До сомнительного востребования

У Оикавы уже болела челюсть, но он продолжал свое занятие. Член во рту подрагивал, норовил толкнуться головкой в глотку, но, помимо полового органа, во рту Тоору были еще и зубы, и Ушиджима пока не решался вытворить подобный пердимонокль. Пенис ему был еще нужен, да хотя бы затем, чтобы его сосал Оикава. -Должен признать, твой минет выше всяких похвал, - произнес капитан Шираторизавы, любуясь видом соперника, стоящего на коленях и старательно вбирающего в себя член. Для словесного ответа он был слишком занят, посему ограничился средним пальцем, адресованным Ушиваке. -Извини, но не сегодня, - тихо засмеялся парень, надавливая на затылок начавшего филонить Тоору, - Сегодня удовольствие получаю я, забыл? Привилегия победителя. Я потом еще долго буду с удовольствием слушать, как из этого умелого ротика будет литься бахвала на тему того, что Аоба Джосай нагнет нас. Не раньше, чем вы научитесь призывать лунную призму, Оикава, выше головы не прыгнешь, даже не мечтай. «Ничего, один раз и ты вдоволь насосешься», - злобно подумал капитан Аобы, сглатывая смазку, смешавшуюся со слюной. Псих он, этот Ушиджима. Сначала предложил такое ебанутое пари, что проигравший следующий матч сосет победителю, потом вынудил Тоору согласиться на такие условия, взяв его на детское «слабо». Стыдно-то как, на такое даже Чиби-чан не купился бы, с его-то куриными (вороньими, на самом деле) мозгами. Но было бы смешно, если бы Аоба и впрямь дала Шираторизаве команды «сидеть» и «служи». Тогда бы Оикава с превосходством наблюдал, как Вакатоши давится плотью и краснеет, как девица. Хотя, нет, член – последняя часть тела, которую он бы доверил супостату, такому, как Ушиджима, руку дай, он ее по самые потроха отжует. Сам-то Тоору не кусается лишь потому, что у соперника каждый кулак выглядит так, будто весит пуд, не меньше. Шатену не хотелось на собственном теле проверить, так ли оно на самом деле. -Ооох, дааа… чувствуется мастерство, - не умолкал Вакатоши, - Годы тренировок не прошли для тебя даром, - отпустил он очередную колкость, - Ни разу не сомневался, что в Аобе все сплошь шлюхи, название школы само за себя говорит, причем вполне красноречиво. Как хорошо, что этого гандона не слышит Ива-чан, тогда бы Тоору пришлось приобретать новую спортивную форму, кровь ведь плохо отстирывается, особенно, если она в больших количествах. Самому Оикаве было все равно, как его обзывают, как говорится, хоть горшком именуй, только по естественной нужде не используй, а вот Хаджиме за Аобу и двор стреляет в упор, да еще и с ноги по трупу наподдаст. -Особенно ты и тот ваш чернявый и горластый, как ты его там? Осина-сан? Липа-сан? Дуб-сан? «Единственный, кто здесь дуб, отморозок, это ты, голова настолько деревянная и пустая, что там шершни гнездо себе слепили» -А, вспомнил! Ива-сан, не так ли? Странное имя, конечно, родители ему подобрали, Березой бы еще окрестили. Или это его проститутское прозвище? Так сказать, «сценический псевдоним». -А тебя всегда на пропиздин пробивает, когда тебе миньку делают? – не удержался Оикава, выпуская изо рта плоть и вытираясь тыльной стороной ладони. -«Миньку» будешь своему Кедру-сану делать, а сейчас ты сосешь хуй, не более, ни менее, - логики у Ушиваки, как у речной ракушки, но зато силы хоть жопой ешь. Не смотря на протесты Тоору (молчаливые, челюсть действительно болела, и очень сильно), он надавил на подбородок по-звериному зарычавшего парня, вынуждая разверзнуть зубы и принять в себя все еще неудовлетворенный член. -Соси, давай. У тебя все равно это получается лучше, нежели играть в волейбол, - за такое в самом деле следовало письку по самый корешок отгрызть, но Тоору все еще помнил про длинные и тяжелые руки, никуда не девшиеся и бывшие в опасной близости. Оставить вражину без члена, конечно, было заманчиво, но платить за это выбитыми зубами и сломанным носом Оикава совершенно не желал. -Дааа, Оикава. Именно там твое место. У моих ног. С разинутым ртом, - продолжал играть на той же лютне Ушиджима, - Всегда готовый