Контраст

Лусио вздрогнул от просвистевшей мимо пули и устало откинулся на стену. Даже в, казалось, самой глухой подворотне этого городка просто невозможно было расслабиться и подлатать себя наспех схваченной аптечкой. Где-то в нескольких кварталах от его жалкого укрытия раздался громоподобный рев Уинстона и сразу за ним – короткий вскрик Вдовы Амели. Ее имя Лусио узнал совершенно случайно, но, почему-то, оно прочно засело у него в голове. «Уинстон ее вырубил, это как пить дать», - с некоторым сожалением подумал он. Пусть и в отряде недругов, мадемуазель Лакруа имела огромный успех у мужской половины вояк, хоть и пользовалась своим «большим преимуществом» довольно редко. Замечтаться о прелестях – пардон, преимуществах – молодой француженки посреди боя, пусть и в отдаленном от горячих точек месте, было роковой ошибкой. Интуиция подвела, и вечно забаррикадированные громыхающей музыкой уши слишком поздно уловили едва заметное шуршание. Лусио резко обернулся – и мгновенно почувствовал ледяное прикосновение металла дула дробовика к своему лбу. Из быстро рассеивающегося черного тумана (дыма? что это вообще за хрень?) проступили зловещие очертания белой маски под капюшоном. Парень похолодел. То, что он слышал от настолько близко познакомившихся со Жнецом людей, не прибавляло надежды и юмора ситуации. Потому что настолько близких знакомых у Жнеца не было. Ну, не было в живых, разумеется. Ноздри уловили еле-еле пробивающийся из-под плотных черных одежд странный сладковатый запах. Лусио не знал, что это было, и думать об этом не мог и не хотел. Его тело сейчас больше напоминало перетянутую гитарную струну, одно неосторожное движение – и все нервы разом лопнут, взорвутся, и придется менять «сломанную» струну-поддержку на новую. Дуло нетерпеливо дрогнуло. Кажется, Жнец чего-то ждал. Лусио неотрывно следил за ним немигающим взглядом, чувствуя, как большие капли пота стекают по лицу на шею, а с шеи – на спину, и без того мгновенно взмокшую. "Принадлежность?", - неожиданно прошелестел тихий, но от этого не менее жуткий голос. Лусио вздрогнул всем телом, тупо моргнув и уставившись на белую маску. Его парализованному страхом мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, какую именно принадлежность (ну не половую же, в конце-концов!) требовалось сказать Жнецу. - Й... Я... Я не п-принадлежу никакой б-базе или организации, - сбивчиво проговорил несчастный диджей. Дуло дробовика вопросительно съехало вниз по щеке и уперлось в подбородок, поднимая голову Лусио выше. Черные провалы глаз маски почти физически ощутимо прожгли в лице парня две дыры. – П-поверьте мне! Я не лгу! «Убьет. Вот прямо сейчас выстрелит – и я отправлюсь на концерт в райские сады.» Жгучий черный взгляд бегло прошелся по всему телу парня, отчего по позвоночнику того побежали противные мурашки. Дробовик продолжил медленно съезжать вниз, проехался по ключице, груди, животу, и, наконец был отброшен в сторону фирменным движением руки. Второй дробовик, впрочем, оставался в безопасной крепкой хватке хозяина, так что расслабляться Лусио не спешил. Рука Жнеца властно прижала парня за плечо к стене, а лицо в маске наклонилось ближе к свободному от наушника уху. - Жаль, - Лусио шумно выдохнул от необъяснимого ужаса. – Я не хочу тебя отпускать. Пальцы в черной перчатке неожиданно переместились выше, на шею, погладили шероховатой тканью смуглую кожу, вцепились в подбородок – и Лусио непроизвольно задрожал, боясь даже вдохнуть. До него начало быстро доходить, что к чему, и тяжелейшая дилемма его жизни нависла над ним, как огромные весы. Жить с позором или умереть... наверное, тоже с позором – кто знает, что этому психу взбредет в голову после того, как он всадит ему заряд дроби в голову? С другой стороны, никаких гарантий того, что