Лишь одно страдание

Не каждому в этом мире повезло с семьёй. К сожалению, и я не являлся исключением. Мой отец – известный демон, безжалостный и беспощадный. Таким его навсегда запомню я и те, кого он убил. Моя мать – не менее известная демонесса, которая с раннего детства была пророчена этому ничтожному демону в жёны. Добрая, нежная, с чарующей улыбкой и такая красивая – такой я навсегда запомнил мать. Да, её улыбка была прекрасна. Того, кто носил имя «Сещёмару» и назывался моим «отцом», я видел нечасто. Раз в пять лет, если повезёт. Но я был благодарен ему за то, что мне не приходилось лицезреть его мерзкую морду чаще. Достаточно было и того, что мама никогда не покидала меня. Она жила вместе со мной, в том огромном поместье, из которого мой якобы отец вышвырнул меня перед смертью матери, словно заранее пророча её гибель. Должно быть, этот паршивец заранее всё продумал: он явно не хотел, чтобы я видел смерть всем сердцем любимой женщины. С самого рождения мама не отходила от меня ни на шаг. Я – тот, кому она дала жизнь и кого обязана была защищать до тех пор, пока я не стану самостоятельным и сам не смогу защищать себя от желающих мне смерти. К слову, мне довелось быть крайне знаменитым в кругу демонов и остальной чудной половинки нашего мира. Всё же я сын Сещёмару и Лейси. Этим всё сказано. С самого детства мне постоянно говорили, что я стану наследником огромной территории, которую мой отец смог со временем взять под свой контроль, поэтому давление со стороны каждого было диким. Мать всегда говорила мне, чтобы я не обращал внимания на слова и действия своего окружения. Каждый из них желал смерти как Сещёмару, так и мне. Если бы не стало единственного наследника, оставалось бы убить женщину ненавистного демона - мою мать, а там уже начинался заранее продуманный сценарий. Я никогда не хотел думать о смерти как о своей, так и того, кто именовался моим "отцом". Мысль о смерти матери даже не посещала меня. Моя уверенность в том, что Сещёмару не позволит демонам и пальцем её тронуть была слишком сильна, из-за этого я до последнего не мог заметить его холодность и равнодушие. Он ненавидел мою мать. Столь простую истину мне удалось познать лишь перед самой ее смертью. Нет смысла рассказывать всю свою жизнь, думаю, вполне будет достаточно пересказать несколько наших последних дней вместе. Они запомнились мне навсегда. </i> - Ты собрался выгнать его? - голос моей матери, как обычно, звучал спокойно, в нём не просвечивалось и нотки беспокойства, удивления или ещё каких-либо эмоций. Её вопрос заинтересовал меня, поэтому я тут же подошёл к чуть приоткрытой двери поближе. Заглянув в проём, я увидел Сещёмару, и трудно поверить в то, как сильно я был удивлён. Последний раз мне доводилось видеть его около двух лет назад. С чего бы вдруг он решил вернуться? - Хватит опекать его, - тон этого мужчины ничуть не отличался от тона моей матери. Такой же спокойный, но намного холоднее. Прежде, я никогда не замечал в его голосе столько льда и неприкрытой злости. Он злился, злился настолько сильно, что ему было крайне тяжело это скрыть. Замечу - таким его видеть мне никогда не приходилось. - Почему ты злишься? - хотя потом мама сама ответила на этот вопрос. - Призрак её существования так сильно давит на тебя? Ты снова видишь её? - мать вздохнула и подошла к Сещёмару. Как только она оказалась подле этого демона, коснулась ладонью его лица. И это удивило меня. Никогда не видел, чтобы мать соприкасалась с отцом. - Неужели я ничем не могу помочь? - Он уже не маленький. - Тебе тяжело видеть его в этом поместье? Не вижу смысла выгонять собственного ребёнка лишь потому, что твоя бывшая возлюбленная продолжает возникать в твоём сердце. Где смысл? - а вот сейчас я вообще стоял в недоумении. Он собрался выгнать меня из поместья? С чего бы