Груздь мне в кузов!

      Я сбился со счёту, сколько месяцев это уже продолжалось, но он звонил мне каждый чёртов день. Каждый. И это был наш с ним ритуал: особый, тайный и невыносимо чувственный, а местами даже пошлый.       Впервые это произошло в какой-то из дней сентября: короткая стрелка часов показывала шесть, и мама как раз пришла с работы, надевая на кухне фартук и доставая мясо на котлеты. Я с лёгкой ленцой собирался сесть за домашку, хотя сильнее хотелось поиграть в компьютерные игры, конечно же, как внезапно раздался звонок в гостиной. Привыкший к тому, что мне обычно никто не звонит, я проигнорировал его, доставая дневник с большими «9Б» на обложке, которые я лично ещё несколько раз обвёл ручкой от скуки на уроках. И только собирался проверить упражнения по алгебре, как мама без стука ворвалась ко мне в комнату и запыхавшаяся сообщила, что к трубке просят меня, а ей некогда, у неё котлеты сейчас сгорят.       Подскочив как ошпаренный, я подлетел к домашнему телефону, сам не понимая, почему так спешу: может, от любопытства — кто это вдруг решил мне позвонить домой, если уже давно в мире существуют мобильные? Схватив трубку, я поднес её к уху и протянул заинтересованное «алё-о-о?», на что в ответ мне было молчание, но затем я чуть ли не поседел от услышанного:       — Привет, Слава… Звоню, чтобы сказать, как сильно тебя люблю, уже достаточно давно, и ты даже не представляешь насколько. Хочу впиться в твои губы и прижать к стене…       Дальше я слушать не стал, в страхе бабахнув трубкой о базу, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Спустя короткое «зависание» в моей голове пронеслась целая цепь мыслей: офигеть! Мне позвонил какой-то извращенец! И это при том, что я не девка! Может, номером ошиблись?.. Нет, а как же маме-то сказали меня позвать… Хотя есть и девушки «Славы». Расспросив её о том, как представился незнакомец и что он вообще сказал, я узнал, что звонили из моей школы, общаясь очень вежливым тоном и без всяких сомнений называя именно моё имя, но при этом не представляясь сами. Поскольку мама замоталась и ей было недосуг, она не потребовала имени незнакомца, просто побежала за мной, чтобы поскорее вернуться на кухню к приготовлению ужина.       На её вопрос «А что, что-то не так, Славочка?» я мужественно напыжился и ответил, что всё в порядке. Не буду же я, единственный мужчина в семье, жаловаться мамочке на то, что мне позвонил какой-то извращенец и обещал впиться в мои… Короче, неблагородно как-то на родительницу все свои проблемы скидывать, ей и так есть о чём беспокоиться, а я сам уже как-то разберусь! Не маленький же, аж шестнадцать скоро исполнится, так что пора самому за себя стоять. Хоть и очень неожиданным было то, что первым моим противником во взрослой жизни станет какой-то педик-извращенец. Постойте-ка… если он назвал моё имя и даже школу, значит, следил за мной, что ли?! Вот это новость… От неё у меня аж мурашки по коже пробежались. И странным ещё было то, что я мог поклясться: голос у звонившего был достаточно молодой и бодрый, хоть и томно шепчущий — то есть это не был какой-то дряхлый одинокий старикашка с бурной фантазией.        Пребывая в лёгком шоке, временами переходящем в глубокий, я так и не доделал уроки, постоянно отвлекаясь на будоражащие моё воображение мысли о том, как вывести преследователя на чистую воду и стоит ли обращаться в полицию. Нет, стыдно кому-то о таком рассказывать. Аж представить жутко: «Знаете, а мне мужик какой-то позвонил и сказал, что хочет меня, подробно и с придыханием. Спасите-помогите!». Фу, как девка, ей-богу. Нужно самому разобраться, а там, если помощь необходима будет, уже на крайний случай заору как резаный, обращу на себя внимание, пусть изврат попотеет от страха! А вообще идеально бы было дать ему в нос…       Понятное дело, я только об этом и думал утром, идя в школу и зыркая по сторонам в поисках извращенца. Однако его отчего-то нигде не наблюдалось, ну, или хорошо прятался, засранец. Почему-то