50 сантиметров

— Расскажи мне про своё детство, — уткнувшись в мои волосы, прошептал Максим. Мы вернулись от отца сразу же, как я смог трезво соображать. Опохмелиться мне не дали, а потому поначалу я был немного раздраженным и сонным. Но Максим всё изменил. Как только я переоделся в домашний свитер и трико, он сгрёб меня в объятья и сел со мной. Сначала хотелось возмутиться — я ему плюшевый мишка, что ли? Но потом я понял, что так сидеть тепло и уютно, поэтому закрыл глаза и притих. — Ладно, — я понял, что он хочет услышать историю о моей матери. — В семье Крейсиных было два ребёнка: старшая девочка и мальчик, на два года младше. Так вышло, что он оказался геем, и, когда после признания, родители выгнали его из дома, сестра встала на его защиту и ушла с ним. Тогда ему было всего восемнадцать, а ей — около двадцати. Жили вместе, перебивались подработками, которые приходилось совмещать с учебой. Единственной поддержкой парня была его сестра. Поэтому, когда она неожиданно пропала, он стал обзванивать всех друзей, родителей, знакомых. Но через последних она передала, что нашла себе мужчину и уехала с ним. Вот так он остался один. А через год она объявилась уже с ребенком. Сказала, что с тем парнем разошлась и теперь будет снова жить здесь. Конечно, этот наивный ей поверил. А она забрала все деньги, которые нашла в квартире, оставила сына и уехала. В итоге парнишка остался без денег и с месячным ребенком. Двадцатилетний гей, который даже не знал, как держать детей, что уж говорить о кормлении, купании и тому подобном. Ему пришлось на коленях просить у своих родителей помощи. Денег-то не было, а младенец мешал любой работе. Потом, когда я подрос, он оформил на себя опекунство, лишил своей сестры родительских прав. Хорошо, что я рос его копией, поэтому никто не знал, что я ему совсем не сын. А мне ещё в детстве всё объяснили. Конечно, сначала я был расстроен и испуган, но потом понял, что если бы не он — кто знает, где бы она меня бросила. Я замолчал, а потом решил выдать всё, как есть: — Чтобы выучить своего брата, она работала проституткой. Так что я обычный нагулянный ребенок. — Прости, — сказал Максим и начал гладить меня по спине. Глупый он. Всё ещё переживает из-за моих слёз, но я расстроился лишь из-за того, что отец снова остался без денег и с очередным шрамом на сердце. Первое я решил, оставив на комоде пачку денег, от которой отец сначала отказывался, но я уговорил. А второе сгладит Олег, когда вернётся из командировки. Ну, а что касается моего происхождения — да какая разница? У меня есть любящая семья, а теперь ещё и парень. Куда ещё лучше? — Эй, унылое бревно, это же прошлое, толку в нем копаться? Тем более, если впереди потрясающее будущее, наполненное сексом! — я поцеловал его, но он отвернулся. Это что такое?! — Как-то не хочется этим заниматься после разговора по душам, — усмехнулся Максим и потрепал меня по волосам. — Что за вздор? Как там говорится: «Мы обнажили друг другу души, а теперь можно обнажить и тело». — Нет такого высказывания! — усмехнулся Максим. — А теперь есть! — я обнял его за шею и притянул к себе. Из действий Максима моментально ушла неопытность и неуверенность в себе. Он уже нагло укладывал меня на кровать, постоянно целуя и не позволяя мне возмутиться. Когда он в очередной раз не дал мне нормально вдохнуть, я толкнул его в грудь. — Да погоди ты! Куда спешишь, сейчас только семь вечера, а впереди целая ночь, — я лежал на кровати и с восторгом смотрел на похотливое выражение лица Максика, хоть и скрывал это за возмущением. — Ты почти час в ванной провёл у отца, — наблюдательная зараза, а что мне нужно было делать, когда он заявил, что по возвращении домой у нас будет секс? — Так что не останавливай меня. Так-так, тут кто-то пытается взять надо мной верх? Нет уж. Свои позиции я сдавать не собираюсь. Поэтому я оттолкнул его и сел рядом — Что-то не так? — удивлённо спросил Максим. — Нет, я просто хочу быть сверху, — я стянул с него майку. — Зачем? Я всё сделаю, — он попытался снова завалить меня, но у него ничего не вышло. — Нет уж, Максик, теперь моя очередь, — я заткнул его поцелуем. