Атлант

Шшшурффф — перекатываю имя на языке, будто пробуя пенный, солоноватый морской прибой, на который ты так любишь смотреть в моих — наших — снах. Лонннли-Локккли — звенит, отдается вечностью в ушах, разбивается на мириады Каевых льдинок, прозрачных и острых, застывших в своем ледяном совершенстве. Ты — как вода. Рыжие волосы хозяйки книжной лавки мелькают перед глазами — и внутри поднимается буря. Она мечется, завывает и кричит, бьется штормовым ветром во внутренние щиты, пытаясь разметать их в клочья. Но — вдох на двенадцать счетов — пауза — выдох на двенадцать счетов — пауза — и дыхание твое легко, как рассветный ветер. Ты — как воздух. Я стою — растерянный, уставший, как все магистры этого Мира разом, дыша тяжело и хрипло: почти пять дюжин смертных шаров — это не шутка. И только твое плечо за моей спиной — надежное, как сама земная твердь под ногами, не дает мне упасть. Но стоит повернуться — я ловлю твой взгляд и увязаю в нем, как в зыбучих песках, не в силах разорвать контакт. Ты — как земля. Медленно и неотвратимо поднимается рука в смертельно опасной перчатке. Мгновение — и от противника не остается ничего, кроме горстки нестерпимо горячего пепла. Но уже через час я сижу на полу в твоем кабинете, смотрю на то, как ты работаешь, и в груди разливается уютное тепло. Ты — как огонь. Я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь. Ты всегда здесь, внутри меня и снаружи, повсюду — в тенях, свете оранжевых фонарей, ветре с Хурона, молчаливых звездах, радугах Муримаха, зачарованных городах, волнах, что омывают подножие острова Холоми, в каждой плиточке мозаичных мостовых, в каждом оконном отражении. Не имеет значения, где я и что делаю, с кем говорю, кому улыбаюсь и чьи пальцы сжимаю в своей ладони, ведь на самом деле мы всегда только вдвоем. Ты — как Мир. И я буду тебя держать.