Я-попаданка!

Эвортен Калеорис, личный врач семьи Наверис сидел на диване в своей комнате и невидящим взглядом смотрел в пространство перед собой. В свои тридцать три года он многого достиг, его знали как хорошего врача и сильного мага. Многие состоятельные семьи хотели бы видеть его своим врачом. Чтобы получить от него согласие, его упрашивали, умоляли, покупали и откровенно угрожали. Хотя мужчина до сих пор не мог понять, как можно доверить свою жизнь и жизнь членов своей семьи человеку, которого склонили к сотрудничеству под угрозами. Это чистое самоубийство. Но Эвортен был непреклонен и продолжал хранить верность семье мэра города Террион. Десять лет назад он, молодой врач, выпускник Магической академии, стоял на площади «Выбора» среди других молодых специалистов и с надеждой смотрел на равнодушно проходящих мимо представителей высшего общества этого города. Он, молча, молился и клялся в вечной верности тому, кто его выберет. У молодого человека никого не было в этом мире, не к кому было прислониться и не от кого ждать поддержки. Он с замиранием сердца провожал проходящих мимо людей, с каждым следующим мгновением отчаяние всё сильнее сжимало его в своих объятиях. Всё четче вырисовывалась безрадостная картина ожидающего его будущего. Все деньги, оставшиеся от родителей, он потратил на годы обучения в академии. И если сейчас ему никто не предложит место семейного врача, не имея первоначального капитала, он будет вынужден опуститься на самое дно жизни. Пройдут годы непонимания, унижения и бесплодных попыток доказать свою состоятельность как профессионала. Никого не будет интересовать, что Калеорис с отличием закончил академию. Из собственной крови и пота предстоит ему создавать своё имя. Погрузившись в мрачные размышления, он не заметил, что уже минут пять его разглядывает элегантный мужчина, остановившийся неподалёку. Он был среднего роста, стройный, на вид лет сорока, одет в модный костюм, который ему очень шел. Его густые, коротко стриженные, черные волосы серебрились на висках ранней сединой. - Молодой человек, не уделите ли мне несколько минут вашего драгоценного времени. – с усмешкой спросил он. Эвортен вздрогнул от неожиданности. - Простите. – он сосредоточил своё внимание на мужчине. - Вы, я так понимаю, выпускник факультета Магического врачевания. Я прав? Мне необходим семейный врач. И не просто врач, а человек, который полностью сосредоточится на моей семье и будет постоянно жить в моём доме. Это вам подходит? Глаза Калеориса засветились восторгом. - Да, конечно, это вполне меня устраивает! - Замечательно, но есть ещё один вопрос. Мой шестилетний сын «симбиотик», сейчас он переживает стремительное развитие магических способностей и нуждается в постоянном наблюдение специалиста. Но я категорически не желаю, чтобы моего единственного ребёнка изучали как кролика. Это вам по силам? – он замолчал, с надеждой смотря на молодого человека. Эвортен с благоговением смотрел на своего нанимателя, не веря, что ему могло так не сказано повезти. - Конечно это мне по силам! Я углублённо занимался «симбиотиками», у меня даже есть несколько работ по этому вопросу. – проговорил он на одном дыхании. - Замечательно. Просто замечательно. Когда вы сможете перебраться в мой дом? - Да прямо сейчас. А ваши вещи?- мужчина удивлённо посмотрел на юношу. - Всё своё ношу с собой. – наклонившись, Калеорис поднял с земли чемодан. - Хорошо. Тогда давайте знакомиться. – мужчина протянул руку. - Гербериан Наверис, мэр этого города. - Эвортен Калеорис. – он с чувством пожал протянутую руку. - Ну, вот, формальности соблюдены. Идёмте, здесь недалеко. Вспоминая сейчас, по прошествии десяти лет, тот день, он до сих пор был уверен, что ему несказанно повезло, и он получил от судьбы бесценный подарок. Семья Наверис стала его семьёй. Жена хозяина умерла при родах и он до сих пор оставался один. Сын и Эвортен стали центром его вселенной. Если с сыном всё было понятно, то к себе такого отношения он понять не мог. Гербериан проявлял живой интерес ко всем его проблемам и делам, оказывал посильную помощь. А так как его положение в