Приключения Красной Шапочки v2.0

Проснувшись, Пауль обнаружил, что лежит в мягкой постели. Обстановка комнаты была незнакомой и он даже предположить не мог где находится. Только через несколько секунд он заметил, что кто-то держит его за руку. Повернув голову, парень увидел спящего Рихарда, свернувшегося клубочком в кресле и слабо сжимающим его руку. И тут все встало на свои места. Пауль сразу же вспомнил о том, как он выбрался из своего ужасного заточения, о том, как бежал до ворот, о том, как выбрался за территорию и о том, как Рихард нес его обратно в дом. Он слабо пошевелился и тут же застонал от боли. Ощущение было такое, что все пространство между органами набито стеклом, которое вонзалось в них даже при малейшем движении. Видимо стон был не таким тихим, как показалось Паулю, а может Рихард и не спал вовсе, но тот сразу же открыл глаза и отпустил руку парня. Он плохо соображал в тот момент, но очень хорошо запомнил, как Круспе с заплаканными глазами стоял на коленях перед кроватью и как молитву повторял извинения, твердил, что не хотел всего этого. Но парень сам был слишком слаб тогда, чтобы хоть как-то отреагировать на это. Когда же он снова пришел в себя, за окном уже сгустились сумерки, а в комнате никого не было. Трудно было сказать, сколько прошло времени, но шевелиться было уже не так больно и кое-как, кряхтя и разминая затекшие ноги, Пауль подковылял к окну и, одернув штору, уставился в черное небо, простирающееся над верхушками деревьев. Он по-прежнему был в этом доме, вот только, кажется, уже не совсем в качестве пленника: приоткрытая дверь в комнату как бы намекала — «Парень, ты можешь уйти отсюда когда угодно». Что Пауль и хотел сделать немедленно, как вдруг заметил висящую на стуле одежду — джинсы, футболка, легкая куртка и кроссовки на полу рядом. Он подошел и внимательно осмотрел одежду — все новое, и размеры были явно его. Без долгих раздумий, за несколько секунд скинув с себя пижаму и надев «предложенную» одежду, Пауль на цыпочках вышел в коридор из комнаты и, осторожно оглядываясь по сторонам, спустился по лестнице на первый этаж. Вот она дверь, еще пара шагов, а потом пересечь лужайку, только на этот раз потихоньку, сохраняя силы и светлый разум. — Можешь взять мою машину — ключи на столике. Волосы на затылке парня моментально встали дыбом, а руки похолодели. Завертев головой, он понял, что голос доносится из гостиной. Ноги сами собой понесли его в ту сторону, хоть внутренний голос и кричал, просто орал, что нужно брать ключи и скорее валить отсюда. В комнате, освещенной лишь слабым пламенем из камина, на диване, в пол оборота к входу, сидел хозяин дома собственной персоной, вот только выглядел он совсем не так, каким Пауль его помнил. Он выглядел… жалко, что ли. В руке у него была зажата откупоренная бутылка водки. — Брось ее потом где-нибудь, неважно где… я найду. Он приложился к открытой бутылке и, даже не поморщившись, сделал внушительный глоток и снова уставился на пламя в камине. В сторону парня он ни разу даже не повернулся. А Пауль в это время ошарашено рассматривал мужчину. Он казался настолько измученным, будто это над ним несколько месяцев издевались в подвале. Пауль не мог пошевелиться — настолько вся эта картина его поразила, а возможно это собственное истощенное тело просто «тормозило». — Тебе лучше поторопиться. — Почему? Вырвавшийся вопрос удивил как Пауля, так и Рихарда, наконец повернувшего голову и всего на долю секунды задержав взгляд на парне. — Может быть, успеешь в полицию, пока они не разошлись по домам. Он снова поднес бутылку к губам и на этот раз одним глотком приговорил почти четверть содержимого и, естественно закашлявшись, сполз по спинке дивана и мягко спустился на пол, поджав под себя ноги и отставив бутылку чуть в сторону. — Не думаю, что мои извинения сколько-нибудь помогут, но все равно прости меня. Я сам не знаю, как я до такого докатился, — Рихард усмехнулся и снова потянулся за бутылкой, — хотя нет, почему же, знаю. Он не сразу заметил, что Пауль уже не стоял за его спиной, а сидел на краю кресла, неподалеку, а когда все же заметил, поднял на него уставшие глаза. — Чего ты расселся? Сказал же — уходи. Уверен, ты мечтал об этом с той минуты, как оказался здесь. Он снова приложился к бутылке, чуть не