Определённый научный Технолог

      Хорошо в деревне летом.       Солнышко светит, птички поют, воздух чист и свеж — настоящий рай, идеальные условия для отдыха, как телом, так и душой.       Разумеется, на вкус и цвет товарищей нет. Городской житель, каковым являлся сидящий на скамейке подросток, одетый в шорты, кроссовки и майку с надписью «2+2=6 и не волнует», в некотором недоумении взирал на окружающее безобразие. Он прекрасно понимал, что жизнь в городе и жизнь за городом — суть две большие разницы. Он знал, что «бытие определяет сознание» — если ты привык жить в глубинке, то спокойно воспринимаешь бездорожье, отсутствие многочисленных магазинов с товарами и невозможность выхода в Интернет без помощи спутниковой связи. Хотя последнее уже редко где встретишь — глобальная информатизация общества идёт полным ходом, без контакта с Сетью оставаться на плаву в современном мире очень трудно.       Но всё же встречаются такие реликты ушедшей эпохи. Деревня на три десятка бревенчатых домов, единственный универмаг в радиусе десяти километров. Неподалёку речушка и густой лес. Почти полное отсутствие информационных помех — сиречь рекламных вывесок, звуковых объявлений, шума двигающегося туда-сюда автотранспорта. В общем, дикое, глухое место для делового человека, и вместе с тем — простор и благодать для того, кто ищет укромный уголок для «ухода в себя».       Ещё раз оценив окружающие виды, подросток прикрыл глаза и сосредоточился на происходящем внутри лежащего на его коленях портфеля. Со стороны могло показаться, что он просто присел вздремнуть — несколько необычно, но чего только в жизни не бывает? Вот приехал человек из города, набрался впечатлений, теперь решил «переварить» их в спокойной обстановке. На улице почти нет прохожих, все заняты своими делами, никто не станет мешать отдыхающему.       Тем временем, лежащий в портфеле прибор издал звуковой сигнал, извещающий о включении и окончании загрузки. Повинуясь воле хозяина, запустилась первая программа, вторая, третья… через минуту лицо сидящего скривилось от напряжения. Пробормотав какое-то ругательство, он открыл глаза, расстегнул портфель и достал из него самый обычный с виду ноутбук, серебристого цвета, с логотипом «ASUS» на верхней плоскости. Подняв крышку, подросток стал изучать происходящее на экране, и, судя по удивлённо взлетевшим вверх бровям, результат его занятий оказался сильно отличающимся от ожидаемого.       — Не так уж я и хорош. Многозадачность по-прежнему на нулевом уровне, — тихо сказал парень, обращаясь… к ноутбуку. На секунду он замер, будто выслушивая ответ, затем усмехнулся. – Ну, если вы считаете, что это отличный результат, то спешу поделиться своими выводами — отставание от графика уже почти десять процентов, и продолжает расти. Некондиция, товарищи!       На экране компьютера тем временем сменялись разноцветные пятна, появлялись и исчезали линии, круги, квадраты и другие геометрические фигуры. Время от времени в выскакивающих у края монитора прямоугольниках отображался BSOD — «Blue Screen Of Death», «Синий Экран Смерти», означавший ошибку в ядре и прекращение работы операционной системы. Невзирая на такие категоричные сообщения, ноутбук продолжал функционировать — пусть и в непонятном, непознаваемом для стороннего наблюдателя режиме.       — Да-да, в курсе. Но выходить в Сеть нашими методами не стоит — засекут. И так по лезвию ножа ходим, нарушая что можно и нельзя, а если устроить полноценное развёртывание — получим штраф. Вернее, штраф получу я, а вас отправят на исследование и переработку к товарищу Блиновскому. И окажемся тогда мы в ж… то есть, конечно, в глубоком кризисе.       Из-под клавиатуры раздался тихий свист и пощёлкивание.       — Не бушуйте тут у меня. Давно приоритеты проверяли? Приедем в город — тогда и соединю с серваком, а пока что работайте в автономке. Задача есть, мощностей у нас хватает, а я сейчас выдохся, помочь не смогу. Что значит «ленивый администратор»?! Цыц, пакость! Смастерил же на свою голову…       Компьютерщик закрыл крышку необычного ноутбука, сложил девайс обратно в портфель, после чего поднялся со скамьи и зашагал в сторону дома бабы Люды, у которой он гостил эти две недели каникул.       