Сеть

В этом году наступило неожиданно холодное лето, напоминающее каждым дуновением ветерка и порой сорвавшемся ещё зеленым листком с дерева, осеннюю пору. Температура даже в июле не поднималась выше двадцати одного, порой спускаясь ниже десяти. Те, кто не имеет возможности выбраться к морю, был обречен остаться без летнего загара, ровно ложившегося по контуру рукавов футболки и коротких шорт. Но даже такая, мерзкая погода, оставляющая на душе лишь грусть и тоску, не могла испортить дни каникул. Потому что не важно, снег ли за окном, или палящее солнце, у школьника есть возможность забыть о противно попискивающем будильнике по утрам и нескончаемые домашние задания. Выспавшись до полудня, многие отправляются на прогулку по улицам города, либо по торговым центрам, либо, перебегают, друг к другу в гости на чаек. Так школьники и прожигали летние каникулы. Городские парки и скверы на редкость пустовали. Никому не хотелось мокнуть под моросящим ледяным дождем, прогуливаться среди шелестящих, тускло-зеленых деревьев. Конечно, встречались и те, кто вынужден был проходить мимо пустующих парков, забредая в одинокие аллеи, прячась под разноцветным зонтом, но никто не желал оставаться в сырости и промозглости лишней минуты. Только одна скамейка, в самой гуще парка всегда поджидала своего старого знакомого, поселившегося здесь еще с мая. Парень семнадцати лет, каждый день, независимо от погодных условий приходил в парк, усаживаясь на одну и ту же скамью, и на несколько часов поселялся в мир зелени и спокойствия. То, укрываясь от дождя стареньким чёрным зонтом, то улыбаясь солнечным лучам, прорывающимся из-за плотных туч, читал, что-то записывал и просто сидел с прикрытыми веками. Его волосы цвета воронова крыла, давно не знавшие руку мастера-стилиста, торчали отросшими прядями в разные стороны, а под воздействием дождя, немного вились. А ещё парень курил. Он очень много курил. Собирался бросить эту вредную привычку, но каждый раз не решаясь выбросить раскрытую пачку, снова доставал из неё сигареты и одну за другой выкуривал, пока во рту не оставался горький, тошнотворный привкус табака, заставляющий почувствовать отвращение к своему дыханию и амбре исходящего от одежды. Парень обожал, когда одежда насквозь пропитанная табачным дымом, вызывала у людей не только сморщивание носа от вдыхания неприятного запаха, но и соблюдение так необходимой ему дистанции. Вот и сегодня, промокнув насквозь, потому что зонт уже не спасал от дождя, настырно, под воздействием разбушевавшегося ветра, забирающегося под одежду, оставляя липкий холод, парень докуривал последнюю сигарету из пачки. Небо заволокли тучи, превратив его в серое, казалось одного лишь оттенка, полотно. Но даже в этой грязной серости небосвода, тусклости зелени деревьев и монохромности улиц, парнишка улавливал, пусть и неторопливое, но наполненное ещё жизнью, дыхание города. Несмотря на непогоду, городок жил и сонно потягиваясь, вбирал в себя отравленный выхлопными газами воздух, впитывал эмоции людей и животных прирученных ими, позволял испражняться, загрязняя свои владения. Город жил и позволял своим жителям дышать в унисон. Паренек, вдохнув сырой, пропитанный чистотой и невинностью воздух, разбавляя горький привкус во рту, поднялся со скамейки. Сложив, теперь уже непригодный зонт, смяв пустую пачку от сигарет и выкинув в рядом стоящую урну, отправился в обратный путь к дому, где к ужину ждала его семья. Мать, отец и старший брат, редко появляющийся дома, лишь забегающий вечерком набить пустующий желудок. Парень шёл не спеша, загребая носком промокшего кроссовка, воду из лужи наполненную липкой грязью и травой, наслаждаясь приятными ощущениями сырости и холода. - Андрей! Так и думал, что ты тут! – вдруг услышал он на выходе из парка и оглянулся. - А! Это ты, – пробурчал он, не сбавляя шаг и не изменяя своим привычкам накапливать грязь на обувь, не дожидаясь окликнувшего, брёл дальше. - Да погоди ты, - запыхавшись проговорил нагнавший его парнишка чуть ниже ростом и довольно крепкого телосложения. - Чего тебе? – Андрей и так знал, какой ответ последует за его вопросом, но в надежде услышать