Ночь в школе, или Слабо поспорить на любовь?

От этих слов внутри меня поизошёл ядерный взрыв: живот реально свело, а сердце стало вытанцовывать страстное танго, так и желая выпрыгнуть из груди; рот как-то незаметно сам превратился в подобие пещеры, а глаза — снова в тарелищи. «Как Юми смогла догадаться о моём маленьком секретике вселенского масштаба? Почему Юми сейчас решила заговорить об этом? Что Юми снова задумала?» — эти мысли со скоростью падающего с высоченного дерева человека (страшно и от предчувствия, и от последствий) пролетели в моей бедной головушке и затерялись где-то в недрах моего многострадального мозга. Я ей никогда не говорила о своих чувствах к Чонгуку! Почему? Сама не знаю… Не то, чтобы я не доверяла своей подруге, нет. Я всегда была уверена в ней на все сто, несмотря на её неоднозначный характер. Наверное, я сама стыдилась этих чувств, нахлынувших на меня так внезапно. Немного оправившись от шока и приняв нормальное выражение лица (интересно, Юми всё-таки заметила моё глубокомысленное выражение полного идиота с разинутыми устами и вытаращенными очами?), я решила действовать:  — Какой Чон Чонгук? — задала я невинный вопрос, состроив удивлённые глазки, и, как мне показалось, голос прошёл испытание «не дрогни ни при каких обстоятельствах». — Я не знаю о ком ты говоришь. И пошли уже на урок, а то опоздаем! — уже строго добавила я, не отрываясь от насмешливого лица подруги.  — Послать я тебя всегда успею, а тем более сейчас будет физра, так что спешить нам незачем, — парировала моё замечание Юми и, усмехнувшись, заметила: — Ты мне так отвечаешь, будто на допросе: «Никого не знаю, никого не видела». Ну, что это за ответы любимой подруге? Не пытайся меня провести. Я сразу всё поняла, просто решила тебя не доставать лишними расспросами; подумала, если захочешь, сама расскажешь. К тому же твоё лицо… — Юми улыбнулась, и по ней видно было, что ещё немного и она разразится смехом («всё-таки заметила изменения лица, стыд-то какой…»). — Короче, твоё лицо — зеркало твоей души и сердца в частности. - Ну, предположим, ты права… И нечего на меня так смотреть, будто я сейчас тебе в любви призналась! Подчеркну — предположим! Но… — тут я сощурила глаза и, злобненько растянув рот в улыбке, спокойно сказала: — … ведь ты сама каждый день мне про Мин Юнги рассказываешь: «Ах, посмотри какие у Юнги ножки красивенькие, а какие ручки жилистые! А какая у Юнги бледная кожа! А какой Юнги крутой в баскетболе!» Я, конечно, понимаю, что он тебе нравится и всё такое, но всё же не стоит мне каждый буквально день рассказывать о каждом буквально его шаге. К чему я это говорю: ты б вначале со своими чувствами разобралась, а потом бы уже давала советы другим.  О, надо было видеть Юми в сей момент. Усмешка сама собой ушла, а лицо приняло серьёзно-задумчивое выражение. Теперь настало моё время для стёба!  — Зачем ты в этой ситуации вспоминаешь моего Юнги? — обиженно проговорила подруга. — Ведь речь сейчас идёт не обо мне, а о твоём Чонгуке.  — Извини, если задела твои чувства, — приобнимая Юми, я добавила: — А с каких это пор Мин Юнги стал твоим? Ну, да ладно. А вот с какого перепуга Чон Чонгук стал моим?  — Но он тебе понравился сразу, как перевёлся в нашу школу. А это уже без малого полтора года! Ты ни разу не упоминала его имени, но я ведь вижу как ты на него смотришь и вздыхаешь в одиночестве. Не мучай себя безответной любовью. Просто… признайся ему в своих чувствах и всё! — последнюю фразу Юми чуть ли не прокричала мне в ухо и дальше стала просто тараторить. — Так ты хоть узнаешь: нравишься ты ему или нет, есть у тебя шанс или нет. Расставь, наконец, все точки над «и»! Просто отбрось свою глупую гордость и скромность и признайся! Я верю: ты сможешь! От её слов я просто прифигела. Я отодвинулась от Юми и снова уставилась на неё заумным видом барана. — Юми, ты в своём уме? — прошептала я. — Во-первых, я не люблю никакого Чонгука;, а во-вторых, какого мне признаваться в несуществующих чувствах нелюбимому человеку? — У вас даже фамилии одинаковые — «Чон»! — А у тебя с Юнги зато разные. У тебя — «Пак», а у него — «Мин», — язвительно заметила я. — Ok, ты утверждаешь, что к Чонгуку ты ничего не чувствуешь, так? — удивительно спокойно отреагировала подруга. — Ничего, конечно! — Прекрасно! Давай тогда поспорим, — тут в глазах Юми снова прям вспыхнул пожар. — Если Чонгук тебя вообще не интересует, ты проведёшь эту ночь в школе. А если он тебе всё же нравится, ты сегодня ему признаешься и всё прояснишь. А откажешься остаться на ночь, я сама ему расскажу. И доказательства у меня имеются, — с гордостью произнесла подруга. От этих слов я опять прифигела, но уже окончательно. Такого я даже от Юми не ожидала! Провести ночь в школе… Заманчивое предложение, особенно после того, как я была осведомлена обо всех срашных школьных легендах. А сказать Чонгуку о своих чувствах… Нет, нет и ещё раз нет! Я от стыда потом не то что ему и Юми посмотреть в глаза не смогу, а и взгляда соседской собаки избегать буду. Может, реально, просто переночевать в этой школе, будь она не ладна, да и всё? — Ты мне подруга или вредитель? — утомлённо, словно загнанный зверь, и в то же время разъярённо, словно загнанный зверь в гневе, спросила я. — Вредная подруга, — улыбнувшись ответила Юми. — Вредная, но полезная. Я ведь на твоё благо стараюсь. Мне надоело смотреть на тебя такую. Ну что? Признаешься или… — Останусь в школе на ночь! И без вариантов! — быстро сказала я и, сжав руку Юми, хмуро проговорила: — Помру от страха — каждый день будешь на мою могилку цветочки приносить, выживу — с рук тебе не спущу этой проделки и сама всё Юнги расскажу! — Отлично, по рукам! — не обратив внимания на моё негодование и лишь положив мне руку на плечо, снова улыбнулась Юми. — Я и не сомневалась.