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы заставить его полностью подчиняться. Макс постоянно прижимался, требуя продолжение поцелуя, но я не стал останавливаться на этом. Спустился к шее и в отместку оставил пару засосов, потом пошёл ниже, целуя ключицы. Зная, что он всё равно не получит удовольствия, решил соски не трогать. — Где смазка? — спросил Максим, пока я растёгивал его ширинку и стаскивал брюки. — Под подушкой. Он кивнул и помог мне снять одежду. Я улыбнулся. Сейчас, когда мы оба были голыми, была очень видна разница между моим и его телосложением. Двухметровая гора мышц и маленькое, хиленькое существо. Зато член у меня намного больше, чем должен быть при моём росте, и по характеру я намного хуже. — Презервативы? — спросил он, обнаружив не только флакон со смазкой, но и коробочку. Я спустился с кровати и сел на пол, Максим подсел к краю. Да-да, правильно мыслишь Максик. Тем более, ты сам перед выходом в душе плескался. Я тоже наблюдательный. — Не задавай глупых вопросов. Гигиена, заболевания и тому подобное, — я решил, что пора перестать отвлекаться, и прошёлся языком по всей длине его члена. Максим вздрогнул и замолчал. А я приоткрыл рот и попробовал взять весь его член сразу, но отсутствие опыта и практики привело к тому, что меня хватило лишь на половину. Но отчаиваться я не стал и, помогая рукой, начал двигаться. Первое время Максим просто мычал от удовольствия, но когда я начал дразнить его головку, раздались негромкие стоны. Именно этого я и пытался добиться. — Подними свою задницу, — прошептал Максим. Я сидел на коленях, поэтому мне пришлось встать «по-собачьи» и выгнуть спину. Внезапно я почувствовал, как между ягодиц полилось что-то холодное. Смазка. Но понял я это, лишь когда палец Максима проник в меня. Вот же длиннорукая гадина! Сначала было неприятно. Когда он попытался вставить второй палец, стало даже больно. Я сжал его яйца, и он стал осторожнее. А потом неприятные ощущения вдруг исчезли, сменившись удовольствием. Из-за члена Макса у меня во рту, я мог издавать лишь мычание. — Дай мне один презерватив, — прошептал я, оторвавшись от минета. Когда Максим вытащил пальцы, с губ непроизвольно слетел стон. Эй-эй, что это такое? Это же мой первый раз снизу, откуда такие ощущения?! Когда в моих руках оказался презерватив, я хотел для крутости надеть его ртом. Но порвал о зубы. Многие мужчины вспомнят, как тяжело было впервые надевать ртом на член защиту, и поймут меня. Хм, или всё же немногие. Но со второй попытки всё получилось. — Не брезгуешь? — спросил я, поднимаясь к нему на кровать. Вместо ответа он поцеловал меня, а когда я увлёкся поцелуем и начал вовсю обнимать его, его пальцы снова оказались во мне. Максим оторвался от моих губ и опустился ниже, к соскам. — Ха… Ма… мм… — я попытался сказать ему, что уже хватит, но мог издавать лишь стоны. Пришлось просто толкнуть его на кровать. Сейчас он лежал подо мной, покрасневший, но довольный. Между моих ног находился его член, который даже не думал опадать. Я сам был уже на пределе, а потому больше ждать не смог. Придерживая рукой, я медленно опустился на его член, при этом тысячу раз пожалев о том, что когда-то назвал его маленьким. Я думал, что порву себе всё, даже несмотря на подготовку. На глаза выступили слёзы. Это что, синдром «девственницы?» — Давай лучше я? — спросил Максим, проведя руками по моему телу. Ни за что бы не согласился. Вот вообще никак. Но, чёрт, больно! А отступления в моих планах не было. Пришлось слезть. Скрепя сердце, я ответил: — Только из-за твоего роста — ты сверху! — и лёг рядом. Максим навис надо мной, целуя везде, где мог дотянуться. Он