иную причину, заставившую его обратить внимание на улыбчивого друга. - Есть сигаретка? – тот уже протягивал руку. -Нет, - ухмыльнулся Андрей. - Как обычно, - разочаровано проговорил парнишка. - Ну да, - Андрей зашагал прочь. - Погоди, еще не все, - нагнал его снова друг. - Серега, только не начинай рассказы о ней, ладно?! - Едва ли не с мольбой в глазах проговорил Андрей. - А ты все еще ждешь? – внезапно на лице Сергея отразилась серьёзность. Он, конечно, понимал, что всё забудется со временем, а если и вспомнится, то лишь с улыбкой, но сейчас, спустя каких-то полгода произошедшие события воспринимаются слишком остро, слишком болезненно и слишком нервозно. - Жду. Почти не жду. Почти забыл, - Андрей пошарив в насквозь промокших карманах ветровки и не обнаружив в них ни одной сигареты, которая снова была необходима ему, криво улыбнувшись другу, ускорил шаг. Именно сейчас, эта мокрая, грязная мерзлота заставила его вздрогнуть и ощутить каждой клеточкой своего липкого пропитанного дымом тела, пронизывающий холод. Андрей дрожал, стиснув зубы, дабы они предательски не стучали. Сергей, пожав плечами, лишь проводил взглядом друга и поспешил вернуться туда, где любил проводить всё своё свободное время. Его радушно встречала постоянно пустующая, источающая запах перегара и дыма, порой имеющего сладковатый привкус квартира соседа по площадке. Сергей, скинув кеды у порога и небрежно повесив куртку на крючок, который он собственноручно соорудил из гвоздя, вбитого неровно в стену, поспешил в спальню. В небольшой и душной комнате, в которой ремонтом и не пахло вообще с восьмидесятых годов, на разобранном диване, сопел мужчина двадцати восьми лет. Сергей, поспешно раздевшись, стряхнув с коротко стриженых тёмных волос капли дождя, забрался под тёплое одеяло. - М-м-м – холодный, - простонал мужчина, отодвигаясь от парня. - Согрей тогда, - Сережа, осторожно подушечками пальцев, коснулся спины мужчины , прощупывая каждый позвонок шагал неумело пальцами всё ниже. - Отвали, - недовольно пробурчал мужчина и снова отодвинулся. -Костя, - задержал дыхание Сергей и его ладонь, всё ещё холодная после прогулки, легла на поясницу мужчины. - Так, или сваливаешь со своими гейскими шутками или я тебя сам выставлю, - разозлился мужчина и развернувшись пинком, вытолкал парня с дивана. - Да понял я, чего сразу пинаешься? – не прикрыто обиженно проговорил Серёжа и неторопливо, натянул на себя влажные после прогулки джинсы и футболку. - Раз понял, тогда завязывай. Иначе пошел вон! - Костя, присев на диване лениво зевнул. - Есть будешь? – паренёк попытался сменить тут же тему разговора. - Давай, накрывай на стол, - Костя встав с дивана, оголяя худощавое тело, потянулся и взъерошив пшеничные волосы, отросшие почти до плеч, поплёлся в ванную, еле переставляя ноги. - Придурок, - пробубнил Сережа и помыв, после вчерашнего ужина сковороду, принялся на ней импровизированно готовить омлет с разнообразным содержимым которое включало и оставшуюся колбасу, и жареную картошку, и дольку помидора. Едва закипел чайник, как из ванной, с полотенцем на бедрах выплывая, словно корабль на парусах, появился Костя. - Ну, что у нас на завтрак? – заглянул он в сковороду, на которой дымился омлет, вдыхая аппетитный аромат. - Вообще-то уже ужин, - заметил некстати Сергей, за что и получил подзатыльник, но совсем не обидевший его, а наоборот послуживший табуну мурашек, пробежавшему от макушки до пяток. - Какая разница! Корми, давай, - уселся Костя за стол, на шатающийся облезлый от белой краски табурет, придерживая полотенце-повязку и заправляя, ещё влажные волосы, за ухо. - Угу, буркнул Сергей и поспешил к плите, раскладывая омлет по тарелкам, стараясь успокоиться и не краснеть от лицезрения обнаженного торса мужчины. Разлив крепкий чай по кружкам и расставив вместе с тарелками на столе, он, не отставая от темпа Кости, принялся уплетать свой же кулинарный шедевр, изредка поглядывая в окно, при этом усиленно избегая взглядом, стройное тело мужчины напротив. - Ну, рассказывай, проведал товарища? – внезапно поинтересовался Костя, дожёвывая последний кусок. - Угу, он как обычно. Курит и сидит в