Полностью сломлены

      Первым делом я кинулась к сейфу в комнате родителей. Убедившись, что там все в полном порядке, я пробежалась по дому в поисках возможной пропажи чего-нибудь важного. Поняв, что ничего он не украл, я попала в тупик.       Что могло случится? Он просто так взял и… ушел? Нет, ничего такого не могло произойти. Недавно он еле мог ходить, значит, что-то случилось.       Может быть, внезапно пришла моя сестра, чтобы забрать какую-то свою шмотку из дома и опять свалить на несколько недель? А он испугался и залез в шкаф? От этой мысли мне внезапно стало очень смешно. В какой шкаф мог поместится такой высокий парень?       Всякие догадки по поводу того, куда пропал Стив, полностью заняли мою голову. Я ни о чем не могла думать. Я обыскала весь дом, я даже залезла на чердак, но там было пусто.       Я не была только в…       Ванная! От внезапного озарения я тут же сорвалась с места и помчалась к ванной на втором этаже, которая была пуста. Не теряя надежды, я спустилась на первый этаж. Я была на полпути к заветной комнате, как вдруг дверь открылась, а из нее вышел Стив. Босиком. С голым торсом. С одним лишь полотенцем, которое он повязал на низ.       Это было мое полотенце. Мое. Когда он уйдет, мне придется выкинуть его. Или сжечь. Какая жалость, оно нравилось мне.       — Я думала, что ты ушел.       Капли воды стекали от его шее к груди, затем по животу и скрывались за полотенцем. Мокрые волосы были смешно взъерошены. Он, кажется, был ни капли не смущен.       — Прости, — сказал он. Это был первый раз, когда он извинился передо мной, — Но я не мылся уже несколько дней и все такое, — он развел руками.       — Это мое полотенце.       — Я могу его и снять, если тебе оно так нужно, — он приподнял бровь и потянулся рукой к мягкой белой ткани, которая была обмотана вокруг него. Провоцирует меня.       — Нет-нет, не стоит! — затараторила я, чувствуя себя полной дурой. Он хотел смутить меня и у него получилось.       От его самодовольной улыбки мне просто хотелось провалиться сквозь землю. Придурок. Посмеемся, когда тебя в полицию загребут.       — Как твои порезы? — я решила срочно сменить тему, потому что мне не нравилось, куда вел этот разговор.       — На мне все заживает как на собаке, — сказал он.       И это было похоже на правду. Пластырей на нем уже не было, только слегка заметные узкие светлые полосы на лице и теле. Интересно, останутся ли шрамы?       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась я, изо всех сил стараясь выглядеть более доброжелательной.       — Тебя так это волнует? — он, кажется, действительно удивился.       — Если бы меня это не волновало, то ты так бы и остался лежать в лесу.       Он промолчал. Какое событие, он промолчал! Не съязвил, не назвал меня дурой.       — У тебя есть что-нибудь… ну, знаешь, чтобы переодеться? Мне не особо нравится ходить в одежде, перепачканной землей, травой и прочим дерьмом.       — Я дам тебе одежду моего отца и кину в стиральную машину твои шмотки, — сказала я.       — Одежда отца. Чудненько, — сарказм?       Одежда была ему немного узка в плечах, уж больно он… накаченный? Штаны ему были слегка коротки, потому что мой папа невысокий, а Стив был под два метра ростом.       Домашний телефон зазвонил.       — Слушай, Энди, помнишь, я говорил о том, что у меня есть знакомая, которая может помочь твоему другу?       — Да, помню, — ответила я Эрику.       — Так вот, она была так любезна, что согласилась. Она зайдет к тебе примерно минут через десять-пятнадцать…       — Что бы я без тебя делала?       — Научилась бы думать своей головой, — захохотал он.