расстроенный, я зашёл в здание и, погруженный в свои невеселые думы, направился в сторону класса, как вдруг меня будто током прошибло. Причиной тому был голос, знакомый до чёртиков голос, низковатый и молодой, тот самый!.. Каким образом я так хорошо его запомнил — не знаю, может, из-за шока он въелся мне в мозг со своим «хочу», но узнал я его сразу, застывая на месте. Медленно повернувшись к источнику этого злополучного голоса, я во все глаза уставился на компанию старшеклассников, которые выпускались в этом году, весело болтающих о какой-то ерунде. Напрягая слух и пытаясь понять, кто из них мой преследователь, я более чем офигел, осознав, что им оказался местный «крутой перец» школы.       Крутого перца звали Назар, возможно, не слишком подходящее имя для популярного парня, зато хорошо запоминающееся. Потому-то я и знал, как его зовут, иначе бы из головы вылетело. Однако относился я к этому Назару никак, от слова… «никак» в общем. Безразличен он мне был, плевал я на него с высокой колокольни долго и со вкусом. Понятное дело, что он был весь такой, ну, крутой: в спорте хорош, оценки высокие, внешность… ну, девчонки за ним увивались, телосложение тоже не подкачало. И ребята любили с ним тусить, говорили, что он щедрый очень, часто может чем-то угостить, банкой пива там, или денег одолжить, да и весёлый парень, шутки шутит, приколы разные рассказывает. Для всех свой в доску, короче. Ну а я подобных как-то не люблю.       Почему-то никогда не восхищался я людьми, которые для всех одинаково хорошие. Мне вон больше по душе был Ванька-ботан. Вот это, я понимаю, друг! И списать даст, и поможет, если надо, с домашкой, и на контрольной подскажет! А шутки шутить я и сам могу, и пиво мне не нужно, я спортом занимаюсь, алкоголь не пью. Да и мама расстроится, если узнает. Короче, я об этом Назаре ничего не знал больше того, что о нём говорили, так что знатно удивился, когда понял, что именно он был вчерашним извращенцем. Нет, конечно, я не исключал, что голоса мне лишь показались похожими, но хоть убейте, интуитивно я чувствовал: это был он. Прищурившись, я пытливо посмотрел на Назара, делая шаг навстречу ему и компашке рядом с ним, надеясь своим видом воззвать к его совести.       Но только я встретился с его карими глазами, то аж остановился от возмущения: он спокойно приподнял брови, будто это я ему что-то должен, а не он мне, и слегка кивнул, мол, чего надо? Его друзья тут же перестали базарить и тоже на меня уставились, ожидая, видно, того момента, когда я что-то скажу и оправдаю их прерванную беседу, но я лишь молчал и оценивающе пялился на Назара. Он первым не выдержал и спросил:       — Нужно что-то? — и усмехнулся, но не нагло, а как-то покровительственно, отчего у меня от злости аж в груди что-то закопошилось. Но что я мог ему сказать? У меня же не было стопроцентной уверенности, что звонившим был именно он. И если я при всех ему скажу о своих подозрениях, он просто надо мной посмеется, а потом и все остальные оборжут и унизят, вот уж чего мне совершенно не хотелось. Однако, чтобы не выглядеть совсем уж дебилом, я на ходу придумал причину, по которой подошёл к ним:       — Ну, это… у вас там в команде места свободного нету? — сморозил я первое, что пришло в голову, а затем мысленно себя зарезал. Ну и нафига я это спросил?       — Нет, прости, все игроки уже на своих позициях, — пожал плечами Назар не очень-то сочувствующе и отвернулся от меня, продолжая разговор с одноклассниками.       Понимающе кивнув, я развернулся на все сто восемьдесят градусов и, как солдат, зашагал в класс, пытаясь унять румянец, проявляющийся на моих шее и щёках, достигая даже ушей. В рот мне ноги, но их голоса просто идентичны! Я готов поклясться, что Назар и был вчерашним извращенцем, хоть это и выглядит со стороны полным абсурдом: зачем ему это? У него же туева хуча девиц!..       