вдруг? Какого чёрта? В тот момент моя голова полнилась разнообразными вопросами. Я прекрасно понимал, что Сещёмару плевать на меня, но услышать это было не столь приятно. Стало так мерзко. Он же мой отец, разве не должно быть в его сердце места и для меня? Но самое отвратительное было то, что ко всему к этому приплели ещё и какую-то бывшую. Тогда я ещё не знал, да и не было до этого никакого желания узнавать о том, что было у этого демона в прошлом. Но по истечению времени мне удалось узнать, и лишь после этого я переосмыслил все воспоминания иначе. Лишь тогда я смог понять, что этот демон всегда ненавидела меня и маму. Ему не нужен был никто, кроме той человеческой девчонки, что сама решила уйти к смертным. Должно быть, на него не переставая давило сожаление, осознание того, что он не смог остановить её, не смог пересилить себя и привязать рядом. И самое обидное было то, что всё это время из-за его чёртовой любви к человеку страдала моя мать. Она любила Сещёмару. Вероятно, любила его сильнее, чем кто-либо. Почему же он не мог довольствоваться тем, что у него было? Почему он хотел ту, что ему уже никогда не заполучить. Она ведь мертва! Она бросила его, уйдя к другому человеку! Мне никогда не удастся понять всей жадности этого демона. - Она здесь не при чём,- казалось, Сещёмару сдерживался из последних сил, чтобы не ударить мою мать. - Куросу уже пора начать жить самостоятельно. - По-твоему, здесь он не может начать жить самостоятельно? - Ты постоянно опекаешь его, - злость так и сочилась из этого демона. Должно быть, нежелание моей матери отпускать меня, выводило его из себя ещё сильнее. - Если твой отец и мать вышвырнули тебя в этот огромный мир, когда ты был ещё ребёнком, я не позволю этого сделать с Куросу. Мало того, что этому дитю не повезло с родителями, так ты ещё и вышвырнуть его отсюда хочешь? - мать тоже еле сдерживалась, чтобы не закричать. Первый раз мне довелось увидеть её такой… беспомощной. Казалось, словно на её лице, что не всегда было подвластно эмоциям, начали появляться разнообразные их очертания. - Лейси, - грозность его голоса пугала. - Он уже не ребёнок. - Он демон, - дрожащим голосом произнесла мать, - демоны остаются детьми как минимум до пятидесяти лет своей жизни, - она вновь вздохнула, - а ему всего лишь шестнадцать. Я подарила ему жизнь всего лишь шестнадцать лет назад. - Это ничего не меняет, - стоял на своём Сещёмару. - Не забирай у меня сына! - закричала мама, да так сильно, что от этого душераздирающего вопля моё сердце крепко сжалось, заставив меня первый раз в жизни испытать боль. Внутри начала закипать злость. Это был первый раз, когда я искренне разозлился на отца. - Это ведь из-за неё ты всегда забирал у меня то, к чему я привязывалась или что я любила. Тебе своей боли недостаточно? Зачем ты пытаешься ещё и меня утащить за собой? - Что бы ты ни говорила, завтра он уйдёт из этого места, - это решения не подлежало обжалованию. Матери хватило секунды, чтобы понять это лишь по одному выражению лица своего мужа. Его лицо заставило и меня застыть, обливаясь холодным потом. Разве можно сказать что-то против такому, как он? Сейчас, переосмыслив всё это вновь, я навсегда понял, что если бы мама сказала тогда ещё хоть слово, то он бы точно убил её. Должно быть, она тоже понимала это: её жизнь для него ничего не значила. Тогда и сейчас он думал лишь об одной - о человеческой девчонке, которой удалось полностью присвоить себе его сердце. Сещёмару сходил с ума - это то, что любой мог сказать. От той двери я ушёл на негнущихся ногам. Это было так мерзко - я до чёртиков перепугался. Мой отец казался настолько пугающим, что мне ничего не удавалось сделать с испуганными мыслями в моей голове. Большего страха за всё своё время пребывания в этом мире я не испытывал. С этим страхом пришло много