О погожем дне, ягодах Чокк и новой чужой тайне

      Погода была просто чудесная. Триша, бубня под нос какую-то незатейливую, но прилипчивую песенку, работала в саду. Вообще, конечно, если быть честной, то она должна была сидеть дома и перебирать сушеные ягоды Чокк, которые как-то раз принес Франк. Ягоды Чокк были довольно крупные, каждая с хорошую виноградину, но цвета они были совершенно невообразимого. Только-только сорванные (такими их и принес Франк), они были ярко-алого цвета. Но по мере того, как высыхали, становились сначала сиреневыми, потом насыщенно-фиолетовыми, а теперь были вообще темно-синими, как ночное небо в новолуние и загадочно поблескивали в темноте погреба, куда Триша их убрала накануне. С другой стороны, Трише очень уж не хотелось сейчас сидеть дома, даже когда там ее ждут ягоды Чокк. Солнце уже перебралось на другую часть неба, близился вечер, и поэтому было уже не так жарко, как днем. Дул легкий, едва ощутимый ветерок, который и нужен-то был, вероятно, только для того, чтобы листву заставлять напевно и упоенно пошелестывать. Грех дома сидеть, когда такая благодать на улице. А ягоды можно и попозже перебрать, ничего им не сделается. Франк, по крайней мере, ее ни о чем таком не предупреждал. Именно поэтому-то Триша сейчас и сновала по саду, напевая себе под нос какой-то веселый мотивчик. Большие садовые ножницы она держала уверенно и аккуратно подрезала лишние веточки кустов, что росли в их саду. Она ласково гладила подстриженный куст, утешала его, приговаривала, мол, потерпел немножко, зато какой красивый стал – загляденье. А то, поди знай, может она тут его стрижет, а ему не нравится. Не дело это, кусты обижать.       Триша так увлеклась своим занятием, что практически целиком зарылась в свои кусты, только макушка выглядывала иногда. Сидела она на корточках, чтобы удобнее было стричь и с кустами разговаривать – свысока глядя особо не наработаешься, нужно как следует видеть, что стрижешь. А то ненароком оттяпает сейчас не ту веточку – а это уже совсем никуда не годится. И пока она этим важным делом занималась, в саду появились и другие люди. Триша замерла на мгновение, услышав легкие шаги, и выглянула из-за куста. Неведомые чужие люди оказались всего-навсего Максом и Шурфом. Бывшая кошка перевела дух и хотела уже было вылезти, поздороваться, предложить чаю в саду попить всем вместе – погодка-то чудо, как хороша. Но не успела. Только-только приподнялась, но заметила вовремя, что эти двое за руки держатся и переговариваются о чем-то еле слышно. И такое у Макса при этом мечтательное выражение на лице было, а у Шурфа добродушно-снисходительное, что Триша решила не мешать им. Лучше сейчас она осторожненько прокрадется по кустам до крыльца... ну а потом... а потом придумает что-нибудь. Мешать им ей совершенно не хотелось.       - Неужели и впрямь вместе живут?.. – усмехнулся Макс, подходя к качелям. Но садиться на них сразу он не стал, дождался, пока Лонли-Локли сперва усядется, а потом плюхнулся к нему на колени. Качели трагично скрипнули, но выдюжили. А что ж им оставалось? Мешать-то этим двоим не хотелось не только Трише.       - Живут, - кивнул Шурф, одной рукой тут же обняв Макса за талию, чтобы он не свалился, а другой ухватился за качельную веревку, чтобы не свалиться самому. – И оба вполне этим довольны. Друппи, правда, порой сильно по тебе тоскует, но Дримарондо не дает ему делать это слишком часто.       - А у нас говорят, что питомцы похожи на своих хозяев, правы они, видать, - Макс откинулся назад и, устроив голову на плече у Шурфа, не упустил возможности потереться щекой о его шею.       - Так везде говорят, - отозвался Лонли-Локли, крепче прижимая его к себе левой рукой. – Мы действительно подаем своим питомцам пример, который они невольно перенимают. А те в свою очередь, подают пример нам, и мы тоже неосознанно его перенимаем. Так что уже трудно сказать наверняка, кто кого чему научил. Да и не все ли равно?       - Абсолютно все равно, - беззаботно ответил Макс, носом щекоча собеседнику скулу и ухо.       - Ты стричься из принципа не собираешься?       - Ты не поверишь, - хохотнул Макс. – Я все время забываю. Всегда почему-то находятся дела поважнее, чем стрижка.       - Ну почему же не поверю? Это вполне в твоем духе.       - А почему ты спросил? Они тебе так уж мешают? – Макс продолжал щекотать собеседника кончиком носа, на этот раз уже за ухом, чуть ли не зарываясь в его волосы. Потом он хитро прищурился и, прикрыв глаза, осторожно коснулся губами его шеи. Шурф еле заметно вздрогнул и наконец-то заметил попытки привлечь его внимание. Макс довольно ухмылялся, подставляя губы под его поцелуй, но глаза так и не открыл. Лонли-Локли тоже недовольным не выглядел, но особо усердствовать не стал.       - Не особенно мешают. Но ты бы их хоть завязывал иногда что ли, - Шурф ухмыльнулся самыми уголками губ и легонько дернул Макса за отросшую прядь. Ради этого дела ему пришлось отпустить качельную веревку, так что теперь устойчивость всей конструкции обеспечивалась только ногами Лонли-Локли, которыми он как следует упирался в землю.       - Да ну их, - легкомысленно фыркнул Макс, вновь приникая губами к шее собеседника. Однако на этот раз Шурф мягко уклонился.       - Следы останутся, - прокомментировал он, обнимая Макса второй, освободившейся, рукой. Тот сначала было недовольно надул губы, но быстро успокоился, поднимая голову и выпрямляя спину. Трише подумалось уже, что Макс сейчас встанет и уйдет. Но вместо этого он легко перекинул одну ногу и уселся лицом к собеседнику. Теперь-то Шурфу уже деваться было некуда. Триша смущенно потупилась и уставилась на неостриженную веточку, чувствуя, как к щекам активно приливает кровь. Какое-то время кошка старательно сосредотачивалась на нежной зелени листвы и трудолюбивом муравье, несущего мимо нее свою ношу, однако до ее ушей все равно доносились характерные звуки и приглушенные Максовы смешки. Когда бывшая кошка вновь осторожно подняла голову, мужчины уже просто обнимались, слегка покачиваясь на качелях. Макс выглядел еще более довольным, чем прежде, а вот Шурф наоборот казался каким-то задумчивым. Правда, задумчивость не мешала ему двумя руками крепко прижимать Макса к себе за поясницу и между лопатками. Наконец, Макс уткнулся ему в плечо лбом, вздохнул и что-то совершенно неуловимо шепнул. Шурф кивнул, и они оба слезли с качели. Но за руки держаться продолжали до того самого момента, пока окончательно не покинули сад.       Триша, щеки которой все еще пылали не хуже только-только сорванных ягод Чокк, прижала обеими руками к груди садовые ножницы и мечтательно вздохнула, поднимаясь с колен. Ни о каких кустах теперь и речи не шло – нужно было запечатать в бутылку новую чужую тайну. А потом все-таки позвать этих двоих пить чай на свежем воздухе. Погода ведь и в самом деле, чудо, как хороша.