От настигшего озарения я остановился и хлопнул себя по лбу, нарекая полным идиотом. Ну конечно же! Это был розыгрыш! А я как какой-то придурок на полном серьёзе всё воспринял, стал рассуждать и анализировать, детектив недоделанный. А надо мной просто пошутили и наверняка сейчас тоже ржут, вытирая слёзы! Вспыхнув, я совсем раздражённый бухнулся на стул у своей парты и с силой сжал губы, угрюмо доставая учебники. Дурные старшеклассники! Делать им нечего, над девятиклассником издеваться? Лучше бы к экзаменам готовились, а не фигнёй всякой занимались!       Я так и пыхтел от негодования целый день: настроение было безвозвратно испорчено. Так что домой я пришёл не в лучшем расположении духа, ещё и мама допоздна задержалась на работе, так что некому было пожаловаться. А после я осадил себя: с чего это я собрался её грузить какими-то школьными глупостями? Нет, один разберусь. Сам повёлся на розыгрыш, сам и отвечай за свою наивность, вот так! Разобравшись со своими заморочками, я заварил себе чай, как вдруг стационарный телефон разразился звоном. Недоверчиво склонив голову на бок, я со стуком поставил чашку на кухонную тумбу и в один прыжок оказался рядом с трубкой, хватая её и слегка агрессивно спрашивая, кто звонит. На что мне почти шепотом ответили невпопад:       — Привет. Ты думал обо мне сегодня? Я тоже, потому что люблю, безумно, до дрожи. Сначала бы я поцеловал твой сладкий кадык, потом подбородок, мягкую щеку, переместился к уху…       — Назар, хватит! Это уже не смешно! — не выдержал я, скрипя зубами. — Ты что, больной?       — …Да, я болен — тобой. Я бы обнял тебя сильно-сильно, вдохнул запах твоих волос…       Я и в этот раз бросил трубку, весь трясясь от гнева и не желая слышать, что бы он ещё сделал с моим телом. Шуткам тоже должен быть предел!       На следующий день я уже более уверенно и целеустремлённо пошёл прямо в класс к дебильному извращенцу, раз сто прокрутив в голове пламенную речь о том, какой же он мудак. За такое ведь и в глаз можно получить! Конечно, вряд ли бы у меня получилось, но я не совсем уж хиленький да маленький, чтобы хотя бы не задеть его кулаком. Однако с каждым метром приближения к Назару я всё меньше и меньше ощущал в себе смелость. Для начала нужно было его вытащить в коридор, чтобы поговорить тет-а-тет, а пойдёт ли он со мной? Заставить-то я его не смогу… И потом, вдруг это вообще не он? Если бы я подобным занимался и понял, что меня рассекретили, то так спокойно себя не вёл, как он вчера, и уж точно не продолжал заниматься этими непотребствами! Может, не он это всё же?       В итоге я и вовсе затормозил перед дверью в одиннадцатый «А», страшно в себе сомневаясь. А может, это действительно не он, а я ему расскажу, что мне какой-то извращенец звонит каждый день, и Назар потом всем в школе расскажет, как очередной свой прикол? Нет, мне такой славы не надо… Тяжело вздохнув, я развернулся и уныло пошёл на свой урок, совсем растерянный. И за что мне это всё?       Так что, когда этим вечером я подогревал макароны в микроволновке и в очередной раз услышал звонок телефона, то вздрогнул, испуганно посмотрев на стационарный. Нет, не буду брать, и неважно, даже если это не он. Так я впервые проигнорировал ежедневный звонок от моего личного преследователя, чувствуя себя довольным, что нашел выход и избежал очередных похабных признаний. Этой тактики я и придерживался все выходные, на протяжении трёх дней не обращая внимания на трезвонящий телефон, благо, мамы дома не было, и она не могла взять трубку или удивиться моей внезапной «глухоте». Я даже подумал было, что проблема решена, но нет.       В понедельник ко мне на перемене внезапно подбежал знакомый Димка из десятого «Г», уводя в укромный уголочек, приобнимая, и доверительно заговорил:       — Слушай, Слав, тут такая инфа, зашатаешься! В нашей баскетбольной команде место освободилось, как раз для младшеньких, то бишь настал твой звёздный час!       Настороженно посмотрев на парня, я насупился и поинтересовался:       — А ты с чего решил, что меня это заинтересует? Мне и в футбол играть классно, уходить я не собираюсь.       