парке. Ждет. – Сергей не желал обсуждать своего друга и его проблемы, но однажды, по пьяне, позволив языку сболтнуть лишнего, теперь был вынужден отвечать на вопросы не к месту любопытствующего мужчины. - Вот идиот! Думает она жалеть примчится, или одумается и у ног его падёт, - заржал Костя, не сдерживаясь. - Это его дело. Что хочет, то пусть и думает, – пробубнил недовольно Сережа и собрав тарелки, шумно поставил их в раковину. - Ты давай тут мне посуду то не бей. И вообще вали-ка домой уже, - Костя привстал, и толкнул легонько парня в сторону прихожей. - Да пошёл ты! – кинул ему через плечо разозлившийся Сергей, который ни как не мог свыкнуться с грубостью мужчины и поспешил в прихожую, наспех одевая кеды и накидывая куртку, застрял у входной двери. Замок, который полагалось бы сменить уже давно, ни как не желал выпускать парня из квартиры. - Не ломай дверь, ушлепок! – Выругался Костя и направился к входной двери. Сергей не сдаваясь, слыша приближающиеся шаги за спиной, усиленно пытался провернуть защёлку. - Стой говорю, - Костя, не отодвигая парнишку, едва ни прижавшись к его спине, скинул с замка дрожащие пальцы, пытающиеся как минимум взломать и так ржавый замок, не всегда выпускающий хозяина из дома. Сергей опустил руки и даже спиной, обтянутой футболкой и плотной тканью ветровки, ощущал бархатную кожу мужчины. Сережа еле дышал, через раз хватая воздух губами. Впервые за их недолгое общение, Костя находился так близко. Сергей краснел, осознавая, что сейчас со стороны, это больше похоже на объятия, чем попытки открывания дверного замка. А тот, не обращая внимания на раскрасневшегося и еле дышущего паренька, старательно возился с замком, пока не почувствовал, как Сергей прогнувшись в спине, своей задницей, прижался к нему. - Гей, - прошептал Костя в ухо парнишке, выпуская горячую струю воздуха и заржав громко, открыл-таки дверной замок. - Да пошел ты! – крикнул на ходу Сергей, вылетая пулей из квартиры, все ещё ощущая горячее дыхание на своем ухе от которого пробежала привычная волна возбуждения. Взбежав на свой последний этаж и спрятавшись в комнате, с плеером и кружкой чая, Серёжа уселся на подоконнике и всматриваясь в летне-осенний вечер, всё ещё проклиная и тут же оправдывая мысленно соседа с нижнего этажа, жалел, что убегая не прихватил из его холодильника бутылку пива. А выпить очень хотелось, тем более, зная, что мать и вовсе не обратит на это внимание. Она давно не интересовалась ни настроением, ни жизнью сына, стараясь, как можно быстрее наладить свою собственную. Она ни когда не бывала замужем, а Сергея зачала в новогоднюю ночь в очередной мало знакомой шумной компании, поэтому своего отца парнишка никогда и не видел. Лишь один мужчина задержался у них на несколько лет, его Сергей и называл папой, пока ему не открыли правду добрые соседки-старушки. Нет, он не кричал, не устраивал истерик. Сергей замолчал. Он очень долго отказывался разговаривать с матерью. Лишь спустя несколько лет, пережив и отпустив детскую обиду-обман, Сергей заговорил с родительницей. Только они стали уже холодными и чужими друг другу. Каждый сам по себе. Каждый сам за себя. Каждый наслаждался своим одиночеством. Сергей допив чай, уселся за ноутбук. Он знал, что его друг, как и обычно впрочем, немногословно, но пообщается с ним сегодня перед сном. -Привет, - написал он первым, едва вошел в социальную сеть и обнаружил друга в онлайн режиме. - Привет, - тут же последовал ответ. - Чем занимаешься? – Сергей спросил не просто из вежливости, а действительно был заинтересован в ответе друга, потому как уже полгода он получал одни и те же слова. - На неё смотрю, - сообщил Андрей и снова устремил взгляд на фотографию улыбающейся девушки. Её милая радушная улыбка и яркие голубые глаза, выделялись на бледной фарфоровой коже. - Я уже говорил, но она мразь и не достойна даже твоего ногтя, - прочитал Андрей ответ от друга и вспомнив свою последнюю встречу с девушкой, позволил ненависти, обиде снова овладеть им. Только сколько бы он не пытался погрузится в эти чувства с головой, захлебнуться и отравится этой чёрной пеной ненависти, всегда словно маяк в ночи