hell fucking stupid, hell fucking loved

– Найс, чёрт возьми, поговори об этом с кем-то, вроде Мурасаки, а я работаю, и, если ты за всё это время ещё не научился понимать эту фразу с первого раза, то это не моя проблема! – Арт откинулся на спинку противно визгнувшего скрипом стула, с силой нажав на кнопку сброса вызова. Сенсорной клавише было безразлично, она отозвалась привычным пиком и временем звонка на экране. Инспектор молча, восстанавливая дыхание после повышенного голоса, сидел всего несколько секунд, а потом – раздражённо швырнул мобильный телефон об стол, и почти не удивился, что тот, отскочив и звучно стукнув, с треском проскакал по паркетному полу до самой двери. Это было очень похоже на камушек, запущенный по морской воде. Гаскет с лёгкой опаской приоткрыл дверь, поднимая бровь и неуверенно улыбаясь: – Я принёс чай, начальник, – но на шутку никто не среагировал. Мужчина опустил глаза на пол, где у него под ногами обиженно пищал даже не разбившийся сотовый… Полицейский прокашлялся, поднимая его и кладя на стол рядом с Артом, там же, где и принесённую чашку поставил. – Что-то случилось? – Нет, всё в порядке. – Ты уверен? – …когда инспектор жалобно шмыгнул носом, уткнувшись лицом в бумаги на столе, его помощник перестал нуждаться в ответе, молча закрывая окно, дабы не простужать и без того хворающего друга, и накидывая на него пиджак. – Выпей чай. Вы помиритесь. – Гаскет, я… я ничтожество… – с этими словами Арт даже перестал сопротивляться успокаивающему прикосновению к плечу и лёгким полуобъятиям. В почти пустом перед праздником участке было невероятно холодно.

***

Всё началось два дня назад, когда Найс вернулся домой под утро, виновато отведя глаза, тихо сказал уже почти задремавшему инспектору, что они с Мурасаки очень долго разбирались с делом, и обнял светловолосого трудоголика, уложив в кровать и рухнув рядом без сил. Арт молчал, нервно сжимая руки на его плечах и устраиваясь поближе к уставшему детективу, который прятал холодный нос где-то у его шеи. До его прихода Арт не находил себе места несколько часов, наворачивая по квартире круги и дёргаясь от каждого сообщения на мобильном. На следующее утро, двадцать девятого декабря, когда ещё и светло-то на улице не стало, он ушёл, быстро поцеловав друга в лоб и, как инспектор приметил сквозь сон, забрав все деньги, которые обычно копил на особые случаи. Что сбило с толку ещё больше – Найс надел единственную белую рубашку к чёрным джинсам, и Арт даже не успел спросить, по какому поводу такой официоз – ведь Сато обычно не заставишь одеться так даже под угрозой лишения сладкого на месяц, ибо «я же не на вручение Оскара еду». Бёздей шутил, что единственный Оскар, который может получить Найс – так это за максимально реалистичную имитацию бурной умственной деятельности, и потом, естественно, уворачивался с хохотом от летящего в его голову чего-нибудь. Однако, даже учитывая всё вышесказанное, честно говоря, инспектор не придал этому особого значения – скорее всего, это встреча с каким-то особо важным клиентом, тогда и раннее время, и эта суетливость в его движениях вполне понятны. Но тогда зачем деньги?.. Нужно будет спросить в обед об этом. На перерыве после полудня они всегда заезжали в одно и то же преданно любимое ими кафе у пляжа, чтобы увидеться и просто поесть чего-то вкусного. Иногда Арт, иногда Найс, иногда оба поспешно звонили друг другу, предупреждая, что сегодня не получится по той или иной причине. Но случалось подобное очень и очень редко, потому что каждый из них крайне дорожил этим свободным часом, который они могут просто провести вместе, поспешно рассказывая, что уже успело приключиться за первые полдня. Потом Сато долго-долго не отпускал его, когда нужно было снова разъезжаться, и инспектор не мог заставить себя сопротивляться этим тёплым рукам, привычно лежащим на талии, и инспектор не мог заставить себя хотя бы сказать «ну отпусти». Детектив знал об этом. Детектив улыбался и снова и снова держал его до последней минуты. Сегодня он не пришёл, позвонив тогда, когда Арт уже садился в машину. – Я не успею подъехать. Прости, – просто произнёс он, неровно выдохнув в трубку. Светловолосый собеседник разочарованно отпустил руль, откинувшись на спинку кресла. Но… – Ничего. Что-то случилось? – если уж он на полном серьёзе говорит об этом, то должна быть достаточно веская причина, по-другому просто-таки никак. – Тут… – Найс слегка растерянно молчал какое-то время, и инспектор непонимающе нахмурился, сверля глазами потолок автомобиля. – Ещё одно дело нарисовалось буквально только что, – пауза. – Похищение с шантажом, что-то серьёзное. Не могу откладывать на потом. – Тогда разбирайся, – Арт пожал плечами, потирая переносицу, и мысленно почти дрожал. – Ничего не поделаешь. – Прости. Я обязательно приду пораньше. – Хорошо, – не улыбаясь, – я тоже. – Окей. До вечера. Инспектор сбросил вызов и нервно посмеялся, накрыв глаза ладонью. Голова практически отказывалась работать, забыв обо всём, что ждало его в участке, забыв о кафе, забыв обо всём, о чём можно было забыть. Он ничего не понимал. Почему Найс соврал ему?