Дима искренне удивился, аж отпрянув от меня, и возмутился:       — Я не понял, нафига тогда я так спешил? Мне шепнули, что ты жуть как хочешь в баскетбольную команду, а потом я из своих источников узнал, что вот-вот собираются объявить о новом месте в составе. Думал, сюрприз тебе сделаю, ты мне ещё благодарен будешь, тьфу! — он разочарованно ушёл, одарив меня таким недовольным взглядом, что я даже на секунду ощутил себя виноватым.       Однако, призадумавшись, перестал страдать фигнёй, справедливо рассудив, что я действительно не собирался в баскетбол, так что Дима чуть не оказал мне медвежью услугу. И с чего он только взял, что я хочу в их команду?.. Воспоминание долбануло мне в голову, и я аж рот приоткрыл от понимания: Назар! Я же как раз к нему в среду подходил с липовой просьбой! И что все это значит? Только же недавно команду набрали, а уже кого-то выгнали? Назар же сам говорил, что мест нет. Как-то это всё странно…       Я продолжал усиленно шевелить извилинами и по пути из школы, и уже дома, из-за чего провтыкал момент очередного звонка от моего «нежно любимого» преследователя. Зато его не пропустила мама, пришедшая до меня и как раз отдыхающая на диване перед телевизором. Она постучалась ко мне в комнату и объявила, что мой друг просит меня к трубке. Я не понял что к чему, всё ещё обмусоливая в голове эту загадочную ситуацию с баскетболом, и поэтому когда ответил «да?», не сразу пришёл в себя, услышав привычное уже «хочу» с кучей разных непристойностей впридачу. Ну и выдумщик же этот преследователь! Ему бы порно снимать, а не школьников доставать. Вздохнув, я безразлично положил трубку, после чего ко мне пришла гениальная идея.       Попросив маму в следующий раз, если меня не будет дома, принять звонок от моего «знакомого» и спросить его имя, а также какую он связь имеет с, собственно, мной, я хитренько усмехнулся, чувствуя себя по меньшей мере гением. Таким же невероятно самодовольным взглядом я провожал мимо проходящего Назара в школе, глумливо улыбаясь на его ничего не понимающее лицо и мысленно хохоча. На тренировке по футболу я отыграл лучше некуда, находясь на волне эмоционального подъёма и азарта, чтобы меня побыстрее отпустили. Так что я чуть ли не бежал до дома, влетая в гостиную и затаившись за углом ровно в шесть ноль-ноль, с победным «йес» становясь свидетелем разговора мамы с извращенцем:       — …Молодой человек, а как вас зовут, и какое отношение вы имеете к моему сыну? — Ай да мамка, ай молодец! Она у меня умеет даже в шутку так строго сказать, что у меня аж всё внутри замерзало и хотелось слёзно попросить прощения, причем даже за то, чего я не делал.       — …Я знаю всех его одноклассников, уважаемый. Вы который из них? — Я чуть не подпрыгнул от счастья, шепча «так ему!».       — …Ой, правда?.. — мамин тон внезапно сменился на нежный и умиленный, будто она со мной сюсюкалась, а не с незнакомцем говорила. — Прости, сразу и не признала! Так это ты был всё это время?! Как там мама поживает, хорошо? Не болеет?.. Вот и чудненько! Конечно-конечно, перезвонит, как только вернётся с тренировки. Да-да, передам. Пока, приятно было тебя услышать спустя столько лет! Приходите как-нибудь с мамой в гости!       Я напоминал дерево. Неподвижное, ровное и тупое. Потому что не мог понять, откуда такая смена отношения к, чтоб его за ногу, незнакомцу?! Моя мама никогда так с чужими не разговаривала, а тут, на тебе пожалуйста, усюсю и мимими! Здрасьте-приехали! Вырулив из-за угла, я укоризненно предъявил родительнице претензии:       — Мам! С кем это ты говорила? Ты всё узнала, что мне нужно?! — я напоминал обиженного ребёнка, которого нагло обманули, даже не раскаявшись.       — Ой, Славочка! Ты уже пришёл? Так ты всё это время с Назаром общался, да? Я и не знала, что вы в одной школе учитесь, как тесен мир! Ты поэтому сказал мне с ним поговорить? Хотел мне сюрприз сделать, да? Спасибо! — она хлопнула в ладоши, широко улыбаясь, отчего я выпучил глаза:       — Ты знаешь Назара?!       — Конечно! Вы же вместе в садик ходили! Какое-то время мы с его мамой помогали друг другу, как обе развелись, в гости ходили, а вы часто вместе игрались. А ты что, не помнишь, что ли? — она искренне удивилась, на что я взъерошил себе волосы, качнув в отрицании головой. — Ой, да вы были не разлей вода! Правда, Назар иногда плакал потому, что ты его часто задирал, хоть и был младше, но потом вы нашли общий язык и сдружились. Они через год переехали с концами, и я больше ничего не слышала об их семье, а тут, оказывается, вот как нас судьба свела! — она прыснула, поднимая со стула фартук, и обратилась ко мне: — Ты дружи с Назаром, Славочка, он мальчиком замкнутым был и нелюдимым, у него мало знакомых было, что уже о друзьях верных говорить. Ты помогай ему, в чём сможешь, мы многим обязаны их семье за своевременную поддержку…       — Ну офигеть теперь! — вскинул я импульсивно руки, перебивая родительницу, после чего сбежал к себе в комнату, хлопнув дверью.       Значит, он мне тут психику детскую ломает, озвучивает гей-порно, а я должен с ним за ручку ходить? «Замкнутый и нелюдимый»? Ха! Да сто раз! Я забурчал, будто старый дед, крутясь в кресле на колёсиках и сложив руки на груди. Нет, что это вообще такое было? Не помню я никакого Назара в своём детстве, такое имя я бы точно не забыл! Да и он никак не показывал, что мы знакомы. Может, мама что-то перепутала?.. Да нет же, они с ним вон как мило общались по телефону, его родительницу упоминали…       Так, пора прекращать этот фарс! Я выпятил грудь и встал на ноги, собираясь подойти к маме и рассказать ей правду о сталкере-извращенце Назаре, и уже почти дошёл, как опешил, услышав её пение. Тихая переливистая мелодия, будто звон маленьких колокольчиков, плыла по кухне, отчего на сердце стало как-то тепло-тепло. Я давно не слышал, чтобы мама пела: она всегда была одинока, с самого моего рождения, и редко улыбалась из-за тяжёлой жизни. Сейчас же она напевала себе какую-то песенку, сияя в такой радостной улыбке, что я не посмел ухудшить её настроение своими глупыми проблемами. Вернувшись в комнату, я покусал губы в раздумьях и решил раскрыть ей свою страшную тайну потом.       Но это «потом» так и не наступило. Каждый раз я подходил к маме и не мог ей рассказать, просто язык не поворачивался. Так она разочаруется в Назаре, а значит, и мечты о том, что он со своей мамой придут к нам в гости, и мы снова станем дружить семьями, с грохотом рухнут. Стоило ли оно того? Стоили ли полчаса бредовых мечтаний идиота-Назара маминой улыбки и хорошего настроения? Я решил, что не стоили, и как-то охладел ко всей этой ситуации, выбирая новый подход к звонкам старшеклассника — игнор. Нет, не самого звонка, а слов. Я забрал к себе стационарный, мотивируя тем, что мне так удобней болтать с другом, а потом каждый божий день брал трубку, клал её на стол и тупо делал уроки, хотя из-за хорошего динамика прекрасно слышал каждую букву, произносимую Назаром.       Что он только мне не говорил! Иногда у меня проскальзывала мысль, что он действительно сбрендил. Теперь, как ни странно, его признания звучали для меня не розыгрышем, а, смешно пожалуй, но правдой. Сначала я думал, что Назар правильно поймёт моё молчание и перестанет, ну или просто устанет названивать, тратить своё время и голосовые связки. В конце концов, что у него кончится запас фантазий, и ему нечего будет говорить! Но нет, куда там… Через месяц его систематических звонков мне казалось, что я сам уже могу стать писателем эротической гей-прозы, так много чего я наслышался от этого развратного парня.       К своему ужасу, я обнаружил, что уже привык ко всем этим гомо-фантазиям и даже не морщился от них — они сопровождали каждый мой вечер, что бы я ни делал в своей комнате. Потом я стал замечать изменения в настроении Назара: иногда он был излишне романтичен, нёс какую-то ахинею, похожую на произведения Шекспира, которые мы читали в школе — слишком образные и непонятные, но определённо красивые. Бывало, он был… грубоват, что ли, говоря какие-то неожиданно похотливые вещи, от которых я аж весь вздрагивал, безудержно краснея. И хватало же воображения, а!       