясь при ходьбе на косу. Не то чтобы сей предмет так уж и был нужен Кихираету, но с косой он сам себе казался внушительнее и значительней. Ведьмы, различная нечисть и нежить традиционно устраивали шабаш и веселились. Вообще-то, Самайн не был исконно их праздником, но в эту ночь грань между живыми и мёртвыми практически исчезала. А чем это не повод устроить праздник? Вампиры радостно присоединялись к Дикой Охоте. Но живые старались веселиться подальше от тех мест, где проходит Охота. *** Весёлый визг малышни разносился по Долине. Молодёжь с громким хохотом носилась между кострами. Не было дома, который бы не освещала страшная рожица из тыквы с горящий свечой внутри. Почти не было. В небольшом домике, что стоял ближе к окраине Долины, мать и сын не переводили ценный продукт на сомнительное украшение. В их доме, как обычно горела одинокая свеча, от которой света было чуть больше, чем от горящего камина. Ни женщина, ни юноша не участвовали в всеобщем веселье. Собрав скромный ужин, они вместе накрыли стол на троих. И пусть муж миссис Коултер погиб пару лет тому назад, но приближался день поминовения и дух мужчины вполне мог посидеть с ними за столом. Вскоре поднялся сильный ветер и принёс с собой снежинки. Веселье резко затихло, а в завываниях ветра слышались голоса охотников. Молодёжь с визгами понеслась по домам. Никому не хотелось становится дичью. Удивительно, но, разодетые в страшные костюмы, дети не сильно пострадали. Даже те, кто не успел закрыться в доме и то скорее испугались, чем стали дичью охотников. Баньши носились по Долине, Гончие бросались на крепкие двери (скорее шутя, чем действительно собираясь вломится в дома), остальные же лениво высматривали тех, кто скоро умрёт и кого можно забрать с собой. Испуганно жители Долины выглядывали в окна домов, вздрагивая от каждого доносящегося из-за двери звука. Только Кэйл и Данкей Коултеры, будто не слышали ничего. *** Король скучал. Все эти селения похожи одно на другое, как-будто сделаны под копирку. Люди до банальности предсказуемы, а само действо повторяется каждый Самайн. Решив немного развеяться, Хэллосул приказал Дуллахану остановить карету. Выбравшись из тёмного чрева повозки, Хэллосул осмотрелся. До самых колёс тянулся огненный след. - Езжайте, дальше я пойду пешком. - Но, Повелитель... Баньши попыталась возразить, ведь Король поступал неразумно. Однако Дуллахан не был приучен перечить воле своего господина. Щелкнул кнут и карета унеслась вдаль. Рой снежинок окутал Хэллосула. Криво усмехнувшись, беловолосый парень неспешно направился вперёд. Пешая прогулка значительно отличалась от путешествия в закрытой повозке. Хэллосул впервые понял упорный отказ Кихирает от любого транспорта. Как-то удивительно, даже для самого себя, парень начал планировать, что будет делать в следующий Самайн. Хэллосул не замечал, как сменяется пейзаж. Из созерцательного состояния его вывел случайно врезавшийся блуждающий огонёк. Осмотрев представшую долину, Король вспомнил об огненном духе в собственном камине, захотелось тепла и танцующих языков пламени. Хэллосул направился к ближайшему дому и постучал. Каждый смертный должен знать, что в ночь Самайна непозволительно не впустить путника. Но в первом доме люди задрожали от страха и двери не открыли. Точно также отреагировали и в следующем доме. Настроение Хэллосула стремительно стало падать. Всех людей, что посмели пренебречь гостеприимством, в ближайшем будущем ждали несчастья. Только седьмая по счёту дверь распахнулась перед путником. Из тёплого дома на блондина смотрел юноша лет семнадцати-восемнадцати, болотисто-зелёные глаза обеспокоенно посмотрели на Короля. Издав странный звук (то ли ойк, то ли хрип), мальчишка бесцеремонно втащил гостя в дом. - Что ж ты... Похолодало на улице, а ты даже без рукавиц! Садись поближе к огню! Мам! У нас молоко