Не мой Сэмиум Скромби

В народе бытует мнение, что сердце – хранилище для любви. Любовь Фродо идет вразрез с разумом. Сердце – единственное убежище. Если она выйдет из маленькой камеры, качающей кровь – смерть на месте. Когда человек обретает счастье, им хочется поделиться: люди кричат о своей любви. Фродо кричал, моля о помощи, о избавлении. Любить его нельзя. Хоббит не мог рассказать окружающим о своих чувствах. Даже Бильбо. Ведь то, что заставляло сердце трепетать, а бабочек в животе порхать – это Сэм. Беггинс не знал почему нельзя любить Скромби. Но в голове его застряла мысль о том, что никто не поймет. Каждый день выливался в борьбу с самим собой, в противостояние разума и чувств. Вот он Сэм – только протяни руку, он, словно бабочка, выпорхнет. А если оторвать крылья… Да какая же это тогда любовь? Стремящееся вверх, но не способное взлететь насекомое… Такого Фродо допустить не мог. Уж лучше он сам будет страдать от собственной патологии. Так он думал до тех пор, пока не получил еще одно неизлечимое увечье клинком Назгула. Вдруг бабочка порхнула прямо в руки хоббита. Сэм прыгнул за ним в реку, оставив всякую надежду вернуться в Шир. Мысли о бабочке, горящей в своих руках, о себе, сожженном в огне Ородруина грела душу. Если они умрут вместе, то может это и хороший исход? Решение, принятое Скромби, дало сердцу повод присвоить себе хоббита окончательно. Фродо крепко сжал в руках его крылья. Бежать некуда. Все те ужасные вещи, которые могли ожидать его Сэма (женитьба и дети) тонкой нитью сгорели, как только хоббиты ступили на черную землю. С упоением Беггинс ждал момента, когда груз кольца станет настолько невыносим, что душа под гнетом Ока просто расколется на части, изничтожит тело и исчезнет. Но смерть, которую он так жаждал, не наступала. Сэм помогал идти. И каждый чертов раз, когда хоббит открывал глаза, он видел эту мерзкую прожженную землю. Избавление не приходило. И вот, под звук фанфар, закончив свою миссию, исполнив предназначение, хоббиты умирали. Ородруин рушился, Саурон был побежден. Схватив Сэма за руку, Фродо наконец смог закрыть глаза с полной уверенностью, что он их больше никогда не откроет. Открыл. Увидел Гэндальфа, Мери, Сэма. Кажется, он услышал, как нить надежды звонко оборвалась. Пиршества, гуляние, поездка в Раздол, встреча с Бильбо – все это отвлекало от мыслей, отвлекало от Скромби. А когда и в Шире все стало налаживаться, огонек надежды, словно фиал Галадриэль, ярко засветился в груди. Быть может мир способен принять чувства хоббита? Быть может… - А ты, Сэм, когда ко мне переберешься? Ах, Розочка. Все пошло по сценарию, уже сфабрикованному в голове Фродо давным-давно. Фиал потух в самый неподходящий момент. «Так и должно быть.» - уверял Беггинса хриплый и холодный голос в голове. - «Неужто ты думал, что кто-то может принять тебя? Думал, что кому-то нужен?». -Женись хоть завтра – и переезжайте с Розочкой в Торбу. Хрустнуло что-то еще. Что-то снова сломалось. Кажется, плечо опять онемело. То самое плечо, над которым рыдал Сэм, охраняя сон Фродо. Глаза не слезились – слишком много повидал хоббит, слишком часто говорил себе, что это обязательно случится. В один миг мир, и без того блеклый, превратился в черно-белый. Фродо так часто ощущал боль, что даже перестал ее замечать. Но какой же Беггинс друг, если не поддержит Сэма? Для того, чтобы отвлечься, Фродо зарылся в документы, продолжил дела Бильбо. В голове даже возникла мысль, что его дядя, великий герой, тоже был один, тоже оказался нелюдим и погрузился в бумаги не от того ли, что он, как и Фродо, любил кого-то? Мысль эту сразу же вытеснили записки, черновики и прочие бумаги Бильбо. Так, день за днем, почти не выходя из кабинета, Фродо коротал все оставшееся время. Не попадаться на глаза обитателям дома – единственно верное решение, которое выбрал Беггинс, чтобы не дать старой гноившейся ране открыться. Последняя страница Алой книги завершена. И снова что-то болезненно оборвалось. Это был повод жить в Торбе. И кто-то снова нашептал ему: серебристая гавань. Сэм не мог ехать до самого Раздола – жена, ребенок. Фродо все понимал. Это уже не было обидно. Боль за многие года успела сточиться и тупо бить по сердцу, болезненно отдаваясь в плече. Судьба была милосердна, мчаться до Раздола не понадобилось – эльфы и Бильбо встретили их. А потом…А потом гавань и расставание. Сначала Сэм даже не понимал, что происходит. Глупый, глупый Сэм. Фродо уходит. Навсегда. Улыбаться не было сил. Фродо чувствовал, будто ключ от его сердца навсегда утонет в бескрайних водах. Но вместе с этим приходило какое-то болезненное исцеление, панацея от любви. Уплыть подальше от чувств и переживаний, сбежать – единственный выход. В этой нечестной игре будет только один победитель, и его в Торбе ждет дочь. Корабль отчалил. Сэм приехал домой. Его ожидали, и ужин был готов. Роза встретила его, подвинула кресло к камину и усадила на колени малышку Эланор. -Ну, вот я и вернулся.