А бывало, его слова звучали как неприкрытое соблазнение или тоска по чувствам, просьба, мольба… Боже, с его этими поэтическими порывами я и сам стал по-иному говорить. Я и не предполагал, что в этом Назаре, который был душой компании и центром внимания всей школы, оказывается, такая тонкая и нежная душа, полная чувственных порывов. И вправду, откровение какое-то. Вечером он раскрывался передо мной снова и снова, показывал себя с совершенно разных сторон, делился самым сокровенным, а днем в школе вёл себя, как ни в чём не бывало, не обращая на меня никакого внимания. И я уже не мог разобраться, что именно в этой ситуации меня больше всего бесило: то, что он меня ежедневно достаёт, или то, что потом абсолютно безразличен? В общем, на протяжении двух сезонов я копил в себе нечто, была то злость, обида или что-то иное — я не знал, но смесь чувств клубились где-то в груди, отчего порой в горле стоял ком, и я ощущал себя более чем беспокойно.       А весной я не выдержал. Нет, возможно, я бы и дальше слушал оды мне любимому и воспевание моей красоты, прекрасной личности и прочего, если бы не одна мелкая деталь: Назар начал встречаться с какой-то девчонкой из своего класса. Ладно, мне-то какое дело, скажете вы? Ну да, мне совсем всё равно… да, конечно! Только увидев их вместе, я жутко взбесился, чуть ли не взорвавшись ракетой и не улетев в космос, лишь бы подальше от созерцания их любвеобильности. И будто назло, они были везде: куда бы я ни пошёл — оп-ля, а тут и воркующая парочка, то целуется, то обнимается. Умом-то я понимал, что мои претензии ну вообще абсолютно никак не обоснованны, да еще и на кое-какие мысли наводят, но я ничего не мог с собой поделать. К примеру, я долго топтался на месте и в итоге так и не сходил в туалет, потому что они стояли рядом с уборной — ну, не глупо ли? А я не смог себя пересилить.       Во мне бурлило негодование: как же так?! Понимаете ли, полгода тут клялся мне в любви, обещал всего облобызать от обожания, а тут какая-то левая баба у него на коленях хихикает. Мысли о том, что Назар на самом деле прикалывался всё это время и реально не имел ко мне никаких чувств, я активно прогонял прочь, разрываясь на части от противоречий. С одной стороны, я не гей, а с другой — обидно, блин! Мне, по сути, впервые столько приятностей говорили, ну, кроме того, как станут своим языком лезть, куда не надо. А тут получается, что это всё неправда, что ли? В общем, ходил я ходил, дулся я дулся, да и решился с Назаром в конечном счёте поговорить, а там уже была-не была, как-нибудь выкручусь!       Поджидая его у выхода после уроков, я ковырял носком кеда асфальт и всё думал о своей ориентации. Похоже, с ней всё было совсем не так очевидно, как я считал. Ну, то есть девочки мне ещё как нравились, но вот Назар вызывал какой-то хаос эмоций, и определить, что в этот хаос входило, я не мог — на то он и хаос. Всерьез признать себя геем я пока не решался: мало ли, а вдруг я би, как, скорее всего, и есть, а это ещё не так страшно — уже на полпроблемы меньше… Истошно вздохнув, я завертел головой в поисках Назара, но, не обнаружив его нигде, опёрся о колонну у фасада школы и снова впал в раздумья.       Что я знал о геях? Что они любят… специфический секс, ведут себя как бабы и красят губы… и ногти. Всё, короче, красят, ходят в боа и юбках, да ещё и на огромных каблуках. Соответственно: я похож на гея? Нет, значит — я не гей. Простая логика. И тут я ужаснулся: а если я начну встречаться с парнем, то стану голубым и тоже буду краситься? Замотав головой, я отмёл эту дурацкую мысль, поражаясь собственной недалёкости: кем бы я ни стал, хоть педофилом, но губы красить не буду. И на каблуках ходить тоже. Тем более Назар же так не выглядит, хоть от меня у него крыша и едет, и при этом он не демонстрирует никаких признаков, что предпочитает мальчиков. Так что всё ещё в порядке, более-менее. Эх… Сначала нужно было найти Назара и поговорить с ним по душам — мне это было чертовски необходимо, и я ощущал, что уже созрел для этого.       