осталось? Не старая ещё женщина с улыбкой следила за хлопочущим сыном. Медные, как и у парня, локоны выбились из причёски и скрывали часть её лица. - Осталось. Мне подогреть его? - Нет-нет. Не стоит. Я сам. Юноша унёсся в кладовку. Проследив за ним взглядом, женщина немного виновато произнесла: - Простите моего сына. Дан - хороший парень, но не умеет нормально общаться. Он правда очень переживает за Вас, господин, простите его неподобающее поведение. - Господин? - По Вам сразу видно, что Вы - аристократ. Хэллосул хотел ещё что-то сказать, когда паренёк вновь появился. Суматошно носясь по кухоньке, Данкей грел молоко, добавлял в него мёд. Он бы и глинтвейн сделал, но вот вина у них с мамой не было. Немного смущаясь собственной бедности, парень впихнул в руки гостю глиняную кружку с молоком. - Спасибо. - Растерянно произнёс блондин. - Не за что. - Ещё больше смутился Данкей. Поскольку мебели было не так и много в доме (точнее ещё один стул у камина б не поместился), рыжий пододвинул шкуру какого-то животного (теперь и не определить чья она была когда-то) и устроился на ней. Места было мало и, повертевшись немного, парень прислонился к гостю. Хэллосул не возражал. Он понял, что эта семья так и не поняла, кто он такой. И от этого Король с ещё большей теплотой вспомнил, как его буквально втащили в дом. От кружки молока с мёдом разом потеплело. Но не снаружи (тело), а где-то внутри, в душе, если такая вообще имеется у такого существа, как он. Они сидели и молчали. Молчали, пока тишину не нарушил Данкей. - Ты не местный. Издалека приехал? - Да. Издалека. Но я не приехал, а пришёл. - Издали нельзя прийти пешком! - Возмутился рыжик. - Я ехал, - задумчиво проговорил гость, - но потом решил прогуляться и вышел из кареты. - Так ты заблудился?! - "Догадался" парень. - Можно и так сказать. - Не стал спорить Король. Они ещё немного помолчали и рыжик стал выпрашивать, чтобы гость рассказал хоть какую-нибудь историю. Такой богатый парень должен их много знать. Кэйл мягко пожурила сына за приставания с глупыми расспросами, и отправилась спать. Данкей не соблазнился опустевшим стулом и остался сидеть на шкуре. Король Самайна позволил себе лёгкую усмешку и начал рассказывать "сказку": - С давних времён миром правят боги и бессмертные существа. Иногда происходит так, что рождаются дети не ставшие богами, но и не смогшие остаться просто бессмертными. Так от союза одного бога и бессмертной девы родился мальчик с "ледяными" глазами и "снежными" волосами. Родился он в морозную ночь под вой Гончих... - В Хэллоуин? - Да, в Хэллоуин. Назвали мальчика Ледяным Ветром, а боги Судьбы предрешили ему участь проводника Смерти, Короля Самайна... Данкей очень переживал за маленького Короля, принимал близко к сердцу проблемы бессмертного подростка и подозрительно блестел глазами (уж не от слёз ли?), слушая о первой Дикой Охоте. Он абсолютно не замечал, что гость ласково перебирает его волосы, а сама голова парня уже давно лежит на коленях блондина. Только когда стих бархатистый голос рассказчика, Данкей осознал в каком положении находится. Смущённо извинившись, рыжий предложил идти спать. Мысль о том, что гость попытается продолжить сегодня путь, даже не приходила парню в голову. - Правда... у меня одна кровать, но она достаточно широкая, так что мы сможем спать вместе. Встав с шкуры, рыжий парень подхватил пустую кружку и отнёс её на кухню. Не дождавшись активных действий от блондина, Данкей ухватил Короля за руку и побуксировал в маленькую, но свою собственную, спальню. Кровать была не такой уж и широкой, но поместиться вдвоём было возможно. Скинув верхнюю одежду и, на всякий случай, сняв ободок короны, который до этого был прикрыт волосами, Хэллосул залез под одеяло. Данкей снял рубашку, но брюки решил оставить. Тесно прижавшись друг к другу, они согревались. Хэллосул