новых эмоций. Я никогда прежде не видел свою мать настолько «эмоциональной». Её глаза, что обычно не приветствовали эмоции, внезапно налились ими. Не знаю даже, что выглядело ужаснее: разгневанный Сещёмару или мать, почти потерявшая контроль над своими эмоциями. - Куросу, - из-за раздумий, что не собирались покидать моей головы, я даже не заметил, как мать вошла в комнату. Я обернулся в надежде увидеть на её лице всё те же эмоции. К сожалению, лицо матери стало прежним: лёгкая полуулыбка, неэмоциональное выражение лица и ничего не отражающие глаза. - Что-то случилось? – прежде, я никогда не задавал подобные вопросы, но в этот раз мне приходилось чётко осознавать всю ситуацию. - Да, - мать кивнула, подойдя ко мне поближе, - нужно поговорить. Я навсегда запомнил то, с каким безразличием мать передавала мне слова отца. В течение нескольких часов мне нужно было покинуть это поместье. Никого не волновало, куда я пойду и что мне делать в мире, в котором мне некуда вернутся. Лишь тогда я в полной мере понял слова матери. Сещёмару всегда был один в этом необъятном мире. Вероятно, на его пути попадались те, кто мог скрасить это одиночество, но у него никогда не было того места, куда он мог вернуться. Должно быть, и того, к кому он мог вернуться - у него не было. Кроме неё. Той девушки, о которой говорила моя мать. Какая-то неизвестная мне бывшая, что настолько сильно засела в сердце и мыслях отца, что не переставала его тревожить и по сей день. Не буду врать. Я не горел желанием уходить из этого места. Я вовсе не боялся того мира, что ждал меня за оградой: меня больше пугала мысль о том, что мама останется здесь совсем одна. Пусть эта женщина всегда молчала, но одиночество для неё было самым невыносимым и болезненным наказанием. Сещёмару, вероятно, тогда хотел именно «наказать» мою мать, отбирая её у меня. Теперь у меня нет права возвращаться в то место. Возможно, у меня его никогда и не было. Провожала меня лишь мать. Этот чёртов демон даже не соизволил выйти и сказать пару напутственных слов своему сыну. Я и мама понимали, что снаружи меня уже поджидала куча ненавистников. Мне нельзя никому доверять, потому что каждый будет рад моей смерти, следовательно, нужно ждать ножа в спину. Нужно было быть готовым к любым развитиям событий. К несчастью, я готов не был. Переосмысливая ситуацию снова и снова, я не понимал – какой смысл этому демону был выгонять меня из поместья? Он не видел меня. Я не мешал ему. Выйти наружу я мог всегда, да, конечно, долго мне там задерживаться не приходилось. Но если заглянуть наперёд, вспомнить о том, что произошло на следующий день после моего ухода. Всё встаёт на свои места. Вот только единственное, что и правда, не укладывалось в моей голове: зачем Сещёмару было убивать мою мать? Она, так же как и я, вовсе ему не мешала. Эта женщина лишь смиренно ждала его возвращения. С её уст ни разу не слетело слов упрёка. Она так сильно любила его! Чёрт! Почему? Почему Сещёмару? Что мама сделала тебе такого, что ты решил убить её?! *** - Сможешь ли ты ответить мне на этот вопрос? – Куросу обернулся в сторону Рин. Глаза его было наполнены таким болезненным сожалением, что у девушки начало заходиться сердце. Она выслушала лишь часть рассказа, но понять ничего не смогла. Смерть бывшей жены Сещёмару действительно каким-то образом связана с ней? Нет. В рассказе Куросу не было ничего, что могло бы обвинить Рин в смерти этой женщины. - Должно быть, ты очень сильно любил её, - на выдохе произнесла Рин и поспешила отвести взгляд. - Со временем чувства любви притупляются, но вот чувство ненависти остаётся навсегда. Сейчас, я просто хочу смерти этому гадёнышу! И смерть матери, возможно, уже и не стала важной причиной. - У него, - Рин замолчала, но через пару секунд вновь заговорила, - должны были быть свои причины.