Решение уехать из города было принято им спонтанно — сперва он думал, что нет смысла расставаться с привычной обстановкой. Потом, когда началось лето, появилось неожиданно много свободного времени, которое поначалу планировалось потратить на ничегонеделанье, ну и на совершенствование и тренировку своих способностей.       Выяснилось, что от безделья быстро накапливается усталость — не то чтобы он любил много работать, но тупая лёжка на кровати или беготня по улицам в поисках приключений на пятую точку потихоньку приводили в бешенство. Других серьёзных занятий на лето найти не удалось, и даже привычное место подработки на рынке внезапно закрылось по причине ушедшего в долгий праздничный загул владельца.       Чтобы не слететь с нарезки, пришлось углубляться в изучение интернет-учебников по физике, химии и программированию. Помогло ненадолго, через полмесяца он понял, что ещё чуть-чуть, и привыкший быть постоянно занятым мозг начнёт выдавать критические ошибки из-за простоя системы. Плюнув на всё, он собрал вещи и отправился в случайно выбранную деревню за городской чертой, где дал себе установку на полноценный отдых.       Гением он себя не считал, особо умным — тоже. Стремящимся к знаниям — скорее «да», чем «нет». Во всяком случае, была у него привычка искать ответы на вопросы в случае осознания своей неинформированности в той или иной области — при условии, что эти знания ему были нужны. Хотя ненужных и бесполезных знаний, как известно, не бывает, и потому что не помещалось в голову — то сохранялось на жёсткие диски, дабы потом быть тщательно рассортированным по тематике, оформленным в правильные, стройные таблицы и подключённым к самостоятельно придуманному запроснику. Таская под рукой целую библиотеку, он чувствовал себя более уверенно.       Впрочем, не знаниями определялась его сила, вернее — не только знаниями…       — О, Андрюша, сынок, чего ты такой потерянный? — спросила сидящая у крыльца старушка в платке, когда подросток подошёл к дому.       — Голова разболелась, баб Люд, думаю прилечь отдохнуть. А у вас как, всё нормально?       — Ой ты, что ж ты так, опять со своей железкой возишься! Зрение посадишь, да и головушка болит, сам сказал, беречь себя надо. У меня от болей-то таблетки есть, на полке возле холодильника, сам достанешь?       — Да всё хорошо, пройдёт. Это у меня часто бывает. У вас-то как?       — У меня отлично, вот сижу, вспоминаю. Да, Степан Сергеевич тебе спасибо передавал за телевизор — всё думал везти его в город чинить, деньги тратить, а тут ты - оп, десять минут, и снова работает.       — Мне это просто, сами знаете. Ладно, пойду в комнату.       — Знаю, как не знать, ты ж у нас этот, как его… в общем, одарённый, вот! Смотри, сынок, если помощь понадобиться — я тут как тут. А пока что сижу, да, а ты иди…       «Эх, баба Люда, советский вы человек… аж слезу вышибаете, даже неудобно становится…» — подумал Андрей, заходя под крышу и снимая обувь в прихожей. Сидящая снаружи бабушка ещё что-то продолжала тихо говорить, но он уже не слушал — привычка стариков постоянно и не очень связно комментировать окружающие события вызывала умиление и поднимала из глубины души что-то светлое и тёплое, но отвлекаться и терять время на выслушивание всех монологов? Увольте.       Степан Сергеевич, тоже местный, бывший колхозник, бывший автомеханик, нынешний пенсионер, живущий в основном на получаемые по почте деньги, оказался весьма приветливым человеком. Правда, ну очень беспокойным — если бы не это, то Андрей наверняка заселился бы к нему, потому что наличие у Степана множества всяких ненужных ему агрегатов, в том числе содержащих и электронику, располагало к организации планомерной тренировки свои возможностей и переделыванию полученных образцов по принципу «очумелые ручки».       Увы, бабушка Люда была гораздо тише, и не рвалась постоянно задавать вопросы, что и как подросток делает со своей (и не только своей) техникой — чем не мог похвастать дядя Степан. К тому же хозяйка дома делала вкуснейший сок из купленных в магазине яблок, и возможность выпить поутру стакан прохладного напитка оказалась одним из решающих аргументов при выборе будущей жилплощади.       — Я дома, — тихо сказал Андрей, занёс портфель с ноутбуком в свою комнату и направился мыть руки. Лезть грязными лапами в холодильник — не дело.       …Спустя полчаса он лежал на кровати, положив под голову пару подушек и накрывшись лёгкой простынкой — хоть на улице и было тепло, но не настолько, чтобы не бояться простудиться. На стоящем рядом столике лежал тихо шумящий компьютер, всё так же продолжавший анализировать имеющиеся данные, находить новые закономерности и делать выводы из полученных результатов. Заряда усовершенствованной батареи хватало почти на месяц непрерывной работы, так что парень не боялся быстро потратить энергоресурс одного из своих главных инструментов и достижений в учёбе и жизни.       Время шло…

***

      «Эсперский бум», грянувший несколько лет назад, поначалу прошёл мимо родного города Андрея Кочина.       Опыт японцев старались применить в некоторых странах — организовывались подобия А-Сити, проводились исследования и классификация способностей, разрабатывались методики по улучшению и развитию персональных реальностей. Тематика была, в общем-то, не нова, зачастую старые теории и наработки времён Холодной Войны вытаскивали из закрытых архивов, накладывали на вновь полученные сведения — и создавали собственные проекты. В Российской Федерации, наследнице СССР, создание своих «сверхлюдей» поначалу не получило поддержки государства: из-за создавшейся внутренней и внешней политической обстановки многие решения, не сулящие мгновенной выгоды, попросту не рассматривались. Небольшие же прорывы в этих областях рассматривались как случайные успехи молодых исследователей, которым всё равно было не потягаться с авторитетными седыми докторами и руководителями различных отраслей, заявлявшими, что само изучение «эсперов» — не более чем попытка основать лженауку и получить много денег на пустом месте.       Потом в Японии появились первые результаты проводимых там работ. Посмотрев на это безобразие, Президент РФ обратился в РАН с вопросом: «У них есть, а что можем продемонстрировать мы? Ничего не можем? Тогда какого чёрта сидим и ничего не делаем?» В результате полетели головы — образно, разумеется. Начались перестановки кадров как среди военных структур, направленных на добычу информации, так и структур научных, которые были призваны создать что-то своё и защитить честь страны в новой, как тогда казалось, Холодной Войне.       Чистки, снятие с руководящих должностей тех, кто упрямо цеплялся за свои догмы, реорганизация многочисленных лабораторий… Лишь после этого всё завертелось — на базе одного из старых закрытых военгородов заложили новое поселение, серьёзно расширили занятую территорию, завезли купленное и произведённое по лицензии оборудование, и начали проводить проверки среди населения страны. Почти во всех региональных центрах открылись небольшие филиалы, где за плату (а как же иначе, хе-хе?) можно было попытать счастья и провериться на наличие особых способностей.       Постепенно проект стал окупать себя — эсперы, занятые на производстве и в исследованиях, приносили неплохую выгоду себе, и стократ большую — организаторам. Российский Академгород, или, если точнее, Академ-Град, рос. Почуявшие возможность быстро и много заработать чиновники и предприниматели всех мастей и калибров потянулись в регион, чтобы вложить средства в развитие науки и технологий, и потому живущие здесь учёные, студенты и простые люди не нуждались в каком-то дополнительном финансировании — деньги и без того текли рекой.       За океаном тоже не спали. Тамошняя Академия в чём-то даже превосходила русскую, несмотря на более позднее включение в «эсперскую гонку». Впрочем, учитывая, что пальмовую ветвь первенства прочно держала Япония, и только с разрешения Совета Директоров японского Академ-Сити страны-коллеги могли самостоятельно заниматься более-менее серьёзными исследованиями, то каких-то особых порывов в духе «догнать и перегнать» ни в России, ни в США не предпринималось. Отстёгивать многомиллионные штрафы за нарушение авторских прав, незаконное использование различных изобретений или скрытую разработку очередной вундервафли никто не хотел. Японский Наукоград, а точнее — некий его покровитель, стоявший даже над Советом Директоров, смог тонко и в то же время достаточно ясно намекнуть руководителям «филиалов», что за неподотчётную самодеятельность могут последовать серьёзные меры, вплоть до внезапного физического устранения особо ретивых и непонятливых.       