первым потянулся, чтобы обнять парня. Рыжик удивлялся сам себе, но продолжал прижиматься к неожиданно сильному телу путника. Первые молчаливые робкие ласки. Трудно сказать, кто из парней был их инициатором. Но вот первый поцелуй исходил от блондина. Данкей загорелся, словно спичка от этого поцелуя. Окончательно теряя голову, рыжик доверчиво льнул к ласкающему его парню. И было абсолютно всё равно, что они толком не знакомы, что оба парни и, что их могут услышать. Оба они просто истосковались по теплу, ласке, разделённым на двоих ощущениям. Для Данкея всё это было впервые, ведь местным девушкам странноватый паренёк был не интересен. Для Хэллосула... в некотором роде тоже. Секс у него был, но вот душевного тепла, как с рыжим парнем, не было. Никогда. Ласки и поцелуи перемежевались со стонами. Обоим хотелось большего. И, когда рыжик издал очередной сладкий призывный стон, блондин решился и стал готовить податливое тело к проникновению. Хэллосул прилагал не мало сил, чтобы сделать всё минимально болезненно, сдерживался от резких толчков и ждал отклика. Данкею было больно и неприятно, особенно когда в него проник член. Но вместе с тем было жгучее желание довести это дело до конца и любопытство. Эти два чувства удержали мальчишку от попыток избежать продолжения. А вскоре появилось наслаждение. С каждым толчком оно только росло. Росло и перекрывало весь негатив. Когда наслаждения стало много, очень много, Данкей стал отвечать: двигать бёдрами, прижимать к себе блондина, целовать его и призвано постанывать. И, в ответ, толчки стали резче и глубже, поцелуи страстей, а в прекрасных голубых глазах танцевало пламя. Кончили они один за другим, но так и не разжали объятия. Данкей отстранённо, сквозь сон, отметил, что лежит на блондине. Лениво мелькнула мысль, что он так и не спросил имени у гостя... нежданного любовника. *** В холодном замке Химринг стояла суматоха. Дело в том, что на рассвете, когда окончилась Дикая Охота, Король Самайна не вернулся домой. С тех пор, как Повелитель вышел из кареты и скрылся из виду Дуллахана и баньши, никто его не видел. В то, что с Королём что-то случилось, никто из его верных слуг не верил. Но всё равно подняли суматоху. В растревоженный, как муравейник, замок, вошёл Хэллосул. Половину замка он прошёл никем не замеченным. Только когда в него врезалась баньши, обитатели Химринга наконец заметили своего Повелителя. - Повелитель! Вы вернулись! - Повелитель! Как мы рады! Со всех концов замка послышались радостные крики: "Повелитель!" До этого момента Хэллосул и не подозревал, что хоть что-то значит для своих подданных. Они никогда не проявляли заботу и особое внимание к своему Повелителю, а тут вдруг такое... - Что-то случилось? - По возможности холодно произнёс блондин. Народ разом как-то смутился и все сделали вид, что ничего не произошло. А Хэллосул вспомнил нежного мальчика, которого пришлось оставить поутру. Проснувшись сегодня в одной постели с парнем, Король Самайна не хотел уходить. Но он обязан был вернуться, иначе грань между мирами так и осталась бы открытой. Но и просто так уйти Хэллосул не мог. Поэтому блондин пометил парня своей силой и оставил на память не только узор из снежинок и листьев вокруг запястья, но и кольцо на цепочке. В холодном замке было неуютно и тоскливо. Всё больше и больше великий Король Самайна скучал по тёплому, заботливому мальчику, который был единственным, кто открыл ему дверь. Его сердце рвалось назад, в Долину Холмов. А где-то там, на земле, ещё одно сердце тосковало и рвалось. Рвалось к такому холодному и одновременно горячему сердцу. Когда Данкей помогал старой... то есть пожилой... женщине в самом соку, ведьме МакГэйл, починить ступеньки на крыльце, то задрал немного рукава, чтобы не мешали. Ведьма страшно перепугалась, увидев метку Короля Самайна на руке