обществе открывало большие возможности, он мог решить любой вопрос, который возникал у Калеориса, что он и делал. Поначалу такое отношение смущало молодого человека. Он постоянно задавал себе вопрос – «Почему Гербериан так относится к нему?» Ища и не находя ответов на свои вопросы, одно время Эвортен думал, что Наверис воспылал к нему страстью. Но время шло, а на его тушку никто не покушался. Отбросив подозрения, молодой человек пустил Гербериана в свою душу. И до сих пор ни разу не пожалел об этом. Их отношения переросли практически в родственные, он очень дорожил этим. Что касается Меридейла, то они с Калеорисом очень сблизились и уж они-то точно вели себя как братья. Оба являясь единственными детьми в семье, были лишены общения с братьями и сёстрами. Получив на руки доверчивого и добродушного шестилетнего ребёнка, молодой человек просто не мог не полюбить его. Под его неусыпным вниманием и заботой Мер из ребёнка превратился в красивого юношу. Он по-прежнему доверял Эвортену и посвящал во все свои тайны и проблемы. Сейчас, Калеорис не мог себе представить жизни без этой семьи, настолько они вросли в его кровь и душу. Проблемы с Меридейлом начались, когда тому исполнилось четырнадцать лет. По установленной для «симбиотиков» схеме, в пять лет Мер был помолвлен с сыном губернатора, Коррисом Лоодейлисом. Мальчик был на пять лет старше Навериса и спокойно отнёсся к процедуре помолвки. Он снисходительно глядел на волнующегося, хорошенького, как куколка жениха. В последствии, во время обязательных непродолжительных встреч, особого внимания на жениха не обращал, считая его слишком маленьким и недостойным общения с таким взрослым собой. Всё изменилось, когда достигнув четырнадцатилетнего возраста, Меридейл покинув детскую, был вынужден регулярно появляться в светском обществе. Он быстро добился признания и уважения у молодёжи. Сверстники сразу же оценили живой ум мальчика и его не по годам трезвое видение окружающей действительности. Они часто обращались к нему за помощью в разрешении трудных ситуаций и Наверис никому не отказывал. За очень короткий срок за ним закрепилась репутация советника или судьи, без которого не могли обойтись при решении возникших проблем. Всех устраивало такое положение вещей. Всех, но только не Корриса Лоодейлиса. Теперь он вынужден был обратить внимание на своего жениха. И он его обратил. Калеорис первый заметил, что Мер изменился. Мальчик стал меньше общаться с окружающими, в доме не стало слышно его смеха. Он реже выходил из своей комнаты. Казалось, его что-то гнетёт. Но на вопрос, не случилось ли чего, неизменно отвечал, что всё в порядке. Но Эвортен не мог успокоиться, он видел, как гаснет мальчик. Увидев с какой неохотой Мер собирается на очередную светскую вечеринку, он решил тоже туда отправиться. Понаблюдав за Наверисом до конца вечеринки, ему удалось сложить все кусочки головоломки, он понял, с какой стороны пришли неприятности. Что-то происходило между Меридейлом и Коррисом. Высокий, широкоплечий красавец с платиновыми волосами явно преследовал юношу. И то, что он с милой улыбкой шептал на ушко Наверису, слегка притиснув его к стене и нависая над ним как скала, явно не было комплиментом. Было заметно, как юноша старается избежать встречи с упорно выискивающим его, Коррисом. И если ему это удавалось, то его настигали далеко не безобидные шутки и подколы преследователя. Вернувшись домой Эвортен неоднократно пытался вызвать мальчика на откровенность, но его попытки не имели успеха. Тогда он составил разговор с Герберианом, обсказав обстановку и предложил поговорить с губернатором. Но он сам понимал несостоятельность своего предложения. Корриса не в чем нельзя было обвинить, пока Меридейл не прекратит отрицать существование конфликта. Старший Наверис сам попытался поговорить с сыном, но также ничего не добился. Оставалось только дальше наблюдать за развитием событий и, подобрав удобный момент, разрулить ситуацию. Лоодейлис, стал приходить к Меру и подолгу засиживаться в комнате мальчика. После его ухода тот запирался и не хотел выходить. В голову Эвортена шипящими