Непонятливых не нашлось. Текущие темпы развития и без дополнительных стимулирующих пинков превосходили самые смелые ожидания. И потому смысла дёргаться никто не видел, а кто видел — тому подкидывали на квартиру компромат или устраивали «закрытое обсуждение возникшей проблемы». Как правило, этого хватало для охлаждения пыла тех, кто недавно вступил в учёную братию и ещё не просёк генеральную линию партии — сидеть и не отсвечивать. Фамилия «Кроули» в открытую нигде не звучала, но вот возможности этого таинственного человека расписывались как поистине безграничные.       Впрочем, пытливый человеческий ум всегда найдёт лазейки, на которые наблюдатель попросту махнёт рукой. Одной из таких лазеек стал регулярный обмен студентами: формировались группы из не особо ценных, но талантливых учеников-эсперов, и посылались с дружеским визитом к соседям. Разумеется, дружественность была в некоторой мере напускной — главной целью являлся шпионаж, подсматривание технологий и методик развития ПР, ну и общий сбор впечатлений от пребывания в новой обстановке.       Небольших ежегодных делегаций по тридцать-сорок студентов, среди которых пять-семь человек имели «секретные приказы», вполне хватало, чтобы при отсутствии серьёзного противодействия собрать необходимую информацию о том, как продвигаются дела у оппонентов. Ну, это в идеале. В реальности шло интенсивное скармливание дезы, попытки пробиться через слои полуправды и откровенной лжи, и выяснение уровня осведомлённости потенциальных противников. Пресловутое «мы знаем, что вы знаете, что мы знаем», помноженное чуть ли не на несколько десятков раз.       В общем, разведки стран-участниц строили свои хитрые планы, местные резиденты постепенно понимали, что у них заезжает мозга за мозгу, а рядовые исполнители и осведомители порой и вовсе не имели представления, на кого они работают и что, собственно говоря, им нужно делать и узнавать.       Впрочем, большая часть населения всех трёх Академий мало интересовалась столько высокими и малозаметными материями. Ученики школ постигали азы науки; студенты ВУЗов шлифовали свои познания и навыки; выучившиеся специалисты искали (и находили) непыльную работёнку, часто такую, чтобы даже их невеликие возможности как эсперов были хорошим подспорьем в будущей карьере.       Писались сотни и тысячи дипломных работ. Делались потрясающие открытия в самых различных направлениях. Строились кварталы зданий под научные, жилые и развлекательные центры. Миллионы судеб неторопливо устремлялись в будущее, переплетались, создавая причудливые вязи. Кому-то не везло — и линия его жизни гасла. Кто-то добивался своих целей — и одно его желание начинало влиять на окружающих.       Планета жила. Жили простые люди и непростые эсперы. Жили кукловоды, стоящие в тени и тайно управляющие течением большинства событий. Жил главный кукловод, плавающий вниз головой в стеклянной колбе — и он тоже рассчитывал на успех своего предприятия.       Ведь всё должно идти по Плану.

***

      «Уже вечер. Это сколько я давил массу?»       «Пять часов одиннадцать минут тридцать две секунды, точка отсчёта — момент перехода в состояние сна» — пришёл тихий ответ, прозвучавший у меня в голове.       «Спасибо» — искренне поблагодарил я своих подруг, разлепил веки и медленно принял вертикальное положение.       Итак, ещё одни сутки я промаялся ерундой. Эх… вот вроде бы и перспективы у тебя безграничные — но как же лень что-то делать, если обретаешь уверенность, что ничего от тебя не денется, и впереди ещё вся жизнь. Хм, в том смысле, что «зачем напрягаться сегодня, когда есть завтра?» А завтра история повторяется…       Нет, надо заканчивать с волыной, и приступать к «погружениям». В прошлом я часто доводил себя чуть ли не до потери сознания своими тренировками — конечно, подобного я больше делать не буду. Теперь-то мне известно, что мой скилл от меня никуда не убежит, и смысла надрываться нет. Но и гонять балду, теряя сутки, тоже нельзя.       