парня. Но, успокоившись, решила, невзначай, узнать у юного Коултера о появлении этого знака. Данкей не горел желанием рассказывать кому бы то ни было о ночи Хэллоуина и своём первом сексуальном опыте. Поэтому ведьма МакГэйл узнала только время появления метки. Несколько дней промучавшись в сомнениях, женщина всё же заявилась в дом к Коултерам. Посидев немного у камина, ведьма собралась уходить и сказала: - Берегись, юноша, Король Самайна ещё вернётся за своей собственностью. - Какой собственностью? О чём вы? Женщина ничего не ответила. А Данкей наконец понял, кто был их ночной гость. Страха не было. Теперь он просто ждал, когда снова придёт Король Самайна. Растерянные призраки и духи чувствовали состояние Повелителя, но не могли понять его причину. Они-то и поделились с другими слугами своими наблюдениями. Призраки, фантомы, духи, эллиллданы, Кихирает, демоны, Кергерайт, Ланнан Ши, баньши и гвиллионы стали думать о том, как развеселить Повелителя. Дуллахан покрутил голову в руках и покинул этих ненормальных. Подобные сантименты ему абсолютно чужды. И, пока другие никак не могли придумать, что бы могло обрадовать Повелителя, Дуллахан отправился на землю. Выйдя приблизительно в месте остановки кареты, чёрный всадник направил свою лошадь по пути следования Дикой Охоты. В Долине Холмов жители в панике прятались по домам. Дуллахану было плевать на этих суетящихся мошек. Но где-то здесь был тот, кто нужен его Повелителю и он высматривал свою жертву. От одного слегка испуганного паренька исходила знакомая сила. Жертва. Не обращая больше ни на кого внимание, чёрный всадник направился к жертве. Но, вопреки всем канонам, в его руке не появился меч или серп. Схватив "железной" рукой мальчишку за тёплую меховую куртку, Дуллахан затащил свою жертву на лошадь и двинулся за грань. Король Хэллосул застал своих слуг за неподобающим занятием: они сидели в его любимой гостиной и обсуждали какие-то бредовые идеи. Даже одну из светлых дев хотели привести сюда! Пытаясь сохранить невозмутимость, блондин поинтересовался: - Что это ещё за собрание, о котором мне ничего не известно? Но ему никто не ответил, за что, собственно, и получили нагоняй. Прочувственную речь прервало появление Дуллахана. - Это Ваше, Повелитель. Держите. И на руки Хэллосулу сбросил тушку парня. Данкей удивлённо крутил головой, рассматривая место, куда попал. На этот раз Король Самайна не смог совладать с эмоциями. Замерев, он испуганно ждал реакции рыжика. Ждал страха и ужаса, выражения презрения и гадливости на лице парня, осознавшего с кем он провёл ночь. Но ничего этого не было. Посмотрев на любовника, Данкей сказал: - Почему ты сам не пришёл, Ледяной Ветер? Я ждал. - А ты знал? Знал и ждал, что я приду? Рыжик кивнул. - Ведьма сказала. Чёрный всадник не стал досматривать, чем закончится встреча и отправился дальше выполнять свою работу. Остальные слуги были бы не против понаблюдать романтическую сцену подольше. Увы, но наиболее совестливые из них, такие как Кергерайт и Кихирает, силой вытолкали из гостиной любопытных, оставив Повелителя один на одни со своим мальчиком. Хэллосул ничего не замечал, кроме паренька, которого так и держал на руках, прижимая к себе. Вновь повисшее молчание больше не тяготило. Притяжение стало просто не выносимым и парни соприкоснулись губами. Но и этого было мало. Касанье губ переросло в поцелуй. С трудом оторвавшись от губ блондина, Данкей прошептал: - Надо маму успокоить. Она, должно быть, переживает за меня. - Не волнуйся. Мы заберем её сюда. Рыжий парень смущённо улыбнулся. - Опусти меня. Тебе же тяжело. - Не могу. Данкей обеспокоенно посмотрел на любимого. - Только на кровать. А так - не могу. И унёс рыжего парня в сторону своих апартаментов. Данкей обнял Повелителя за шею. В свете редких осветительных шаров блеснул ободок колечка из белого золота на пальце человека.