змеями вползли подозрения, а не домогается ли Коррис мальчика? На все прямо заданные вопросы Эвортен получал неизменное «Нет». В конце концов, его терпение лопнуло, он почти насильно осмотрел Меридейла. Но найти на его теле хотя бы крошечный синячок так и не удалось. Коррис Меридейла не трогал. Между тем Меру становилось всё хуже, и часто выпадая из реальности, он всё больше замыкался в себе. Эвортен метался как белка в клетке не находя выхода и чувствуя себя не состоятельным как врач и как друг. Он ясно понимал, что конфликт между юношами достиг критической точки и если немедленно не найти решения проблемы катастрофа неминуема. Липкий страх окутывал сознание Калеориса, не давая, ни есть, ни спать, ни просто дышать. В одну из ночей, отчаявшись уснуть, он лежал в своей кровати и бездумно смотрел в потолок, из его глаз катились слёзы, собственное бессилие убивало. Вдруг он услышал, как скрипнула дверь, в спальню тихонько вошёл Меридейл. Подойдя к кровати, он юркнул под одеяло, всем телом прижимаясь к Эвортену. - Ты не спишь? Прости, если разбудил. - Уснёшь тут с тобой. – проворчал мужчина, обняв замершего мальчика и ещё крепче прижимая к себе. - Что надоело партизанить? Решил наконец-то рассказать, что у тебя с Коррисом происходит? - Да что у нас может происходить? Коррис пытается доказать, что он круче крутого яйца и указать мне как будущему младшему мужу, где моё место. - Что же так долго молчал? Все кишки вытянул. - Злился. – быстро ответил Мер, а затем спросил. - Эвор, скажи мне, как должен поступить маг, когда после проведения магического ритуала над телом любимого человека заказчика, получает не тот результат, который ожидался? Но кроме него никто больше не видит этого. Неправильный результат внутри тела, а с наружи всё нормально. - Что за глупости лезут в твою головку? - Не увиливай. Мне интересно. - Да что тут рассуждать? Маг обязан сказать клиенту правду, какой бы горькой она не была. - Как глупо и жестоко. Я бы ни когда так не поступил – разочарованно вздохнул Мер. - А как бы ты поступил? - Я бы не стал отбирать у человека надежду. Ведь всё равно никто ничего не узнает. А ты представь, что будет с заказчиком, если он постоянно будет видеть перед собой любимого и понимать, что это только оболочка, а внутри любимого нет и вообще там кто-то другой. Ведь это может свести его с ума или убить. Скорее всего, убьет. Так в чем же здесь, ваша хваленая гуманность?- и затем тихо прошептал в ухо уже засыпающему мужчине. - Подумай, Эвор, всегда ли надо говорить правду? Знаешь, я так благодарен тебе за то, что ты так любишь меня. Я тоже люблю тебя. – мягкие губы коснулись виска и Эвортен погрузился в долгожданный спокойный сон. Утром он проснулся с первыми лучами солнца, в прекрасном настроении. Утренний прохладный воздух вливался в комнату через открытое окно, хотелось вдыхать его медленно, набирая полную грудь и также медленно выдыхать. Теплые лучики солнца блуждали по лицу, щекоча веки и нос. Мужчина сморщился и громко чихнул, он засмеялся и встал с кровати. - Ну что же вставать, так вставать. – на душе было легко. С удовольствием полежав в теплой воде, после приводя себя в порядок, он больше времени уделил своему внешнему виду. Наконец посчитав, что всё выглядит как надо, спустился к завтраку. За столом сидел Гербериан. Опустив газету, он спросил Эвортена. - А Меридейл опять не выйдет завтракать? - Пусть поспит. Мы с ним до полночи разговаривали. - Разговаривали? Он сказал, что происходит у них с Лоодейлисом? - Если верить Меру, разделение власти в будущей семье. Он сказал, что сами разберутся. - Ну, сами, так сами. Слава богам, хоть заговорил. Позавтракав, Калеорис всё же решил, отнести Меру Стакан молока и булочку. Вдруг тот захочет перекусить. Поднявшись на второй этаж, и уже почти дойдя до спальни Меридейла, Эвортен резко остановился, ледяная рука тревоги и безысходной тоски до боли сжала сердце. Прислонившись лбом к косяку, он не мог заставить себя переступить порог. Наконец набравшись мужества, резко открыл дверь и зашел в комнату. Ещё не закрыв дверь, он понял, что в этой комнате Меридейла