раздвинул мне ноги и приподнял их. — Расслабься, Крейсин, — усмехнулся он и начал входить. Как было больно, так и осталось. Ну что ж, придётся терпеть. Надеюсь, дальше будет лучше. Ощущения странные. Какое-то неприятное жжение. В чем вообще смысл такого секса? Хотя пальцами было приятно. — Я полностью внутри тебя, — хрипло произнёс он. Как?! Когда?! Ладно, признаю, когда мы в такой позе — лучше. Он не двигался, видимо, давал мне время привыкнуть. А мне что-то так хорошо стало, да и боль ушла, что я прошептал: — Хватит сдерживаться! Давай, оттрахай меня уже! — ой, зря. Самая большая ошибка моей жизни — давать этому верзиле команду «фас». Максим начал двигаться. Первые толчки были довольно неприятными, но он делал всё медленно и верно. В какой-то момент я застонал. И вот тут его прорвало. Никогда раньше не использовал слово «долбить», а вот тут так хотелось. — Сильнее! — вырвалось из меня в перерыве между стонами и поцелуями. Максим одной рукой дрочил мне, а второй придерживал ногу. Каждый раз, когда он грубо входил «по самые яйца», мне хотелось вцепиться в него руками и взорваться. Поэтому я целовал его, кусал, хватался за волосы, а он в ответ рычал и стонал. — Я сейчас кончу, — прохрипел я сорванным голосом. Никогда не думал, что мужчина может так кричать от секса. Максим кончил сразу же после меня. А где же спортивная выносливость? Он наконец опустил мою ногу, вышел из меня и устало упал рядом. Мы оба улыбались и пытались восстановить дыхание. — Вот вроде и сверху был, а чувство, что трахнули меня, — усмехнулся Макс и повернул ко мне голову. Я прижался к нему, обхватив его руку. Мне нужно было прийти в себя. Кажется, теперь понимаю, почему очень многие предпочитают быть снизу. Ощущения потрясающие, немного боли только добавляет удовольствия. Или это во мне живёт маленький мазохист? — Лёш, — протянул Максим, заставляя взглянуть ему в глаза. — Всё отлично, — ответил я и понял, что у Макса снова стояк. — Эй, сколько осталось презервативов? Он сначала не понял, но потом высыпал всё содержимое пачки на кровать. — Три штуки, — он повернулся ко мне и наклонил голову. — Может, тогда по второму кругу? — усмехнулся я и добавил: — Только смазки не жалей. — Есть! — радостно ответил он, и я засосал его. — Только в этот раз мы всё же попробуем позу наездника! *** Утром я проснулся словно в какой-то декорации порнофильма: простынь почти полностью слезла с кровати, одеяло вообще на кофейном столике, подушки — в ногах, а вокруг меня — использованные презервативы. Причём четыре штуки. Я толкнул Максима, который спал поперёк изголовья, несмотря на то, что его ноги и руки свисали с краёв. — Ты откуда такой опытный? — сразу же обрушил на сонного Макса свой вопрос, вспоминая вчерашнюю ночь и то, что он вытворял. Сначала Максим не понял, что от него хотят, но потом сел и пробурчал: — Парни мне, в общем-то, не нравились, но такой вариант я все же рассматривал. Поэтому смотрел, что да как. Погодите-ка. Значит, никаких натуралов я не соблазнял, а просто покорял бисексуала? — Какого х… художника ты тогда меня бил и обзывал?! — я надулся и отвернулся от этого обманщика. — Да смущался я! Я же раньше за ручку ни с кем не ходил! Все свои проблемы привык решать через кулаки. А тут ты, с такими смешными волосами и наглыми руками! — он подлез ко мне и обнял. — Самая главная причина в том, что мы тогда с тобой даже не встречались! Черт возьми, вот за что мне такое принципиальное чудо? Да ещё с такой милой мордочкой и покрасневшими щеками. Я повернулся и поцеловал его в лоб, потому что до губ не дотянулся. — Ладно, давай вставать, — сказал я и попытался подвинуться. Вот именно, что попытался! Мышцы на ногах сводило настолько, что я не мог особо шевелиться и опираться на них. И спина ныла. Ох, и задница тоже болит. — Эй, Максик, — я повернулся к нему и, улыбнувшись, попросил, — а отнесешь меня в ванную, как принцессу?