завалившись на бок, едва успев подставить руку. Пауля самого безмерно удивляло то, как естественно сейчас все происходящие - то, как он сидит тут, в паре метров от человека, державшего его в заточении столько времени и причинившего ему столько боли, и совершенно не испытывает ненависти к нему. Единственное, что сейчас чувствовал Пауль, глядя на него, это жалость. — Ты разве не боишься, что тебя арестуют? — Боюсь? — Рихард негромко хмыкнул, — А чего мне бояться? Хуже уже не будет… Может быть, мне самое место в тюряге, — он одним глотком допил оставшееся в бутылке, — А теперь, если не возражаешь, я пойду в подвал и продолжу пить, на месте, так сказать, преступления. Он попытался встать на ноги, но тут же рухнул обратно на пол, не слабо «зацепившись» при этом лбом о журнальный столик, и затих. Пауль на секунду испугался, что он мертв, но тут Рихард заговорил тихим, сбивчивым голосом: — Хуже уже точно не будет, да и не посадят меня… Мой всесильный братец… то есть дядюшка… он спасет мою задницу… да, спасет… для себя. Хаха, как это весело звучит. Эта гнида не позволит мне просто так уйти. Сука… Как же я ненавижу его, если бы кто-то знал… Ненавижу. Он подтянул колени к груди и продолжал повторять, как заклинание «ненавижу», и Пауль мог поклясться, что слышал всхлипы. Еще пара минут ему понадобилась, чтобы прийти в себя от всей этой картины, и, когда он уже встал с твердым намерением свалить оттуда поскорей, понял, что больше не слышит тихого голоса, а сам Рихард лежит неподвижно и, кажется, не дышит. «Уходи! Уходи, пока можешь! Этот псих может в любую минуту очнуться и тебе пиздец!» Вполне логичные и адекватные мысли в данный момент, вот только есть одно «но» — это безграничная доброта парнишки, от которой он не первый раз страдает. Старшеклассники издеваются над мелким? Почему бы не заступиться и не получить люлей на пару с ним? Проводить друга, который боится идти один, и из-за этого опоздать на последний автобус и идти через полгорода пешком? Да не вопрос! Помочь маньяку, похитившему его? Отличная идея! Наверное, Пауль сам стал психом. А как иначе объяснить то, что он сейчас, вместо того, чтобы бежать со всех ног в полицию или домой, проверяет пульс у этого садиста? Попутно размышляя над причинами своей добродетели, он, кое-как, поднял, все-таки дышащего, Рихарда с пола, водрузив его на диван. Из ссадины на голове текла кровь, марая белоснежную кожу. Дыхание мужчины стало шумным и неровным, а как колотилось его сердце, было слышно даже за потрескиванием огня. Пауль прекрасно знал, что это такое: его собственный отец, пока наконец не ушел от них, часто пил и не редко до вот такого состояния отключки. И парень очень хорошо знал, что если не оказать скорую помощь, то, скорее всего, это закончится летальным исходом. Глядя на бессознательное, бледное лицо лежащего, Паулю понабилась всего пара секунд, чтобы понять, что он не может просто так оставить его здесь, хоть и должен бы… Спустя несколько часов полоскания желудка и вытирания холодными тряпочками лица и рук, Пауль, убедившись, что Рихард дышит ровно и тихо и его жизни больше ничего не угрожает, уже развернулся в сторону выхода, но ослабевшие ноги предательски подкосились и он рухнул в соседнее кресло. «Отдохну пару минут и пойду» — на этой мысли глаза Пауля закрылись, а тело обмякло, отпуская разум в царство сна. — Эй, проснись! Пауль увидел прямо перед собой лицо Рихарда. Он инстинктивно сжался и зажмурил глаза, ожидая чего-то «привычного», но услышал лишь удаляющийся звук шагов. Приоткрыв глаза он успел заметить, как мужская фигура выходит из гостиной. На улице уже давно рассвело и солнечный свет пробивался сквозь задернутые шторы, освещая комнату. Только сейчас Пауль заметил, что она практически вся разгромлена. Резко вскочив на ноги, он стал пробираться к дверям, проклиная себя и свою доброту на все лады и фантазируя о том, что его теперь ждет из-за его собственной глупости. «Молодец, Пауль. Умница просто. Проебал такой шанс. Это ночью этот урод такой добренький был, отпускал тебя, а сейчас он протрезвел и хуй ты теперь отсюда выберешься!» — Ты больше суток ничего не ел и если ты собираешься убегать, то тебе нужно подкрепиться, иначе снова посреди лужайки отрубишься. Пауль опустил руку, тянувшуюся к ручке входной