Правда, тут ещё вопрос, в каком направлении развиваться. В идеале было бы поддерживать многосторонность, но с моими моральными характеристиками и регулярным поощрением «дней бездействия системы» это трудновыполнимо.       С техникой я начал дружить, во всех смыслах, два года назад. Несмотря на собранную статистику, однозначно сказать, преуспеваю ли я в своём развитии, или же являюсь образцом человека-тормоза, было нельзя. С одной стороны владение такой способностью предполагает быстрое прогрессирование в нечто запредельное, с уходом в технологическую сингулярность. Увы, мозги на такой режим работы не заточены, а имплантов, позволяющих перенести хотя бы часть нагрузки с природного биопроцессора на процессор технологический, пока что не придумали. Или — я был в этом почти уверен — придумали, но как всегда всё засекретили по причине повышенной перспективности или опасности при использовании. А может, и того и другого одновременно — кто знает?       В общем, стать нафаршированным металлом киборгом мне в ближайшие месяцы не светило. Не то чтобы я об этом мечтал… ведь представлять можно что угодно, вплоть до превращения себя в неостановимое подобие «Скайнета» из фантастического фильма. Главное, чтобы в реальности после этого не возникли проблемы с ходом привычных и нужных занятий, как-то: учёбой, отдыхом, жизнью в целом, а также соответствием нормам закона и нравственности.       «Нравственность — дело полезное. Беда в том, что каждый понимает её по-разному. А иногда понимает и при этом в открытую отказывается принимать. — Размышляя, я выглянул в окно. Свет заходящего солнца почти не проникал сквозь преграду из древесных крон, на улице наступала темень. Нет, от прогулки придётся отказаться — неохота свернуть шею на очередном буераке. — Что делали раньше в таком случае? Присылали людей, нарушителя брали под белы рученьки, и тащили в КЗ — для проветривания мозгов. Что делают сейчас? Ооо, у нас появились варианты. Если ты никто и звать тебя никак — для тебя всё по-старому. А ежели ты эспер-пятиуровневик, способный взмахом руки закатать в бетон взвод спецназа? Эх… даже не поймёшь, то ли всё поменялось в худшую сторону, то ли наоборот, вернулось на круги своя. Ведь, как ни крути, кто силён, тот способен отстаивать свои мысли и устремления, и диктует правила для других. Закон? Порядок? Общественные нормы? Всё отходит в сторону, отступает в растерянности и панике, когда на горизонте появляется кто-нибудь вроде Армора или Заражателя. Таким на всё наплевать…»       Что ж, раз с выходом на улицу случился облом, а баба Люда непонятно где (наверное, ушла к соседке и сейчас резонирует вместе с ней… то есть, конечно же, беседует, да!), то можно спокойно заняться нужными и полезными делами. В число их входили все способы взаимодействия с техникой… в том числе и самые приятные из тех, что я себе позволял.       Можно было поиграть в компьютерные игры! Да… когда-то я любил проводить вечера за стратегиями вроде C&C. «Тибериумовые войны» оставили неизгладимый след в душе и, похоже, повлияли на мою Персональную Реальность — страсть к коллекционированию всяких устройств, приборов и приборчиков, изменённых моей силой и получивших от этого не всегда понятный дополнительный функционал, появилась у меня примерно в то время.       Правда, потом произошла трагедия — играть стало бессмысленно.       И дело вовсе не во взрослении или чём-то подобном — просто если я использовал свою способность, то сразу начинал понимать, что и как нужно сделать для достижения поставленной цели, будь то стрелялка, стратежка или новенький квест из серии «Нэнси Дрю». Пассивное чтение программного кода, декомпиляция приложений в реальном времени без влияния на работу самих приложений… короче, откровенное читерство.       