Солги мне.

Гарри лежал на кровати в отеле, взглядом упираясь в стену, на которой отражался свет полночной луны. Он мог слышать тихое и размеренное дыхание Луи, который, лежал на соседней кровати. Гарри хотел, чтобы они лежали в одной кровати, чтобы могли обнимать друг друга и целоваться. Луи говорит, что лучше им не спать в одной постели. Говорит, что им нельзя привязываться друг к другу слишком сильно. Как и всегда, Гарри делает так, как говорит Луи. Он бы сделал для него все что угодно. Но кудрявый по прежнему хочет лежать с ним на одной кровати. Он хочет, чтобы Лу позволил ему положить голову на свою грудь, чтобы он играл с его кудрями, пока Гарри не уснет. Но Томлинсону не нравится такой расклад. По крайней мере, точно не с Гарри. Луи говорит Стайлсу, что он натурал, что все происходящее между ними, это всего лишь веселья ради. Поцелуи, минеты, ласки. Веселья ради. Быть все время в разъездах трудно, и если два приятеля делят комнату на двоих, нужна небольшая разрядка. Они просто «помогают друг другу расслабиться», как говорит Томлинсон. Зеленоглазый был полностью погружен в свои мысли, когда услышал голос Луи. — Гарри, иди сюда, — Стайлс взглянул на парня, из одежды на котором были лишь боксеры. На его губах играла озорная ухмылка. — Иди ко мне, Хаз, давай же, — Гарри почти чувствовал сладость голоса Томлинсона на кончике языка. Он встал со своей кровати и сел на краешек кровати старшего парня. — Луи, мы собираемся… — Да, — голос Томмо был глубже, чем обычно. Он лег на бок и Гарри почувствовал его твердый член, коснувшийся его бедра. Стайлс закрыл глаза и приоткрыл рот, зная, что Луи улыбается. Луи никогда не позволял себе зайти так далеко. Они никогда не занимались любовью. И, наконец, они собирались сделать это. Больше они не разговаривали. Гарри наклонился ниже и Луи принялся его целовать. Страстно и жестко, кусая губы до крови. Гарри любил губы Луи. Он любил то, какие они одновременно тонкие и пухлые. Он любил целовать их; чувствовать, какие они мальчишеские и потрескавшиеся. Да что уж там, Гарри просто любил целовать Луи. Любил то, как его щетина царапает щеки; то, как его язык проникает внутрь и выводит узоры. Иногда, когда они целуются, Стайлс открывает глаза, чтобы быстро взглянуть на длинные ресницы Томмо. Гарри любил все, что было связано с Луи. Лу взял дело в свои руки, уложив Гарри под себя. Он сел между ног Гарри, все также ухмыляясь ему. Стайлсу нравилось даже то, что Луи полностью контролировал его. Гарри запрокинул голову назад, тяжело дыша, когда Луи положил руку на его член, а затем стянул его трусы, следом снимая и свои. Луи смотрел на эрекцию Гарри, в то время как младший смотрел в его глаза. Стайлс может поклясться, что видит в глазах Лу что-то большее, чем просто похоть (но когда он говорит об этом вслух, Луи называет его сумасшедшим, поэтому на этот раз он просто оставляет это при себе). Луи проталкивает два пальца в рот Гарри, чтобы он их облизал, и смотрит на него снизу вверх. Хазз загипнотизирован этой голубизной. Он тонет в этом бездонном океане. Через мгновение пальцы из его рта перемещаются в анальное отверстие. Глаза Стайлса закрыты и он еле сдерживается, чтобы не закричать, когда к двум пальцам, орудующим в его заднице, прибавляется третий, но как только Луи проходится по той самой точке, Гарри готов разорваться на части. Он громко стонет, когда Луи вынимает пальцы и, плюнув на руку, размазывает слюну по своему члену. Это на самом деле происходит. Луи собирается заняться любовью с Гарри. Луи пододвигается ближе, устраивается поудобнее и приставляет пенис ко входу. — Я сейчас тебя трахну, — говорит он, и без малейшей задержки надавливает на вход. Лицо Гарри скривилось от боли и наслаждения. Это было потрясающе, чувствовать Лу в себе. Луи потихоньку набирал скорость, после того, как Гарри начал привыкать. Комната наполнилась звуками шлепков кожи о кожу и тяжелым дыханием парней. Гарри стонал громко, не сдерживаясь. Теперь, когда это случилось, он может позволить себе кричать во все горло. Он будто чувствовал все и сразу. Луи впечатывал Гарри в поверхность мягкого матраса; входил до конца; делал это то медленно, то быстро. Снова и снова. Опять и опять. Гарри царапал спину Томмо, а он оставлял ему влажные поцелуи, засосы на выпирающих ключицах. Оба парня стонали так, будто соседи за картонной стенкой не были людьми, и им не нужно было спать. Гарри был близок, очень близок. Луи наслаждался тем, каким узким был Хазз, он понимал, что младший парень уже на пороге оргазма. Луи уперся в кровать одной рукой, а второй взял ладонь Гарри и переплел их пальцы. — Давай, малыш, — сквозь стиснутые зубы процедил Лу. Ему не нужно было повторять дважды. Через секунду Гарри кончил и белесая жидкость брызнула на их животы. Луи тоже кончил, внутрь Гарри. Эта мысль чуть не заставила Стайлса кончить еще раз. Как только их дыхание пришло в норму, Луи вынул и оставил засос на шее зеленоглазого парня. Улыбка озарила лицо Гарри, когда Томлинсон лег рядом с ним и приобнял его. Теперь Хазз просто не мог сдерживаться, ничего не помогало. Он должен был сказать, как себя чувствует; должен был сказать Луи. — Я люблю тебя, — прошептал он в потную ключицу Лу. Его губы касались бархатной кожи Томмо, когда он шептал эти слова. Он почувствовал, как Луи напрягся. Он не перестал обнимать парня, но не ответил… Все, чего хотел Гарри, это просто услышать эти же слова из уст Луи. Через мгновение, тянувшееся для Стайлса вечность, он плотно закрыл глаза, и его прекрасное лицо исказилось в гримасе боли. — Солги мне, — прошептал он еще тише. Его голос дрожал сильнее, чем когда-либо в жизни. — Я тоже тебя люблю.