Небо под твоими ногами

В следующий раз Дженсен специально задерживается, находя причину поменять билеты на более поздний рейс. Он не спеша приезжает в аэропорт и, говоря себе что ему понравилось наблюдать за стюардессами, садится в обычном зале ожидания. Сорок минут спустя Дженсен наконец видит то, ради чего на самом деле лишился виски, спортивного кабельного и мягкого дивана — пилот проходит мимо всего за пять секунд. Дженсен ненавидит себя за то, что он снова и снова прокручивает в голове взгляд мужчины. Волноваться о том, что он никогда не смотрел этому парню в глаза, Дженсен будет позже, у него на это есть три с половиной часа в самолёте. Через неделю Дженсен уже знает, что мужчина повёрнут на тактильных ощущениях. Ещё один день спустя психолог прописывает ему антидепрессанты. Дженсен пробует их пить всего однажды, потому что оказывается что от них его разносит ещё сильнее. А потом он узнаёт, что когда будет лететь из Ванкувера, ему наконец вручат платиновую карточку Американ Эйрлайнс. Пятнадцать миллионов киллометров в бонусах до этого накапливали только десять человек. Дженсен на самом деле не ставил себе такой цели, он всего лишь ленив и любит расплачиваться кредиткой. <><><> Джаред очень волнуется. Сегодня ему предстоит не только выполнять доведённую до автоматизма работу, но ещё и поздравлять какого-то задрота, накопившего сколько то там миллионов бонусных миль. Его бесит не факт, а то, что человек настолько богат и туп, что не пользуется своими привилегиями. Джаред уверен, что ему придётся общаться с каким-нибудь лысым жирным и разлагающимся на глазах толстосумом, который будет презрительно на него смотреть и снисходительно спрашивать про годовой заработок. Джаред выписывается из номера заранее и, не переодеваясь, в штатском, идёт в аэропорт. Он садится в зале ожидания, откуда видна стойка регистрации бизнес класса, затягивается купленным молочным коктейлем и начинает оценивающе наблюдать. Регистрация на самом деле началась какое-то время назад, но уверенность Джареда в том, что эти богатенькие вечно опаздывают, непоколебима. <><><> Дженсен регистрируется ещё до того, как по громкой связи заканчивают объявлять номера стоек. Он сам себе не признаётся, но он нервничает. Уже три часа его голова забита всеми возможными вопросами, которые он бы хотел задать капитану. Они все кажутся глупыми, нелогичными и смешными, но Дженсен ничего с собой поделать не может. Самый сильный шок Дженсен испытывает ещё на земле. Рядом с ним садится этот загадочный пилот, который как будто из снов. Мужчина выглядит совсем не таким значительным, каким казался каждый раз, когда проходил мимо Дженсена. Сейчас он в одной серой безразмерной футболке, каких-то потёртых джинсах и с молочным шейком в руке сидит и меланхолично рассматривает людей, спешащих в разные концы света. Дженсен не может решиться заговорить, и дело не в скромности или какой-то подобной чепухе, а в том, что он не знает, что будет делать дальше. Дженсену на самом деле нравится странное ощущение от каких-то незначительных фактов, и он совсем не хочет расставаться с ними, заменять их на реальность. <><><> — Дамы и господа, у нас особенное сообщение, — начинает по громкой связи говорить Алона, и Дженсен тут же начинает с интересом рассматривать свои ногти. Он не ожидал, что всё будет так. Он единственный раз в своей жизни хочет, чтобы момент был только его. — Мы пролетаем над Портлендом. Для большинства из вас это просто часть полёта, но для одного из пассажиров секунду назад позади остались пятнадцать миллионов километров. Жалко что в самолёте нельзя взрывать хлопушки. Дженсен, наблюдая как к нему осторожно подходит Алона с двумя бокалами шампанского, думает, что раз такой позор накрыл его с головой, они могли бы оформить его и поэффектней. — Мы поздравляем вас! — улыбается она, довольно искренне, и вокруг раздаются аплодисменты. Народу в салоне действительно нечего делать, они все поразворачивались в своих креслах и наблюдают. Джаред слышит объявление, поправляет воротник и выходит из кабины в салон. Он не видит того, к кому идёт. Но вот уже час он знает, что женщину зовут Дженсен: Джаред любопытен, а именная карточка, которая в красивом небесно-голубом конверте лежит у него в кармане, разве что не обжигает. Джаред даже опешил сначала, он был уверен, что ему предстоит встреча с толстосумом, а не с человеком, у которого имя как у персонажа из книг про Правила Волшебника. Вокруг слишком много любопытных, значит, удастся отвязаться побыстрее, что собственно больше плюс, чем минус. Надежд на то, что Дженсен окажется