Если же я играл как обычный человек, то Рейзен, Теви и Эйрин в кратчайшие сроки устраивали мне лютый, беспощадный "экстерминатус". Против лома нет приёма, против трёх искусственных интеллектов, совместно работающих в группе, нет ни одного приемлемого хода со стороны слабого человеческого мозга. Вернее как — я мог бы движением мысли перегнать вздумавший бунтовать ИИ в бессмысленный набор нулей и единиц, превратив платформу-компьютер в кусок металла. Но если соревноваться по неким общим правилам, которые хорошо известны обеим сторонам… тут оставалась значимой лишь скорость реакции, а она у электронных мозгов была на несколько порядков выше.       С геймерством пришлось завязать. Вместо этого я читал книжки, слушал музыку, и старался проводить побольше времени в обществе высокотехнологичных устройств. Иногда я предпринимал попытки сочинять программный код. Именно попытки — потому что дружелюбные подруги, не обращая внимания на категорические приказы не помогать, подсовывали мне целые куски готовых листингов. Порой доходило до того, что я мысленно ставил себе задачу, например, создать не слишком сложное графическое приложение, но способное в теории переплюнуть даже знаменитый Paint. Затем отлучался на полчаса… а когда возвращался, обнаруживал, что делать мне, в общем-то, уже и нечего – так, штрихи навести для красоты, и хоть сейчас выкладывай на школьный сайт.       «Ловушка навыка» — нечасто встречающееся явление. Случается, как правило, у тех эсперов, чьи способности способны создавать постоянно действующие, хм, артефакты. Вот взять меня — я способен контролировать, изменять, улучшать и даже уничтожать всё, что так или иначе связано с электронными технологиями, или даже то, что просто имеет в своём составе электронику. Однажды я совершил несознательный «рывок», сделал из простого ноутбука вместилище для самых настоящих ИИ, и до сих пор так и не понял — каким образом. И теперь вожусь с плодами своих усилий, не в состоянии сдвинуться с мёртвой точки.       Уничтожить своё детище рука не поднимается, отдать кому-то — душит внутренняя жаба, хомяк и банальное здравомыслие. Заставить Искины отгородиться от меня не выходит — порождения моего видения окружающего мира, моей Персональной Реальности, они по сути являются частью меня, и закрыться от их внимания (или закрыть их от моих бессознательных просьб о помощи) невозможно. Во всяком случае, профессор Прокопенко однозначно заявил, что быть «вещью в себе», независимой от своих творений, у меня теперь никак не выйдет.       Итого, пришлось частично удовлетвориться этим объяснением, и снова начать искать способы повышения своего уровня. Например, набирать опыт, подрабатывая на местном рынке в ремонтной мастерской. Хозяин заведения по прозвищу Михалыч (при этом его отчество — Фёдорович) принимал сломанную технику у клиентов, оценивал стоимость работы своими силами, затем топал ко мне, спрашивая, могу ли я сделать то-то или то-то. Нюанс — я спокойно воздействовал на конструкции, имеющие электрические цепи или что-то такое, сложность чего была немногим выше уровня лампы накаливания или простого реле. То есть ремонт и обновление чайников, миксеров, телевизоров, кухонных комбайнов и даже стиральных машин шёл «на ура». А вот починить, скажем, механические часы, или привести в нормальный вид поломанную ручную мясорубку — «это, батенька, не в нашем департаменте!»       За свою работу я получал двадцать процентов от дохода — пятую часть суммы. Данный процент был предложен мной самостоятельно… в принципе, я мог бы настоять даже на половине от получаемых денег, тем более изначально мне столько и предлагалось — но решил, что репутация слегка наивного, честного и надёжного человека, плюс одобрительное отношение со стороны Михалыча и его товарищей по мастерской всяко дороже денег. Тем более что после первого месяца совместной кооперации народ повалил толпой — слава «мастера на все руки» разошлась по многим районам Академ-Града, и количество средств, получаемое шефом, выросло на пару порядков.       А я… а что я? Сидел в отдельной комнате, попивал чай с пряниками, крутил в руках очередное нуждающееся в починке творение Бога-Машины, считал купюры, и мысленно хохотал, представляя, что будет с нашим «мастером», если правда об истинном положении дел станет достоянием общественности.