нет. Заставив себя повернуться, мужчина увидел хрупкое тело мальчика, лежащее на спине посередине огромной кровати, аккуратно укрытое до пояса одеялом. Его руки лежали поверх одеяла. Тёмная чёлка съехала набок, открывая детское расслабленное лицо, на губах играла улыбка, его грудь под пижамой равномерно вздымалась, от тела веяло умиротворённостью, но то, что называлось Меридейлом, уже давно покинуло его. Тарелка с булочной и стаканом молока выскользнула из рук Эвортена и, встретившись с полом, разлетелась на мелкие осколки, забрызгивая все вокруг молочными каплями. В спину ударила дверь, заставляя отодвинуться в сторону и впустить взволнованного Гербериана. - Что у вас происходит? Что разбилось?- протискиваясь мимо доктора, он наступил на осколки и они заскрипели у него под ногами. - Что это? – мужчина опустил голову, рассматривая россыпь стеклянных и керамических осколков. -Ты разбил посуду? Ну, ты и медведь. У тебя, что руки косо…- Наверис замолчал на полуслове, увидев застывшее, словно маска лицо Калеориса и его взгляд полный смертельного ужаса направленный в глубину комнаты. - Эвор… - умоляюще прошептал он, цепляясь за последние крохи надежды, но уже понимая, что мир рухнул. - Эвор… прошу тебя…нет. – из последних сил проговорил мужчина, уже сам себя не слыша. Холод широкой волной окутывал тело, пробираясь внутрь и вымораживая душу. Безжалостные когти невосполнимой утраты вонзились в трепещущее сердце отца, рванув его, оставили глубокие кровоточащие раны, через которые по капле уходила жизнь. Всё вокруг кружилось и погружалось во тьму. Но ему не была дарована такая милость, как забвение. Сознание отказывалось отключаться, вновь и вновь возвращая к действительности, заставляло осознать безмерность утраты. -Ааааааа! – крик боли прорезал тишину комнаты, Гербериана выгнуло дугой, затем он согнулся в пояснице и стал падать на колени, но был подхвачен сильными руками Эвортена и прижат к крепкой груди. - Будь сильным Бери... будь сильным… - как заведённый бормотал молодой человек, казалось, что он уговаривает самого себя. Услышав этот потерянный голос и заглянув в глаза, затуманенные не пролитыми слезами, Гербериан понял, что парень близок к безумию. Он схватил его за плечи и резко встряхнув, закричал в лицо: - Очнись Эвор! Очнись, черт тебя побери! Ты же врач! Делай что-нибудь!- и схватив за руку потащил в комнату. Резко остановившись возле кровати, он с удивлением уставился на прекрасное живое лицо сына, на то, как спокойно он дышит. В израненной груди с новой силой вспыхнула надежда. Схватив теплую руку мальчика, он потянул его на себя, пытаясь посадить, но рука выскользнула из его ладони и безжизненно упала на кровать. - Не надо Бери. Меридейла здесь нет. Это просто оболочка. Его сознание уже далеко. – тихо проговорил Эвортен. - Он ушел сразу после разговора со мной. Я не понял, что он приходил прощаться. – слёзы наконец прорвались и широкими дорожками побежали по щекам, срываясь закапали на грудь молодого человека, расплываясь мокрыми пятнами на рубашке. - Ему было так больно и страшно, что он решил уйти. Но он не захотел поделиться с нами своей болью. Здесь кругом магия. Море магии. Я даже представить не мог, насколько он силён.- опустившись на колени, он уткнулся лицом в одеяло и затих. Но раствориться в своей боли и отчаяние Гербериан ему не дал. Резко потянув за руку, он поставил его на ноги. Зажав его лицо между ладоней, заставил смотреть себе в глаза и твёрдо с расстановкой произнес: - Ты. Знаешь. Что. Делать. Чтобы. Его. Вернуть? - Да. – закивал головой Калеорис – Да, я знаю, что нужно делать. - Тогда делай! Не дай ему уйти и бросить нас! - Но, я никогда этого не делал. Это очень сложный ритуал, не знаю, справлюсь ли я с Мером, он сильнее меня. - Справишься. Мальчик потратил много сил на заклинание отторжения сознания, теперь он не так силён. И помни, нам никто не поможет. Мы никому не можем сказать, что сознание Меридейла покинуло тело. Вся надежда только на тебя. Верни его! Эвортен провёл двое суток в спальне Меридейла, без воды и еды. Окно было наглухо закрыто плотной тканью, двери с