___

Стоит отдать ему должное, в шесть Сато действительно уже был дома, в семь встречая Арта на пороге и улыбаясь мягко уставшему другу. Тот нерешительно заглянул в голубые глаза, позволяя себя обнять, и зажмурился, уткнувшись в плечо. Всему этому явно ведь есть какое-то нормальное объяснение, так что ему точно не нужно ни о чём беспокоиться. Да и вообще, с чего он решил так поспешно, что ему соврали, если это могли быть простые сдавшие нервы, с чего вообще вся эта паника? – Я поесть сделал, – тихо сообщил детектив, повесив пальто и шарф друга в коридоре, указав глазами в сторону кухни. Инспектор кивнул, скидывая обувь и босиком шлёпая в ванную, усмехнулся: – Боже, мне стоит волноваться о сохранности нашей кухни? – Не вредничай. – Я серьёзен, как… – Как Бёздей, пошли уже. Они оба рассмеялись, слегка пихая друг друга локтями по дороге, Найс, как обычно, забрался на диванчик с ногами, кутаясь в плед. Арт всегда удивлялся, как человек, который постоянно работает его личной грелкой, умудряется так часто мёрзнуть. Инспектор присел рядом, с лёгкой опаской изучая глазами тарелку, на которой, видимо, очень старались аккуратно выложить жареную картошку и пару отбивных. Просто, потому что Сато, скорее всего, снова боялся всё испортить, но всё равно жутко приятно. Детектив приобнял его одной рукой, второй переключая каналы телевизора – новости-новости-реклама, какая-то мелодрама, снова реклама, какой-то сериал, документальный… – Оставить? – Угу, – инспектор готов был почти мурлыкать от удовольствия, потому что рядом с этим человеком ему моментально становится спокойнее. Все глупости улетучивались из головы постепенно, заменяемые лёгкой сонливостью и умиротворением. – Что будем делать? – Можно что-то посмотреть, – стандартный ответ, но их обоих он устраивал, вообще-то. Найс несколько секунд молчал, ёрзая, чтобы устроиться поудобнее, и тут же вздрогнул, когда резко взорвался любимой песней его телефон. Он вздохнул, поднимаясь на ноги с неохотой и вытягивая телефон из кармана. Арт поднял голову: – Кто там? – Мурасаки, – отозвался Сато, улыбнувшись. – Сейчас приду, – он юркнул за дверь ванной быстрее, чем инспектор успел что-то уточнить или понять, обязательна ли эта скрытность. Найс обычно разговаривал при нём, если у инспектора, конечно, не было на тот момент своего собеседника на линии, или это не мешало смотреть что-то интересное. Арт отложил вилку, выдохнув. Настроение снова было безнадёжно испорчено, мозг снова начал генерировать всё более странные догадки, и, прямо говоря, это непонимание и незнание выводили из равновесия куда больше, чем если бы он чётко осознавал, что происходит. В следующую секунду, однако, он почти пожалел об этой мысли, о том, что пришёл домой, и о своём существовании в принципе. – Нет, он не знает, успокойся. Завтра встретимся. Никто нас не увидит, всё будет нормально. Да-да, я знаю, ничего никому не скажу. Ты не проштрафься, ладно? Не хочу, чтобы нам испортили Новый год. Давай.

