Кнут и пряник

Италия встретила их ярким солнцем и пыльными улочками. Из уютных домов доносились запахи кофе, травы и свежего хлеба. Тсуна любила этот район. Не только потому, что он был близко к Варийскому особняку, но и потому, что все здесь было каким-то уютным, родным, домашним. Прелестный тихий городок рядом с устрашающим шумным оплотом мафиозной семьи. Позади девушки ребенок-убийца глубоко вздохнул. - Снова дома, - его голос, полный облегчения, заставил улыбнуться, - что дальше, никчемная Тсуна? - Сначала заберем дедушку, потом в особняк, - экс-Дечимо прикрыла глаза, - и встретиться наконец с этим Бермудой. - Настолько не терпится снять с нас проклятье? - усмехнулся репетитор, - я ведь утрою тренировки. - Думаю, тебе будет не до этого, - мягко хохотнула девушка, а затем чуть серьезнее добавила, - думаешь, Шахматоголовому можно верить? Реборн запрыгнул ей на плечо и недовольно хмыкнул: - Я уже сказал тебе все, что думаю по поводу этой затеи. - Да-да, ты против, я помню. Но если он не солгал, то все проклятые младенцы смогут вернуться к обычной жизни. Разве ради этого не стоит рискнуть? - девушка мягко улыбнулась, проходя мимо знакомой булочной, когда старый пекарь помахал ей рукой. - Давай об этом позже, Тимотео вот-вот приедет, - наигранно-строго хмыкнул репетитор, скрываю улыбку за полями шляпы. Но его ученицу не проведешь, слишком хорошо они друг друга знают, слишком рады они снова вернуться домой. Черный джип остановился возле небольшого магазинчика фруктов. Вчера Реборн связался с Ноно и обговорил план освобождения. Вот сейчас всем старикам в машине разом захотелось фруктов именно из этого магазинчика. Семеро мафиози вышли из машины и направились к прилавку. Зайдя внутрь магазина сразу же уходят вглубь, к черному входу, возле которого уже ждут молодые спасители. Такси трогается, они уехали, оставив позади и магазинчик фруктов, и черный джип с самоуверенной охраной, и тихий город. Их ждет Вария.

***

Тсунаеши казалось, что они доехали слишком быстро. Она смутно помнила как, будучи словно в трансе, прошла через ворота особняка, даже не обратив внимания на охрану, и вот теперь она стоит перед дверью и не решается постучать. Одно за другим на Тсуну накатывают воспоминания. Flashback. Два месяца назад. - Глупая Тсуна! Почему ты уходишь? - кричал, чуть ли не плача малыш в забавной пижаме с нарисованными телятами, цепляясь за брюки девушки, стоящей у входа. - Тише, Ламбо, - мягко, но как-то взволновано шепчет она, поднимая ребенка на руки и прижимая к себе, - успокойся, а то всех разбудишь, - легкий поцелуй в лоб, - мне надо уехать, но я скоро вернусь. - Обещай мне! Обещай, что скоро вернешься! - продолжал истерику "теленок". - Да, Ламбо, я обещаю. Ребенок попытался успокоиться и кивнул. Девушка опустила малыша на пол и скрылась за дверью, напоследок услышав тихое: "Только спокойствие". - Ты закончила? - нетерпение и раздражение в голосе репетитора разрезало тишину предрассветных сумерек. - Да, - очень тихо, словно боясь разбить своим голосом неустойчивое душевное равновесие. - Ламбо слишком рано нашел записку. - Не важно, пойдем быстрее. Это, в конце концов, нужно тебе, а не мне. End of Flashback. Глубоко вздохнув наконец стучит в дверь. Тишина по ту сторону убивает изнутри, сдавливает ребра и бьется бессильной птицей в клетке. Тихо. - Кто там? - Бьянки, наконец-то. Посмотреть на Реборна. Мягкий кивок. Первым говорить с ней - его прерогатива. - Я дома, Бьянки. И в следующую секунду слышатся щелчки и скрип двери. Бьянки стоит в проеме входа в особняк. Они не хотели идти через парадные двери. Это было бы слишком. - Реборн, - тихо выдыхает Ядовитый Скорпион. Она так мило выглядит сейчас: одна рука прижата к груди, вторая вцепилась в дверную ручку, в уголках глаз слезы облегчения, на лице - счастье. - Реборн, - громче говорит она, протягивая руки и подхватывая киллера на руки, - Ты вернулся! - крутанулась на каблуках, - Тсуна! Ребята, они вернулись! И дом мгновенно наполняется звуками. А дальше Тсуна видит лишь родные лица, слезы и улыбки. Они все обнимаются, образуя огромную кучу человеческих тел, прижимающихся друг к другу так сильно, словно желают слиться воедино. - Мы дома! - выкрикивает Тсуна за мгновенье до того, как толпа самых близких и родных сметает ее и утаскивает в дом. Они вернулись! Вернулись, спустя месяц отсутствия писем и два - их самих. "Дома. Дома. Дома"

***

Спустя два часа после воссоединения, Тсуна все же покинула вечеринку. Ей надо к Занзасу - Скуало сказал, тот очнулся сегодня ночью. Лестница на второй этаж вдруг показалась бесконечной. Последняя ступенька. Поворот. Потом еще один. Третья дверь слева. И тихий писк приборов за стеной. Он здесь. Она сейчас его увидит. ну почему ей так страшно? Собрав волю в кулак толкает дверь и входит в комнату. Шторы задернуты, как он любит. Занзас. Занзас-занзас-занзас. - Занзас, - срывается с губ полушепот. - Ты долго, Савада, - насмешливо тянет гремучим басом. И она впервые так любит свою фамилию. - Занзас, - и кидается ему на шею. Он лежит на кровати, спиной на высоких подушках, укрыт одеялом наполовину. - Это все, что ты можешь сказать мне? Забыла все, кроме моего имени, а, мусор? - Ой, заткнись. По комнате разносится низкий хохот, а Тсуна счастливо улыбается, уткнувшись лицом в его плечо. Очнулся. Все в порядке. Жив. Дома. Наконец-то. И она не выдерживает, приподнимается и целует сухие губы, вливая в него все свои чувства: радость, счастье, облегчение. - Так нечестно, - говорит он внезапно, когда она прерывает поцелуй, - ты можешь меня обнять, а я тебя нет. Тсуна недоуменно смотрит в алые глаза, светящиеся злостью и обидой. Потом переводит взгляд на его руки. И ей вдруг становится дико смешно. Они приковали его к кровати. Они приковали Занзаса к кровати! И теперь уже ее хохот разносится по комнате, заставляя Занзаса злиться еще сильнее. Легкий поцелуй в губы, почти невесомый, а потом все глубже. Раз уж он пока не может взять ситуацию под контроль. - Тсуна, - угрожающе шипит вариец, чувствуя мягкие губы на шее и тонкие пальцы на плечах. - Зачем тебя приковали? - Порывался искать тебя. - Вот как? И снова детский поцелуй, от которого хочется лезть на стенку. Да она издевается! Медленно расстегивает ремни и чувствует, как сильные руки прижимают ее к себе, позволяя углубить наконец этот чертов поцелуй. И она улыбается и льнет к нему сильнее. Потому что, черт побери, она наконец-то дома!