И тут я краем глаза заметил знакомую фигуру, крадущуюся где-то сбоку, у забора, и старательно прячущуюся в кустах. Уставившись на Назара, который осторожно посматривал в мою сторону, я встретился с ним взглядом, отчего парень сначала замер, а затем понёсся со всех ног к воротам учебного заведения, намереваясь покинуть территорию школы. Словно по команде «фас», я сорвался за ним, ускоряясь и не обращая внимания на постоянно ударяющий меня в спину тяжёлый рюкзак. Нет, не убежишь! Не позволю! Чувствуя, как горят ноги от скорости, я выбежал на дорогу и, обнаружив свою цель, снова погнался за ней, огибая прохожих и как мантру повторяя «извините-простите». Не знаю, сколько мы бежали по времени, но что Назар, что я, уже давно запыхались, однако при этом продолжали двигаться, перейдя на быстрый шаг. Парень постоянно оглядывался на меня испуганным глазами, совершенно не похожий на самого себя — крутого и уверенного лидера одноклассников. Я же в ответ сверлил его взглядом, не собираясь отставать ни на секунду.       Когда он потерял бдительность, продолжая быстро идти в сторону парка, я воспользовался моментом неожиданности, до этого изобразив из себя капец какого уставшего и хромающего. Собрав последние силы в кулак, я спринтовал, резко догоняя его и хватая за куртку, с победно-хриплым:       — Ага, попался!       Назар завозился, стараясь отцепить меня от себя, но я как бульдог вцепился, до боли сжимая в руке ткань верхней одежды.       — Отпусти! — не выдержал парень, весь мокрый от пота, отчего его тёмные волосы прилипли ко лбу.       — Хрена с два! — возразил я, высунув язык в отместку. — Хватит этого цирка! Пошли в парк, отдохнём, поговорим.       — Нам не о чем говорить, — фыркнул Назар, всё ещё стараясь стряхнуть меня со своей куртки.       — О нет, как раз есть о чём, долго и тщательно, — я потащил его ко входу в парк, а он не очень-то сопротивлялся, иначе ничего бы у меня не вышло.       Мы зашли в заросли цветущей сирени, где как раз никого не было, ведь большинство людей в такое время были или ещё на работе, или дома отдыхали. Душистый запах забивался в ноздри и кружил голову, но я не отвлекался зря, усадив Назара на скамейку и свалившись рядом, будто мешок картошки, расстегивая куртку. Отдышавшись, я заговорил первым, всё ещё ощущая себя достаточно смелым, чтобы высказать всё, что думаю:       — Какого чёрта, Назар, а? Ты меня сильно разозлил! — у меня чуть ли не пар из ушей пошёл, а мой собеседник весь будто подобрался, до белизны сжимая губы и отчаянно-твёрдым взглядом смотря на меня. — Ты зачем с этой девчонкой замутил, а? Или ты у нас такая ветреная натура? Сегодня люблю одного, а завтра другого? Тогда ты сильно меня разочаро…       — Я не мог так больше, понимаешь?! — внезапно сорвался парень, не дослушав меня до конца. — Я не мог сдерживать в себе эти съедающие меня изнутри чувства! Но при этом каждый звонок будто резал мне сердце: я зачем-то делал им сам себе больно, но не мог остановиться. Я понимал, прекрасно понимал, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, но при этом ты почему-то продолжал слушать мои признания, никому на них не жаловался и этим провоцировал меня на новые. А я продолжал говорить, потому что для меня мои монологи стали отдушиной, необходимостью, наркотиком…       Между нами повисла тишина, и я, в шоке от этих душераздирающих откровений, протянул:       — Ну ты и сказанул… Как в какой-то сопливой мелодраме, — после чего стал наблюдать за тем, как в момент преобразилось выражение лица Назара после небольшой паузы. Как насупленные брови стали приподниматься, разглаживая морщины; как опущенные уголки губ выровнялись и рот слегка приоткрылся; как прикрытые веки медленно распахнулись, и я смог всмотреться в светлые от яркого солнца карие глаза с медовым ободком вокруг зрачка.       — Постой… ты злой из-за того, что я с кем-то встречаюсь, а не потому, что я звонил тебе каждый день?.. — чуть тише уточнил он, слегка приблизившись ко мне, на что я еле-еле кивнул, боясь произнести эти слова вслух. — То есть… это как?       Я беспечно пожал плечами, не найдя лучшего ответа, на что Назар точно напомнил мне рыбу, так он на меня вылупился. Когда меня уже достало его состояние крайнего удивления, я закатил глаза:       — Да-да, я только что подтвердил тот факт, что твои грязные фантазии не так уж мне и омерзительны. И не спрашивай почему, лучше порви с той девчонкой, вот. Лады? — я хлопнул его по плечу. — Значит, договорились: на этом и порешали. Ладно, я пошёл, — хотел я было ретироваться, но меня решительно остановили:       — Стоя-а-ать! — Назар вдруг словно проснулся, неожиданно зарычав и потянув меня на себя, из-за чего я упал назад на скамью, таращась на него перепуганным зверем. — Что? Тебе… нравилось? Я просто не… ожидал, — под конец парень немного стушевался.       — Я тоже не ожидал, знаешь ли. Мало кто тащится от извращенцев-педиков, это тебе так, к сведению. В первый звонок ты меня до чёртиков напугал! — с какой-то стати я перешёл на обвинения, хотя они были, в принципе, справедливыми. Но Назар зацепился за другое:       — Ты… тащился? — он неверяще усмехнулся, наклоняясь ко мне, отчего я аж весь побелел и замахал руками перед ним:       — Не-не-не, это я не так выразился, — но меня уже слабо слушали, наседая и вжимая в спинку скамейки. — Подожди, ты что творишь?! А ну слез с меня, иначе в морду лица дам, получишь у меня по самое небал…уй, — я бы ещё разразился парами ругательств, если бы меня не заткнули холодными и влажными губами, нежно и осторожно целуя, будто пробуя на вкус блюдо и решая, нравится оно или нет.       Конечно же, фейерверки от близости с Назаром не взорвались в моём сердце, и блаженная нега не расползлась патокой, приводя меня в моментальное возбуждение, но… это было приятно. Да, будь проклят этот придурок, но мне понравилось. Не знаю, впечатлили ли его моя изумлённая рожа и деревянное от непривычных ласк тело. Да и губы мои, наверное, были такие же холодные — хоть уже и весна, но ветерок ещё тот, а мы уже с ним остыли после наших догонялок и взмокшие слегка замёрзли.       Однако с какой стороны ни посмотри, а больше всего удовольствия я получил от того факта, что первым полез целоваться именно он. Я ощутил от этого некую победу: значит — больше хочет. И он точно гей. А я так, может быть, посмотрим. Пока всё неплохо так разворачивается, если Назар не заставит меня красить губы. Тогда я ему врежу и самого размалюю, посмотрим, кому это больше подойдёт. Всё же он парень видный, внешностью удачно вышел, что правда то правда, а я более обычный в этом плане, так что в нашей паре именно он будет в платьях ходить и на каблуках. Представив на минуточку этот образ, я заржал Назару прямо в рот, пока он что-то там творил с моим языком, да ещё и глаза так романтично прикрыл, будто в фильме каком снимается, вот дурак.       Даже представить не могу, что у нас с ним может получиться! Но я парень авантюрный, привык рисковать, так что… почему бы и нет? Главное, чтобы меня холили и лелеяли, и я тогда тоже буду отвечать взаимностью. А там, глядишь, и приручит меня к себе Назар, так уж и быть, исполнит, возможно, в реальности все свои многочасовые опусы, которые он мне безостановочно по полчаса в день вещал соблазнительным голосом. Лиха беда начало!       С такими мыслями я воодушевлённо прекратил телячьи нежности Назара и сам его зацеловал, серьёзно так, основательно и по делу, чтобы на меня только смотрел. А то мы вроде как уже вместе, так что пусть только попробует мне тут на других заглядываться, иначе получит! Он-то ещё не знает, какой я собственник!.. Ну, я, в общем-то, и сам не знал об этом раньше, но вот, оказывается, я — собственник! А раз назвался груздем, так полезай в кузов!..       Подождите-ка, так это что, он — груздь, а я кузов? А кто в кого полезать должен, ещё раз?..