молоденькой симпатичной девушкой, Джаред не питает, так что всё в порядке. Когда Джареду протягивают бокал шампанского, он естественно отказывается. И слава богу, потому что сейчас он явно бы поперхнулся. Легко обняв Алону за талию, Джаред наконец может увидеть счастливого обладателя платиновой карты АА. Это, вопреки всякой логике имён, мужчина. Но Джаред знает, что Дженсеном его назвали не случайно. Мужчина был волшебным, этот факт как-то прочно обосновывается у Джареда в голове за те двадцать секунд, что он на автомате выдаёт придуманную с утра речь. — … так что это вам, — заканчивает Джаред и выдыхает, протягивая Дженсену перевязанный красно-синей лентой конверт. Тот не спешит его брать, он рассматривает значок у Джареда на груди, и только когда Джаред отстёгивает его и протягивает Дженсену, тот берёт из его рук оба подарка. Это очень странно, когда людям не нужны слова. Джаред любит тишину только в канун нового года, когда он про себя отсчитывает последние десять секунд уходящего года. Руку Дженсена греет серебряный значок, хотя он и понимает, что кусочек металла не может греть по настоящему. Он осторожно убирает его в нагрудный карман и пододвигается к иллюминатору, на соседнее пустое кресло, давая Джареду возможность сесть ближе. Конверт он незаметно засовывает в боковое отделение сумки для ноутбука. Джаред не совсем понимает этот жест, но он уже не так уверен, что их разговор будет состоять из двух-трёх дежурных официальных фраз. — Привет, — Джаред ловит себя на том, что улыбается. Его это немного пугает, потому что при всех чертах его характера просто так искренне улыбаться незнакомцам у него ещё не получалось. — Привет, — почти незаметно смеётся Дженсен, и у его глаз появляются морщинки. Дженсен чувствует, что это происходит, что сознание устраивает дефрагментацию с заменой частей файлов. Но получается что бояться совсем нечего. Реальность оказывается ещё более странной и необъяснимо прекрасной. Дженсену хочется ударить себя по голове кирпичом, потому что это окутывающее ощущение комфорта совсем не должно так давать по мозгам. — Ты всю жизнь провёл в небе? — в шутку спрашивает Джаред, радуясь отсутствию в английском местоимений для формальности, и затем тут же добавляет: — даже я столько не летал. Завидую. — Нет на самом деле, — разворачивается к Джареду Дженсен, — мне кажется, что большинство моих километров это литры кофе и тонны стейков, — Дженсен усмехается, и он впервые смотрит Джареду в глаза. Из сознания вышвыривается ещё одно туманное нечто, а Джаред подвисает. И его пугает, что это не просто какой-то затык с усидчивостью, а именно глаза. Романтики нет конечно, просто глаза Дженсена оказываются цвета сверхновой. Они промаргиваются только минуту спустя и не видят, что люди вокруг демонстративно занимаются какими-то своими несуществующими делами или вовсе делают вид что их заинтересовало кино с Чарли Чаплином. Джаред улыбается, Дженсен улыбается в ответ. Дженсен не улыбался так лет с тринадцати. После того, как его без веских на то причин побили в школьной раздевалке, Дженсен обычно не может выдать искреннюю улыбку. Это не проблема, да и психолог говорит, что они пришли уже этот этап и из него извлечён своеобразный урок, до этого долбанного дня не проблема. Дженсен не улыбается как идиот, нет, многие весельчаки бы сказали что это всего лишь намёк на улыбку, демонстрируя в качестве доказательства свои лыбы во все тридцать два, но для Дженсена и своей улыбки достаточно чтобы включить панику. Она и врубится на полную как только его нога коснётся последней ступеньки трапа, но пока можно не обращать на приближающиеся волны страха внимания. Не до них. — Откуда ты? — Джаред вырывает Дженсена из лёгкой задумчивости. — Отсюда, — честно отвечает Дженсен и смотрит через стекло иллюминатора. <><><> — Да на самом деле в этом ничего сложного, — Джаред в задумчивости теребит штанину, - и, честно говоря, я не помню и половины того, что нам пытались вбить в голову преподы. Дженсен только усмехается. Скажи ему два часа назад, что он будет сидеть в кабине самолёта на месте второго пилота, он бы ни за что не поверил. Да сейчас не особо верит. Джаред запретил ему ко всему прикасаться, и проще было связать руки, потому что Дженсен еле сдерживается. Ему безумно хочется провести рукой по приборной панели, прикоснуться к штурвалу, до бесконечности теребить непонятные выключатели. Это выходит случайно. Джаред идёт к стюардессам за водой и натыкается взглядом на спящего Дженсена. На обратном пути Джаред нечаянно опрокидывает на Дженсена стакан воды, в качестве извинения