отсосать мне, по первому же моему приказу. А еще я хотел бы сдавать тебя в аренду, я уверен, мне бы понравилось наблюдать со стороны, как тебя натягивают на хуи. Возможно, я бы даже записывал это на видео. Или нет, я еще лучше придумал – тебя ебут, ты мне сосешь, а я все это снимаю. Как тебе? «Каком кверху», - отстраненно подумал Тоору. Воистину, некоторым людям в самом деле рот дан только для минета, и одним из представителей такого вида являлся как раз кэп Шираторизавы. Чем нести своей хлеборезкой всякий бред, лучше бы доставлял удовольствие людям. -Не халтурь, Оикава, ты не куни подружке делаешь, - на голову и впрямь расслабившегося и механически двигающего языком капитана Аобы опустилась тяжелая ладонь, притянула ближе вошкающегося шатена, и уперла носом в курчавую, жесткую паховую поросль, заполонившую ноздри. Член проскользнул в не ожидавшую такого поворота глотку и толкнулся глубже. Оикава дернулся и забарабанил ладонями по коленям Вакатоши, содрогаясь в рвотных позывах. -Привыкай, зараза! – прикрикнул парень, но Оикава осатанел окончательно, задевал член зубами и царапал ноги но крови, пришлось уступить этому неженке, чтобы он своей блевотой всю малину не обломал. -Чему вас там вообще учат, в вашей Аобе? Да вы должны в горло пожарный шланг брать, не то что член, - недовольно бросил Ушиджима, ожидая, когда Тоору прокашляется и придет в себя, он ткнулся пенисом в щеку судорожно глотающего воздух Оикавы, отмечая про себя, что таким он ему нравится больше, униженным, нежели тот другой Оикава, горделивый красавчик, мнящий себя полубожеством. Вакатоши с большим удовольствием ломал бы эти длинные, холенные пальчики по одному в день, таскал бы всюду с собой за волосы вырывающегося и плачущего парнишку. Растоптать, размазать, подчинить, душить, пока не потеряет сознание, будить увесистыми пощечинами и снова душить. Выкручивать плечевые суставы, сжимать ребра до тех пор, пока те не начнут трещать, давить ногой на пах, наблюдая, как под пальцами тяжело перекатываются яйца. А если Оикава взял бы и умер (ни с того, ни с сего вообще), Ушивака не расстроился бы. На смену Тоору пришел бы Ива-сан, и весь остальной дендрарий Аобы Джосай. -Ну все, отдохнул – дальше соси, - велел Ушиджима, чувствуя, что если продолжит фантазировать без содействия Оикавы, то сделает «выстрел в воздух», а ведь вся порция спермы, тщательно хранимой последние несколько дней для Тоору, должна достаться адресату, до сомнительного востребования. Оикаву не надо было упрашивать – его истерзанные в кровь губы (до минета был долгий и властный, грубый, болезненный поцелуй – прихоть Вакатоши, потом Тоору по этим самым губам и получил за просто так) обхватили набухшую плоть, нанизываясь на угрожающе торчащий стояк. -Смотри мне в глаза. Тоору зыркнул недовольно, сжимая член зубами, не больно, но предупреждая. -Ударю, - не остался в долгу Ушиджима. Быть битым Оикава не хотел, взор его смягчился, он сделал нечто невероятное своим вертким языком, и капитан Шираторизавы понял: пора. Он схватил минетщика за вихры на затылке, удерживая его на месте, сам же стал вбиваться в рот шатена, с хлюпаньем погружаясь в теплую, уютную, хоть и зубастую, пещерку. Оикава устал глотать смазку хозяйничающего Вакатоши, он ее так наелся, что сегодня пропустит ужин. Она стекала по подбородку, подгоняемая обильным слюнотечением, все это капало ему на колени, сильнее подстегивая вколачивающегося Ушиваку. Он запрокинул голову назад, шумно дыша носом, шипя сквозь зубы нечто неразборчивое, одной рукой придерживая несопротивляющегося парня, другой теребя себя за яйца, приближая разрядку. Через несколько мгновений изо рта скривившегося, будто вкусившего жопку лимона, Тоору медленно потекла белесая жидкость, Вакатоши довольно простонал, вынимая член и размазывая остатки семени по лицу пытающегося отвернуться Оикавы. Ушиджима некоторое время вглядывался в глаза, излучавшие ненависть, переводя дух, и произнес, констатируя очевидный факт: -Вот поэтому-то ты и должен был пойти в Шираторизаву. -Да пошел ты!! Конец.