освещало путь и помогало выбраться из тьмы иное чувство – прощение. Андрей простил её сразу. Простил и ждал возвращения. Надеялся, что все измены были лишь россказнями завистников. Верил, что она, девушка которой он до сих пор грезил, ещё одумается и извинившись за грубые слова и смех с издевкой при прощании, снова окажется в его объятиях, снова поцелует его жарко, снова позволит взять ее стройное хладно-фарфоровое тело. - Пока, я почитаю,- Сергей получил сообщение и уже знал, что друг снова в обнимку с заветной фотографией, забравшись под тёплое одеяло, уснет. - Придурок, - написал ему Серёжа в ответ и закрыл диалоговое окно. И хотел было выключить ноут, как получил ещё одно сообщение от неизвестного парня. Ну, о нём он знал лишь имя и возраст. Ни фотографии, ни какой либо другой информации. Правда и сам Сергей, создавая второй аккаунт, пожелал скрыть о себе данные. Единственное, что оставил он настоящего - это своё имя, не желая придумывать и называться каким-либо другим. - Серёга, как ты? Признался или всё мямлишь первоклассником? – прочитав эти строчки от Васьки – ник друга, Сережа улыбнулся. - Нет, я трус, я боюсь, – настрочил он тут же в ответ. Вообще, он не так уж давно разоткровенничался с малознакомым человеком. После очередных посиделок у соседа, окончательно убедившись в своей странной реакции на него, напился у себя в комнате закрывшись. Ну и написал первому попавшемуся парню под руку, о своих неправильных чувствах и сомнениях в своей адекватности. Конечно всё о себе он не стал писать, потому как боялся быть раскрытым, но факт того, что ему нравится парень, он всё же признал. Васька на удивление не посмеялся и не стал любопытно выведывать о деталях его необъяснимых чувств, а лишь поддержал и помогал советами избавления от странных чувств, правда ни один из советов Сергею так и не помог. Вскоре он бросил попытки сопротивления и с каждым разом, уже порой не контролируя свое поведение, прикасался к соседу и всячески намекал на иные мотивы домогательств. В ответ естественно получал лишь пинки, подзатыльники и издёвки. Вообще с соседом Костей он подружился примерно год назад. Подобрал его пьяного у подъезда и дотащил домой. Так и заговорили, вместе выпивали, курили травку и Сергей знал, что в крайней необходимости может переночевать у соседа. А потом появились эти непонятные ощущения, сначала маленьким разрядом, а со временем нарастая, так и прошибали его с головы до пят, нагоняя краску смущения. -Ну, страх это нормально. Все чего-то боятся, - Сергей прочитал слова поддержки и улыбнулся. Он был доволен тем , что этот незнакомец не высмеивал его слабость и не «брал на слабо». - Не хочу, чтобы он вышвырнул меня за порог и не пустил больше. Уж лучше так, друзья-собутыльники, – напечатал Сергей ответ и откинулся на спинке стула. Он действительно готов был подавить в себе эти новые и странные ощущения ради нередких встреч на квартире Кости. - Выдержишь? – Поинтересовался Васька. - Постараюсь, - Сережа решил, что обязательно будет стараться изо всех сил сохранить всё, как есть. Тем более их последние встречи и так были на гране скандала и ссоры, да и шуточки, что отпускал в его адрес Костя, становились обиднее. Но даже и это Сережа готов был стерпеть. Только бы видеть его, только бы невзначай прикоснуться к спине, выпирающим позвонкам, руке, плечу, пальцами. Надеяться, что однажды это необъяснимое наваждение пройдет, и он снова сможет возбуждаться от вида обнаженных девушек. И словно в подтверждении обратного при одной только мысли об обнаженном торсе Кости, парень снова почувствовал, как набухал член, требуя настойчиво к себе внимания. Сережа не мог себе позволить даже такую малость, как получение требуемой разрядки, думая о соседе, поэтому поспешил продолжить беседу с Васькой, и вскоре его напряжение спало. Вот так и спасался он, чуть ли не каждый вечер от своего стыдливого желания, надеясь на скорое избавление. А за окном дождь, так и не прекращаясь, моросил. Люди не спешили выходить из домов, лишь те, кому пришлось возвращаться с предприятий или собаководы с вечно радостными четвероногими друзьями, периодически проходили мимо.