отдаёт свою запасную рубашку и зовёт его в кабину пилота, предварительно выдворив оттуда Мишу. Тот не сопротивляется, ему как раз нужно время чтобы дорисовать пару страниц своего комикса про Человека-Обаму. — Мне должно стать страшно? — Дженсен почти сошёл с ума от того, что на нём джаредова рубашка. Его речь слишком похожа на флирт. Но суть в том, что Дженсен совсем не умеет флиртовать. Улыбаться и укладывать в постель – да, танцевать ритуальные брачные танцы — определённо нет, но сейчас хочется делать именно это. Дженсену, кстати говоря, совсем не хочется ничего дальше, точнее он попросту не думает об этом. — Нет, я хороший лётчик, — пожимает плечами Джаред. — Но не слишком зациклен на ботанстве. Тут просто дело не в подготовке, а в том, как ты чувствуешь самолёт. — Звучит пошло, — усмехается Дженсен. — Да знаю я, но я обычно в этом никому не признаюсь, — открыто улыбается Джаред. Он сидит повернувшись всем корпусом к Дженсену, и ему хочется ещё больше. Это какая-то особая сила притяжения, которая работает только на высоте в одиннадцать тысяч метров. Джаред успокаивает себя этим, стараясь не думать, что остальных членов экипажа и пассажиров отчего-то эта сила категорически игнорирует. — А почему…? — Ты не кажешься мне человеком, который заявится в АА сообщить, что их пилот на самом деле считает, что полёт это секс. — Ты считаешь полёт сексом? — удивляется Дженсен такой странной формулировке. Это как-то странно, что человек получает столько удовольствия от работы. И такого удовольствия. Не то чтобы Дженсен ходит в офис как на казнь. Нет. Ему нравится делать то, что он делает. В достаточной мере. Но всё он считает это работой, пусть и для трудоголика это немного странно, но да, для Дженсена это ничего кроме работы. — Даже круче, — улыбается Джаред. — То есть сейчас? О боже. Джаред только ржёт. <><><> Джаред больно толкается локтем и Дженсен в очередной раз врезается плечом в нижний край раковины. — Урод, осторожней. — Да тут места вообще нет, — пыхтит Джаред, пытаясь хоть как-то согнуть свои гигантские ноги. — Я заметил, — стараясь вообще не шевелиться, говорит Дженсен. — И зачем ты затащил меня сюда? Отдаёт дешевым дамским романом. — Ты сам хотел поговорить, — насупившись, говорит Джаред, а Дженсен ненавидит себя за то, что не может оторвать взгляд. — Тихо скоротать время полёта, а не пытаться выжить в туалете, — язвит Дженсен, но это скорее для себя, чтобы избавиться от навязчивого ощущения. — Это несправедливо, — говорит Джаред, чувствуя как его тепло медленно согревает Дженсена. — Почему же? — Я из-за тебя работой рискую. А ты тут суку строишь. — А что с работой? — игнорируя оскорбления. Они скорее кажутся дружеским толчом в плечо, чем ударом в спину. — Думал, мне можно просто так сплавлять второго пилота ради болтовни с пассажирами? — искренне удивляется Джаред. — Ну, а вдруг, — говорит Дженсен и понимает, что он совсем об этом не задумывался. А ведь слова Джареда не лишены смысла. — Нет. — Прости. — Ладно, проехали. — Хорошо. — Мне надо встать. — Нет, — быстро говорит Дженсен. — Что нет? — Давай ещё посидим? — У меня минут двадцать есть. — Хорошо. — Мы будем просто так сидеть? — Да. — Отлично. <><><> — Почему ты так ненавидишь свою семью? — Джаред сильнее закутывается в плед, чтобы не были видны его погоны и форменная рубашка. — Я и не ненавижу на самом деле, — пожимает плечами Дженсен. Ему не хочется говорить об этом дальше. Джаред подловил его на слове и сейчас устраивает допрос с пристрастиями. — Ты сказал, что лучше повесишься, чем поедешь к родственникам на Рождество. — Ты спросил, я ответил. — Пусть эта схема работает и дальше. — Они чужие мне. — Звучит как фильм ужасов. — Джаред, хуже, — горько усмехается Дженсен и молчит. Но Джаред молчит в ответ, словно ждёт продолжения. — Знаешь, я был из тех детей … — начинает через какое-то время Дженсен, — мне нравилось общество самого себя. Джаред фыркает. — Ну не смешно это. Я просто мог играть со своими солдатиками часами, никого не трогал, не орал, и что там ещё дети делают. В общем, на самом деле на таких детей же вроде молиться полагается. А мои решили, что я слишком унылый. Они мне так и сказали. Не смейся, — прерывается Дженсен чтобы толкнуть Джареда. Тот откровенно ржёт, даже не пытаясь из приличия быть поскромнее. — Блин. Я просто представил это себе. Сидишь ты со своими зелёными глазищами в углу, никому не мешаешься, и подходит грозный такой мужик и громогласно говорит: «Ты уныл!» — Джаред снова начинает смеяться, на этот раз у него даже сводит живот. — Урод. — Я тебе нраааавлюсь. — Я и не отрицал.