он выживет после «позора», тоже не было. А может быть, мысль о половой принадлежности и не была такой уж несуразной? Словно прочитав его мысли, Жнец провел пальцами по дрожащим губам Лусио и почти беззвучно хмыкнул. - Покорность спасет тебе жизнь, - прошептал он, оттягивая голову диджея за волосы назад. Другая его рука провела дробовиком по краю маски – и та с тихим щелчком приподнялась, но Лусио все равно не мог видеть лица наемника. Зато он прекрасно почувствовал прохладный скользкий язык, прочертивший по шее длинную линию от уха до ключицы. - З-зачем это тебе? – жалобно пробормотал Лусио. Его аж затошнило от того, как дрожал его голос – впрочем, Жнец на это только усмехнулся. - Ты интересен. Лусио попытался отвлечься от влажных ощущений на шее и определить, как воспринимать эту фразу. С одной стороны, Жнец не выглядел заинтересованным ни в чем, кроме истребления бывших членов Overwatch, так что это можно было принять за своего рода комплимент. С другой – Лусио не сильно хотелось узнать, что вообще Жнец находил интересным и что именно – конкретно в нем. - Расстегни штаны, - тихий шепот, к огромному разочарованию Лусио, все же вырвал того из мрачных раздумий, благодаря которым он и правда почти «отключился» от внешнего мира и его событий. Дрожащие руки не слушались, но Жнец и не торопил – отпустив чудаковатую шевелюру своей жертвы, он принялся оглаживать плечи. Маска все еще была приподнята, но Жнец – вот же предусмотрительный ублюдок – наклонился так, что разглядеть его физиономию все еще не представлялось возможным. Наемник обвел пальцем контур татуировки и, словно потеряв интерес к оцепеневшим конечностям Лусио, переключился на его живот. Зеленая футболка вскоре была задрана, и черная рука прошлась по стальным кубикам пресса. Очертив каждый из них, Жнец принялся просто гладить кожу в разных местах, иногда немного сжимая. «Он меня, что ли, изучает? Это в анатомическом-то смысле я ему интересен?» Больно не было. Прикосновения были даже приятными и серьезно отвлекали от сложнейшей задачи в виде расстегивания разнообразных крючков и зацепок, на которых и держалась его броня. Когда же, наконец, со штанами было покончено, Жнец начал медленно опускать руку, предвещая очевидное развитие событий. - Закрой глаза и не смей открывать без моего разрешения. Ну как тут было не послушаться? Лусио мысленно почти что истерически хихикнул от осознания того, что это было самым длинным предложением, сказанным Жнецом за короткое время их неудачного «знакомства». И все же в какой-то степени Лусио был с ним согласен – это и правда было интересно. Дико, отвратительно, странно... но ведь Жнец же пообещал, что не убьет его, верно? Дело оставалось за малым – зажмурившись, что было сил, представить себе... ну, ту же мадемуазель Лакруа, например. Или Трейсер... впрочем, нет, Трейсер вряд ли бы придумала что-то вроде изнасилования а.к.а доминирования и подобный бред. Для самых искушенных еще оставалась Заря, но тут уже трудно было решить, что лучше (хуже?) – жесткие кулаки самой сильной женщины в мире, или... На этом «или» все мысли из головы выбил проникший между его губ язык. Лусио хотел было прикусить его, но вовремя вспомнил ЧЕЙ он, и благоразумно приоткрыл рот. К странному сладкому запаху теперь добавился еще и непонятный привкус, но Лусио перестал обращать на него внимание практически сразу. По факту, он начал «улетать». Жнец целовался не просто хорошо – он целовался восхитительно. Как, почему и где он этому научился, оставалось неразрешимой загадкой, но, пока его язык вытворял нечто невообразимое в ротовой полости диджея, а рука медленно поглаживала заветное место, Лусио начал с ужасом (и легкой долей восторга) осознавать, что он понемногу возбуждался. «Черт, да он хорош! Какого хрена, Жнец, что