___

Всю ночь инспектор провёл без сна, вглядываясь в темноте в до боли родное лицо, мирно дремлющее у него на плече, бережно перебирал тёмные пряди, путаясь в них пальцами и шепча успокаивающие глупости, когда младший из них тревожно бормотал что-то сквозь сон. Арт не мог перестать думать, не мог перестать безотчётно бояться. Следующим утром детектив ушёл так же рано, так же быстро поцеловав в лоб, и в тот момент инспектору показалось, что Найс сделал это просто для проформы. Его губы были сухими и прохладными. Арта всё так же бросало в дрожь от его объятий. Арта всё так же бросало в дрожь от мысли о том, что для Сато это может быть больше не так. Инспектор ждал встречи в кафе, как утопающий – глотка воздуха, и был не способен не думать о том, что услышал вчера. Чувство липкого, противного страха собиралось в животе и сжимало будто бы всё внутри, вызывало неконтролируемую дрожь в руках. У Найса и Мурасаки какая-то встреча? Уже была или… и ещё будет? Они хотят отпраздновать Новый год вместе где-то, но никому не рассказывают? Но… Но почему? Найс больше не любит его, но не знает, как об этом сказать? Это было бы вполне в его духе: мучиться самому, но не говорить, чтобы не обидеть другого. Найс любит Мурасаки, и… может, они уже давно просто не могут никому об этом сказать из-за Арта? Тогда оправданны были, наверное, все подколы о том, что из них бы вышла отличная пара – ответственный и хозяйственный, разумный Мурасаки, который рядом с ним большую часть времени, и безбашенный, слегка флегматичный и упрямый Найс. Арт крутил это в своей голове, как заезженную пластинку, и был почти уверен, что начинает сходить с ума. Как только на часах показались нужные цифры, он пулей вылетел из полицейского участка, махнув рукой Гаскету и торопливо бросив портфель на заднее сидение. До кафе ему ехать около пятнадцати минут, но он управится и за семь. Он не хотел верить ни во что, он хотел просто снова обнять Найса и услышать его чуть насмешливый, но такой тёплый голос над ухом, услышать, что всё хорошо. Что всё правда хорошо. Однако всё было иначе. Ещё замерев на последнем светофоре, он увидел Сато, выходящего из машины Мурасаки с невероятно довольным выражением лица. Танака хлопнул его по плечу, что-то сказав, Найс закатил глаза и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди – в них он держал какой-то белый свёрток, перехваченный лентой тёмного цвета. Старший напарник сел в машину, опустил оконное стекло, чтобы что-то ещё сообщить другу, и Арт был почти уверен, что знает, что именно, судя по тому, как счастливо улыбнулся детектив. Меньше, чем через минуту, инспектор уже совершенно без спешки ехал обратно, сделав небольшой круг по ближайшему кварталу, и равнодушно отсчитывал автомобили, которые видел перед собой на дороге. Телефон начал звонить почти сразу, но его хозяин не планировал отвечать.

***

Гаскет сразу сказал, что отвезёт его домой. В эти дни не работает ни одно государственное учреждение, да и участок не должен, так что Арту давно пора отдыхать и наслаждаться новогодними праздниками, а не прятаться от Найса в кабинете на последнем этаже, без особого смысла всматриваясь в одни и те же бумажки. Инспектор был против, но разумом понимал, что уже банально не может здесь находиться. Ехать домой не хотелось и хотелось одновременно, однако всё тот же разум не давал ему легкомысленно поверить своим чувствам «не может быть», однако всё тот же разум заставлял его отсчитывать секунды до того, как машина остановится, как секунды до восхождения на эшафот. На этот раз помощник был за рулём, молча курил в окно и выпускал иногда колечки дыма. Он не собирался вмешиваться не в своё дело или в личную жизнь этих двоих, но то, насколько подавленным и убитым выглядит его начальник, просто не давало возможности не беспокоиться. Автомобиль плавно затормозил на парковке. Никто ничего не говорил. – Я, конечно, не специалист и не семейный психолог, да и староват немного для таких советов, – наконец, сказал Гаскет, не поворачивая головы к младшему другу, – но думаю, что вам нужно всё обсудить. – Ага, – негромко отозвался инспектор, кутаясь в пальто поплотнее. Ему было уже всё равно. Просто хотелось спать. «Старик» покачал головой, нажатием на кнопку открывая все двери. – Не порть себе праздник, Арт. Всё будет нормально. – Хорошего Нового года, – вымученно улыбнулся тот, выходя из машины, забирая ключи, портфель и отправляясь к нужному подъезду. Чем быстрее он зайдёт в дом, чем меньше будет тянуть время, тем быстрее получится со всем разобраться. Но даже тогда, когда инспектор дважды повторил «я дома», никто не отозвался. Тихо и темно. На секунду стало страшно, он щёлкнул переключателем, чуть щурясь на свет и оглядывая прихожую. Ни его куртки, ни обуви. Когда же парень прошёл в гостиную, он увидел два собранных чемодана, стоящих у стены в углу. На секунду сердце будто сорвалось, а потом он подумал… отлично. Им не придётся ни о чём говорить. Он не хотел есть – просто разделся и лёг в кровать, рассчитывая уснуть в ближайшие семь минут. В конце концов, они оба взрослые люди и не будут устраивать скандалов на пустом месте. В конце концов, он обнимал его подушку, задыхаясь от боли и считая время до утра – только бы дожить до того, как… он придёт, а потом…