обратной стороны закрыл на ключ Гербериан. Никто не должен был потревожить мага. Вокруг кровати горели магические свечи, так как прервать ритуал и заменить сгоревшие он не мог. Горящие свечи указывали сознанию, куда оно должно вернуться. Калеорис опустился на колени перед кроватью и сел на пятки. Его глаза были закрыты, а руки лежали на краю кровати, раскрытыми ладонями к верху. Погружаясь в своё сознание, он стал видеть окружающие внутренним взором. Размытые язычки пламени на свечах колыхались под неощутимыми порывами ветра, по стенам метались странные тени. По углам колебались прозрачные силуэты призраков, населявших дом, с напряжением следящих за прохождением ритуала. Они тоже любили мальчика и желали его возвращения. Эвортен это очень ясно чувствовал. Скользя по комнате внутренним взором он не находил больше ничего необычного. Время шло, а всё оставалось без изменения. Вдруг ему показалось, что он увидел едва уловимое голубое свечение на противоположной стороне кровати. Присмотревшись, он понял, что это след оставленный сознанием Меридейла. Свечение, под углом пересекая комнату, исчезало в потолке. Калеорис расслабился, его тело стало практически невесомым, из пор потянулись микроскопические нити его силы. Нити поднимались над головой, сплетались в ослепительно белую, тончайшую сеть, которая скручиваясь, сверкающей змеёй уползала по голубому следу. Прошли сутки, а след всё тянулся и тянулся, теряясь в космосе и стремясь к неизвестной точке. К середине второго дня, когда маг уже начал скатываться в забытьё, сеть вздрогнула и задергалась. Он всё-таки поймал её. Эвортен напрягся, начиная постепенно возвращать силу на место. Но всё происходило совсем не так, как им рассказывали на уроках, процесс возвращения происходил намного труднее. Казалось, что сознание мальчика бьётся сразу в двух концах сети, чем сбивало его с ритма и временами выдергивало силу назад. Сколько времени происходило это противостояние, мужчина не помнил, временами теряя сознание, он отключался, приходя в себя, снова тянул сеть. Неожиданно резко последние нити силы втянулись в него, потеряв сопротивление на противоположной стороне сети, он упал на пол. Подняться он уже был не в состоянии. Маг даже не мог посмотреть, удалось ли ему вернуть Меридейла назад. Внутри него бродила издерганная и выработанная тень силы, вызывая сильную тошноту, сотрясая тело крупной дрожью. Эвортен платил по счетам. Не имея возможности восстановиться, он медленно умирал. Краем сознания он уловил, как щелкнул ключ в замке. Услышал быстрые шаги и родные руки оторвав его от пола прижали к груди. Гербериан горячечно покрывал поцелуями лоб и руки Калеориса. Он что быстро говорил, говорил, но маг смог уловить только « Ты сделал это. Ты его вернул.» Сила. Сила горячим потоком вливалась в него, заставляя кровь быстрее бежать по венам. С трудом подняв тяжелые веки, и разлепив запекшиеся губы, он прошептал: - Осторожно Бер… я могу… тебя убить. - Убить, убить… Глупый мальчишка. Сам не умри.- Наверис поднял его на руки и осторожно положил на кровать рядом с Меридейлом. Эвортен с трудом повернул голову и посмотрел на мальчика. Над его телом проскакивали голубые искорки, иногда среди них мелькали искры солнечного света. - А это ещё, что такое? Где он этого нахватался? – но мысли ворочались в голове как киты, Калеорис не мог сосредоточится и бросив бесплодные попытки, отключился. Меридейл пролежал в коме полгода, но Эвортен чувствовал как сознание внутри него ищет привязки, пытаясь вернуться на старое место. Пролежав в коме полгода, сегодня он очнулся. Или очнулась? И что теперь ему делать? Завтра возвращается из поездки Гербериан. Как ему обо всём этом рассказать. В голове мужчины слышался тихий голос Мера «Я бы ни когда так не поступил. Подумай, Эвор, всегда ли надо говорить правду?». Закрыв глаза Калеорис прошептал: - Я подумал Мер. Я не стану убивать Гербериана. Пусть у нас у всех будет ещё один шанс. Мужчина встал и решительно направился к двери. - Наверху меня ждёт новый Меридейл. Я сделаю все, чтобы никто не узнал, что настоящего Меридейла Навериса больше нет.