ты вообще такое?» - вопросов было много, но ни один из них Лусио так и не смог сформулировать, сумев лишь выдавить глухое «ммм» сквозь поцелуй. К тому времени его член уже полностью отвердел и теперь горячо пульсировал в обхвативших его пальцах. Лусио почувствовал кривую улыбку Жнеца – кажется, на нижней губе у того был шрам, на коже определенно находилась какая-то вмятина. Или, быть может, показалось. Или все же нет. На тот момент парню стало откровенно наплевать на количество шрамов, вмятин и губ у Жнеца, который, в свою очередь, начал двигать рукой, натягивая темную кожу. Его темп был размеренный и неспешный, и Лусио еле сдерживал в себе порывы податься бедрами вперед. Экстрим и необычность ситуации заводили его вопреки всей логике и здравому смыслу, и заводили так, что перед глазами вспыхивали звезды, и очень хотелось открыть их и посмотреть на того, кто дарит такие ощущения – но нельзя, увы, ни в коем случае нельзя было это делать. Воздуха катастрофически не хватало, Лусио еле успевал хватать его ртом в безнадежно коротких перерывах между долгими поцелуями. А еще где-то на задворках сознания неожиданно забилась одинокая, не до конца оформившаяся мысль о том, что что-то было не так. И вскоре до Лусио дошло, что именно. «Почему он удовлетворяет только меня?» - Э-эй, - неуверенно начал он, поймав ту самую крохотную паузу для передышки. – А что насчет те... Его сразу же заткнули – на этот раз коротким дулом дробовика – а рука стала двигаться жестче и резче, заставляя Лусио приглушенно замычать. Очевидно, Жнец не был настроен на беседу. Через некоторое время дробовик все же был вытащен, позволяя изрядно затекшей челюсти отдохнуть, а затем Лусио снова почувствовал прикосновение холодных губ. Движения руки, впрочем, не замедлились, а электрические разряды удовольствия лишь подливали адреналина в кровь, побуждая того на не слишком разумные поступки. Он медленно поднял руку – Жнец мгновенно напрягся, а рука больно сжала член – и осторожно, неторопливо положил ее тому на плечо. Жнец вопросительно прикусил губу Лусио, но тот просто чуть сжал черный наплечник, пытаясь оставаться в равновесии – предательски расслабившееся тело отказывалось держаться на ногах в этих хитроумных футуристических «коньках». Жнец снова усмехнулся и продолжил свои «издевательства». Долго сдерживаться Лусио не мог – необычная комбинация из холодной стены за спиной, не менее холодного мужчины перед ним и разгоряченного возбуждением до предела тела сыграла свою роль, и уже через пару минут диджей с громким стоном выгнулся, кончая себе на живот. Ноги словно онемели и Лусио буквально повис на Жнеце, вцепившись в того уже обеими руками и совершенно себя не контролируя. - Неплохо, - прошелестел тихий смешок над ухом, а затем его руки грубо оттолкнули, не оставляя другого выбора, кроме как обессилено сползти по стене. Послышался тихий щелчок – очевидно, маску вернули на место. - Я могу открыть глаза? – слабо пробормотал Лусио, не слишком надеясь на ответ. Расценив короткое хмыканье, как «да», он приподнял веки, жмурясь от яркого света. Судя по смутным темным очертаниям, Жнец как раз поднимал свой второй дробовик и стряхивал какие-то невидимые миру пылинки со своей одежды. Затем, в последний раз окинув взглядом полулежащего амебой Лусио, Жнец повернулся к нему спиной и исчез в облаке черного тумана... дыма... ах, да какая разница. Лусио пока предпочел не менять положения – в голову настойчивым роем ринулись все те мысли, что не были до конца обдуманы во время экстремального «развлечения», а конечности все еще плохо слушались своего хозяина. Диджей тупо уставился на использованную аптечку, одиноко валявшуюся неподалеку. Хотя какой в этом был смысл? Ведь вряд ли здешние аптечки могли излечить психологические травмы.