___

– Поехали, – решительно сообщил Сато, объявившись на пороге квартиры ровно в восемь. Он был одет в свою привычную жёлтую куртку с такого же цвета пушистыми наушниками, поспешно скидывал ботинки на пороге и был очень похож на радостного ребёнка с этой по-дурацки уверенной улыбкой. – Что?.. Куда? – сонный, бледный и абсолютно растерянный Арт был в пижаме, так что точно с трудом представлял, о чём говорит этот реактивный веник. В голове смешалось всё, что он видел и видит вчера и сегодня, так что даже сопротивляться не получалось, когда его сначала раздели так бережно, что он не осознал, а потом поспешно одели в свитер, джинсы, пальто, шарф и шапку. – Зачем столько одежды?.. – Увидишь, – коротко отозвался Найс, выпустив смешок и пошутив только у себя в голове, чтобы не огрести подзатыльник. Один чемодан – Арту, второй – ему, и в дорогу. Инспектор, успевший относительно проснуться, особенно после того, как на и без того взъерошенную светловолосую макушку нахлобучили смешную старую шапку с помпончиками, удивлённо моргнул: а это разве… – Не твои чемоданы? – он ведь собирался уехать? Сато поднял бровь, с лёгким недоумением взглянув на друга: – В смысле? Тут и твои вещи есть, – пока его вчера не было дома, Найс успел экстренно всё собрать, но на то, чтобы уладить все проблемы, понадобилось больше времени, чем он рассчитывал, в итоге, на сон досталось всего часа четыре. Но он не жаловался, было плевать, особенно сейчас. Да, они поругались вчера… правда, Сато пока всё ещё не знал, почему Арт разозлился. Тем не менее, сейчас важно только то, куда они едут. Инспектор поморгал несколько раз – но тогда… но тогда что вообще происходит, чёрт возьми? Куда его везут и зачем? Разве Найс не собирается остаться сегодня с Мурасаки? Количество вопросов в его голове только множилось и множилось, а ответа, как подсказывал прищур Сато, он не получит ни одного, пока тот не осуществит всё, о чём думает. Тем не менее, Арт аккуратно отстранился, когда его попытались обнять, и покачал головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Детектив тихо фыркнул, молча найдя его руку и сжав в своей – и, как инспектор не пытался вырвать, у него не получилось. Сил не хватало вырвать. Сил не хватало думать, что действительно этого хочет. Найс не знал, что с ним, но однозначно не собирался уходить, даже если его очень попросят. В конце концов, сегодня всё должно быть так, как он планировал, всё должно быть хорошо. В машине Арт уснул практически сразу, как только Сато в тишине предупредил, что ехать долго – так что, можно сказать, это было чем-то, вроде ответа. На первой же остановке у заправки, спустя час двадцать, Найс осторожно укрыл его ранее снятым пальто, раскладывая кресло так, чтобы друг мог спать спокойно в горизонтальном положении. Закончив эти нехитрые манипуляции, он слегка потерял равновесие и успел только упереться одной рукой в сидение и зависнуть в сантиметрах от инспектора, по крайней мере, не упав сверху. Детектив задержал дыхание, а потом улыбнулся, мягко коснувшись тёплых губ друга своими. Пора продолжать ехать. Побыстрее добраться бы. Арт проснулся около трёх, неосознанно перевернувшись с бока на спину и попытавшись открыть глаза. Машину, едущую на удивление ровно, наполнял тёмно-синий цвет зимнего вечера, смешанный с желтоватым светом фонарей, мелькающих за окном немыми охранниками этих мест. Парень пробурчал что-то неразборчивое, приподнявшись на локтях и коснувшись лица кончиками пальцев в попытке стряхнуть с себя дремоту. – Проснулся? – тихо уточнил знакомый голос справа, затем послышался характерный звук глотка. Инспектор поднял глаза, находя в полутьме знакомое лицо. Найс пил кофе, не отрываясь от дороги и тщательно