двери, и медленно повернулся. Рихарда было видно сквозь дверной проем, ведущий, как не сложно было догадаться, на кухню. Он спокойно наливал кофе в кружку и даже не смотрел на Пауля. — Если ты боишься, что не сможешь потом уйти, то напрасно. Я, кажется, еще вчера ясно дал понять, что тебя здесь больше никто не держит. Можешь уйти в любой момент. Вот только, если снова свалишься на полпути, я тебя уже тащить обратно не буду. Сразу же после этих слов, желудок парня довольно громко заурчал, требуя еды, запах которой так заманчиво доносился с кухни. Голодный желудок победил здравый смысл и вот, через несколько секунд, Пауль уже сидит на высоком барном стуле и смотрит на предложенную огромную кружку горячего кофе. Тем временем, Рихард, молча поставив перед ним тарелку с бутербродами, отошел к окну и повернулся к гостю спиной, держа в руках такую же большую кружку. — Что там? Снотворное? Яд? — Пауль поднес кружку к носу, принюхиваясь, но почувствовал лишь аромат свежего кофе. — Если боишься, можешь не есть. Заставлять не стану. Мне, собственно, плевать. Рихард ответил даже не поворачиваясь, что, надо заметить, довольно неприятно задело, и Пауль принялся молча уплетать бутерброды, запивая горячим напитком, не забывая следить за Круспе. Он не мог не заметить, что тот сменил рваную грязную рубашку на футболку и принял душ, и вообще выглядел довольно свежим и полным сил, хоть и по-прежнему бледным. — Ты остался и не дал мне загнуться ночью, хотя, может быть, тебе стоило меня оставить. Пауль вздрогнул и чуть не подавился. «Да, вообще-то, стоило бы». — В любом случае, не знаю из каких побуждений ты это сделал, но, так или иначе, спасибо. — Пожалуйста. — Предложение на счет машины в силе. Можешь взять ее. И… я пойму, если ты пойдешь в полицию, вот только… Меня все равно отмажут, ты ведь сам это знаешь. — Знаю. — Пауль старался сосредоточиться на своих планах после того, как выберется отсюда, но ему это никак не удавалось — в голове было пусто. — И я не пойду… в полицию. Мне это не нужно. — Твое право. — Рихард тряхнул головой и неожиданно повернулся. — На счет твоей матери… через несколько дней, после того, как я ну… привел тебя сюда, я написал ей письмо от твоего имени, в котором заверил ее в том, что ты в порядке, просто задолбался и отправился в небольшое путешествие по Европе вместе с друзьями. Это не могло не разозлить Пауля, но, в то же время, ему стало намного легче от мысли, что мать не изводила себя трауром по без вести пропавшему сыну. Рихард тем временем отставил так и не выпитую кружку кофе в сторону и скрестил руки на груди. — Раз в пару недель я посылал ей открытки из разных городов и стран, с небольшими описаниями о том, как здорово ты проводишь время. Последнюю я отправил пять дней назад, из Чехии. — Как заботливо с твоей стороны. — Спасибо. Я подумал, что лучше ты получишь нагоняй за то, что сбежал без предупреждения, чем твоя мама будет переживать и думать, что ты погиб или того хуже — попал в лапы извращенцев. Он усмехнулся и вновь повернулся к окну, а Пауль сидел совершенно ошарашенный и пытался как можно скорее сообразить, что это значит. — То есть, ты изначально собирался меня отпустить. — Да. Я не планировал, что все зайдет так далеко. Не в этот раз… Я думал, что ты… А, в общем, неважно. Я не убийца, Пауль. Возможно насильник, жестокий человек, моральный калека и скотина, но никак не убийца. — Он оперся двумя руками о подоконник и опустил голову. — Думаю тебе пора идти. Ключи там же, где и вчера, дверь открыта. Пауль, не веря собственному счастью, все еще думая, что это какая-то очередная уловка, слез со стула и попятился спиной к выходу, ни на секунду не упуская так и не двинувшегося Рихарда из поля зрения. И только когда он преодолел железные ворота и оказался на асфальтированной дороге, когда огромный особняк совсем скрылся из вида, только тогда ледяные тиски, сжимавшие внутренности Пауля, наконец, ослабили свою хватку и он смог расслабить напряженные конечности, откинувшись на спинку сидения. Он смог. Ему удалось. Осталось совсем немного, всего пара десятков километров и он будет дома. Весь этот ужас наконец-то закончился. Осталось только придумать правдоподобную историю о своем «путешествии по Европе» и все. Теперь все непременно будет хорошо.