***

      Разумеется, я рассматривал и другие сферы применения своих талантов. Но вот проблема — после проведения кучи анализов Теви настоятельно посоветовала мне не лезть на рынок разработки ПО и разнообразных технических новинок. И вообще не задевать тамошних игроков. Поставив вопрос ребром — либо у меня будет спокойная размеренная жизнь, либо я получу много славы, почёта, денег и, ха-ха, геморроя на пятую точку.       Я выбрал первый вариант.       Не с моим характером и выдержкой устраивать конкурентные баталии с ребятами из «Яблока», «Мелкомягких», «Гугля» и прочих гигантов современной экономики. Быть самостоятельной единицей такого калибра я не смогу, а ходить под кем-то, не имея возможности в нужный момент взбрыкнуть и поставить свои условия… о, я прекрасно понимал, что на меня легко найдут управу. Захотят — потому что я довольно-таки ценный кадр, и найдут — потому что всего лишь человек, не имеющий каких-то особых возможностей к силовым решениям проблем. Пока что не имеющий, да.       И хоть Теви регулярно мониторит данные в Сети обо мне, а Эйрин перманентно занята придумыванием способов защиты и нападения на случай, если придётся дистанционно ломать и чистить сервера заинтересовавшихся мною компаний — всё равно следует соблюдать осторожность.       Для подавляющего большинства людей, знающих обо мне, я просто умею чинить и немного улучшать электроприборы. Для профессора Прокопенко, который руководит в Академ-Граде Институтом Развития Особых Навыков (ИРОН), все мои скрытые таланты не секрет, но у него есть понятие «профессиональной тайны» — так что с этой стороны я как за каменной стеной. Ни за какие коврижки профессор не расскажет никому, что я не просто с техникой балуюсь, но и способен, в теории, вытеснить всех оппонентов. Создать своё оригинальное ПО, спроектировать высококлассное оборудование, написать свои стандарты качества, построить на легкодоступные инвестиции собственную производственную линию, где выпускаемые изделия (не так важно, какие конкретно) будут дорабатываться и избавляться от ошибок прямо в процессе сборки…       Смастерить подобный автоматизированный конвейер — для меня вполне посильная задача. Долгая, трудная, затратная, с кучей подводных камней — но при отсутствии вставляемых в колёса палок мне это по плечу, причём в одиночку.       А вот что делать, когда соседи по бизнесу, почуяв ветер перемен, решат устроить мне «красных петухов» на предприятии и часовые бомбы на полках с моими товарами — я как-то даже и не представляю. Точнее, представляю, но на реальное воплощение всех идей потребуются миллионы сгоревших нервных клеток и сотни человеко-часов.       Мне оно нужно? Нет. Вывод? Пусть всё катится в пропасть! Я помидор и вполне доволен жизнью, хе-хе-хе.       Впрочем, особых иллюзий насчёт неосведомлённости окружающих я не питал. Ибо те, кому надо, уже наверняка в курсе, что я могу, чего я хочу, и что я буду делать в дальнейшем. Пусть девочки говорят мне, что ничего подозрительного они не заметили — для любого человека, живущего на постсоветском пространстве, фразы «органы знают всё» и «госбезопасность следит за тобой» отнюдь не пустой звук. Паранойя? Возможно. Но не факт, что никто не отметил меня в отдельном списке «галочкой», тем более что я не очень-то старательно маскируюсь. Против одноклассников, учителей в школе и прохожих вполне срабатывает. Против людей, чья профессия замечать незаметное и делать выводы на основе пары случайно полученных фактов — даже не смешно.       И то, что за мной ещё не пришли товарищи в строгих чёрных костюмах или в военной форме, всего лишь означает правильность выбранной мною стратегии поведения. Не отсвечивай — иначе попадёшь на разделочный стол.       «Как-то у меня мысли в непонятном направлении пошли. Я тут на каникулах или где?»       Сейчас я собираюсь устроить очередную тренировку — «погружение», процесс синхронизации с ИИ. Да, человеческий мозг как правило не приспособлен к вычислениям на уровне компьютеров. Но кто сказал, что нельзя создать некое общее информационное пространство, и связь, способную регулировать объём потока данных, идущих из/в голову?       В качестве мостика между мною и моей техникой — моя же способность. Я пока не знаю точно, как это получается — всё же мой второй уровень (с редкими выходами на третий) не позволяет мне сделать самостоятельный «разбор полётов» после применения скилла. Почти всё базируется на ощущениях и интуиции, а задача искинов — отслеживая изменения в моей голове при использовании навыка, пытаться построить математическую модель моих действий и их последствий. Затем, пытаясь вникнуть в полученные многоэтажные формулы и расчёты, я должен делать некие выводы, с тем чтобы потом ещё эффективней применять возможности эспера… мда.       Как видно даже на первый взгляд, это очень напоминает шаманское камлание и танцы с бубном — ведь в конечном итоге всё зависит от моего воображения и уверенности в собственных силах. Увы, других способов я пока что не придумал, а пользоваться наработками городских институтов — фактически на весь город заявить, что у меня ого-го какие запросы и, соответственно, ого-го какие таланты, раз я интересуюсь подобными вещами.       Скорее всего, я перестраховываюсь, но не зря же Рейзен регулярно обращала моё внимание на будто специально следящие за мной уличные камеры…       Что ж, начнём с простенького — дадим операционной системе задачу запустить музыкальный проигрыватель. Тем более музыка поможет настроиться на более сложные действия…