объезжая всё, что могло бы заставить автомобиль подпрыгнуть хоть бы на сантиметр. Он ехал так уже очень долго, так что мозг немного кипел, а необходимое время автоматически удлинилось, но всё равно… – Почти приехали. Арт ничего не сказал, подняв спинку собственного сидения в изначальное положение и потянувшись за бутылкой минералки – в горле абсолютно пересохло. – Там ещё крекеры есть. Арт скрипнул зубами. Почему так раздражает, что Сато разговаривает с ним как ни в чём не бывало? Почему он вообще это делает, куда они, мать его, едут… Агхр, спокойно. – Не обижайся. Это сюрприз. Инспектор перевёл на него взгляд, попадающий, по классификации Ратио, под определение «рентген нервно покуривает в сторонке». Найс прыснул и тоже ничего не сказал, улыбнувшись ему. Арт, хмурый и фыркающий раздражённо под нос, кивнул сам себе незаметно и нажал на кнопку радио. Раз уж они куда-то едут уже чёртово количество часов, надо бы хоть музыку включить, что ли… Me and Lucy walking hand in hand, me and Lucy never wanna end… Найсу не пришлось просить не менять радиостанцию. Найс опять улыбнулся. Негромкая мелодия вполне заполнила тишину. А через пятнадцать минут началось именно то, чего так ждал Сато. Пошёл снег. Никто даже не понял, в какой именно момент он начался – просто на лобовое стекло стали налипать белые крохотные моментально тающие хлопья, летящие сплошным потоком и кружащие абсолютно везде. Инспектор с восхищённым невольным ойканьем уткнулся носом в окно своей двери. Стекло запотевало от тёплого дыхания, и ему постоянно приходилось протирать его ладонью. Детектив не стал включать в машине свет – так будет лучше видно то, что снаружи. А вот фары – точно пора, если вспомнить о собственных умениях водителя. Через ещё пять минут впереди показался стремительно растущий в размерах дом, и по мере приближения Арт мог всё лучше рассмотреть его, примечая, во-первых, то, что он деревянный, во-вторых, двухэтажный и уютно-небольшой. В голове стремительно что-то щёлкало, мысли так быстро сменяли друг друга, что он никак не успевал от волнения собрать их в единую картинку. Когда они остановились во дворе, фактически занесённом снегом, когда мотор тоже уставшего от длительной поездки автомобиля затих, последний раз заурчав, стало очень-очень тихо, и дыхание их обоих было слышно слишком хорошо. Инспектор рывком повернулся к другу, ничего не говоря, но одними глазами пытаясь добиться ответа на свой немой вопрос. Найс рассмеялся негромко. – Оденься. Заболеешь, – и ещё через полторы минуты: – Шапку тоже. Арт даже не спорил на этот раз, опрометью бросаясь из машины на улицу и с диким восторгом запрокидывая голову к тёмному небу, на котором видно все-все звёзды, в отличие от города – снегопад кончился, и вокруг танцевали только редкие крупные снежинки, практически ложащиеся на ладони. Парень разочарованно следил за тем, как быстро они таяли, и за тем, что совсем не похожи на те маленькие произведения искусства, которыми их обычно рисуют или даже вырезают из бумаги… Сато подошёл к нему со спины, аккуратно ловя ладони в свои и надевая на его прохладные руки собственные бежевые перчатки. Инспектор чуть вздрогнул от неожиданности, но сопротивляться уже не мог – он слишком мало понимал и слишком сильно хотел верить в эти изумительные синие глаза напротив, в темноте кажущиеся самим глубоким океаном на свете. – Зайдём? – детектив нерешительно указал на дом, сжимая руки друга в своих. Сердце начинало ускоряться в груди. Он не знал, как отреагирует Арт на то, что будет внутри, он не знал, обижается ли он всё ещё и на что, но он до безумия боялся его реакции – он боялся её всё это время, пока готовил что-то подобное, пока думал об этом, он ждал «это глупо», он ждал «почему не отпразднуешь с ребятами», он ждал «у меня корпоратив будет», он ждал «зачем праздновать в такой глуши, тут даже сети нет»… он придумал столько вариантов разных его фраз, что готов был с ума сойти, и сейчас… сейчас ему предстояло услышать настоящее. Инспектор сжал ладони в кулаки почти инстинктивно – он всё ещё не понимал, отчаянно не мог понять, но… – Да, – как всегда. В омут – так с головой. Время тянулось для них обоих одинаково ужасающе медленно: каждый шаг по скрипучему снегу, каждый поворот ключа в замке, каждый сантиметр открываемой двери, каждый скинутый ботинок, каждый миг стягивания с себя всей верхней одежды и остановки чемоданов у стены, каждая открытая дверь, и… – Закрой глаза. И Арт закрывает, и Арт вкладывает свою ладонь в его, вкладывает в его руки невидимый нож и становится спиной, и идёт вперёд, и толкает дверь гостиной, чтобы услышать слабый шёпот на ухо: – Открывай. …увидеть разноцветную гирлянду, развешенную по стенам, и белую – под потолком, пушистый дождик на настоящей ёлке, увидеть сумасшедшее количество маленьких цветастых шариков, некоторые из которых раскрашены ярко-ярко, некоторые из которых – прозрачные и наполненные водой, а внутри плавают фигурки разных животных, увидеть большущий разложенный диван, едва ли не на всю комнату, с огромным количеством подушек и клетчатых мягких пледов, почувствовать свежий запах мороза из-за окна и запах хвои, бьющий в нос, почувствовать, как сердце выпрыгивает из груди и оказывается в его ладонях рядом с невидимым ножом, который обязательно его защитит. Арт оборачивается, и не успевает опомниться, когда его просто обнимают, оборачивается и густо краснеет, чувствуя это тепло дыхания на щеке и тепло рук на спине, чувствуя, как ему тепло даже посреди зимы просто до невозможного. – Я не знаю, чем обидел тебя и обидел ли, но я всё равно тебя люблю, что бы ты не думал, – тихо и быстро шепчет Найс, практически паникуя от того, что знает: инспектор всё равно что-то скажет. …он честно ожидал чего угодно, кроме почти плачущего и потерянного: – Тогда что у тебя с Мурасаки? Челюсть Сато поздоровалась с полом, когда он услышал эту фразу, кажется, даже несколько раз подряд – рухнула и поскакала дальше. Челюсть Арта где-то потерялась, когда он услышал, что на аренду этого дома, еду, ёлку и украшения Найс потратил всё до последней монеты, которая у него была, что дом принадлежал подруге Мурасаки, к которой они последние несколько дней ездили и украшали всё это вместе, что в свёртке, который вчера приметил работник полиции, была та книга, которую он так давно хотел в бумажном варианте, но не мог найти в магазинах, ведь их уже давно не издают. Словом, инспектор впал в самый настоящий ступор, когда понял, что, вообще-то, был прав. Всему тому, что он придумал в своей голове, действительно существовало нормальное объяснение. Но сюрпризы на этом не заканчивались – сложно описать, насколько обалдел детектив, когда почувствовал, как настойчиво, жадно и почти со злостью его поцеловали, толкнув к стене и прижав к ней всем телом. И он отвечал – настолько же со злостью и почти обидой (какого-чёрта-творится-в-твоих-мозгах), настолько же жадно и настойчиво, сжимая в ладонях свитер на его спине, настолько же дурманяще-нежно. Губы припухли, подбородок Сато пересекала алая кривая, Арт не мог отдышаться и стоять на ногах ровно, потому что колени подгибались, но он всё равно вцепился в его плечи и с дикой смесью сердитости и счастья прошептал: – You are hell fucking my. – Mine. You are hell fucking mine. – Иди к чёрту, – инспектор без сил уткнулся ему в шею, и Найс усмехнулся чуточку устало, сцепляя пальцы в замок у него за спиной: – С Новым годом. – А… ага…