Пари

Кровать у Гирико была только одна. Двуспальная. И это совершенно не радовало священника. Чародей же к факту, что ему придется спать бок о бок со своим врагом, относился со здоровым пофигизмом. В конце концов, его уж точно насиловать не будут. Хотя быть изнасилованным священником это по крайней мере...необычно. Но ближе к вечеру Джастин внезапно понял, что ему совершенно наплевать на спятившего Пилу, пусть насилует на здоровье, только даст поспать. Парень уже буквально валился с ног, но был неисправим: сутану и свою дурацкую шапочку он аккуратно сложил на стуле и начал молиться. Гирико честно старался эти действия не комментировать. Ну, или по крайней мере не ржать слишком громко. Коса Смерти наконец лег, как был: в штанах и наушниках. Стратегически он устроился на самом краю чтобы, если чародею взбредет в голову идея доставать его после того, как он выспится — а тогда ему уже явно не будет все равно — быстро скатиться и удрать. Идеи-то в голову Пилы как раз приходили, и самые разные, но, по всей видимости не обнаружив в этой самой голове ничего похожего на мозг, были вынуждены удалиться восвояси. Гирико проснулся резко, от осознания того, что ледяные пальцы сомкнулись на его плече. Но это был всего лишь сон. По-этому чародей умудрился придумать новый матюк, когда обнаружил, что пальцы на его плече действительно имелись. И ему потребовалась еще секунда, чтобы вспомнить кому эти пальцы могут пренадлежать. А потом Гирико вспомнил, что вчера подсыпал священнику в чай легкие наркотики. Короче, будет весело. — Чего тебе? В ответ Джастин отпустил чародея и уселся по его стороне кровати. Наушники красноречиво обпутались вокруг его шеи. — Вау! — священник с восхищением смотрел на стену напротив него, видя там портал в иные миры. Стена была девственно белой. Вообще-то те наркотики были не совсем легкие. — Чего тебе? — переспросил все еще не до конца проснувшийся Пила. Коса Смерти медленно перевел на него заторможенный взгляд, в котором отражались зеленые человечки, голубые единороги, оранжевые кактусы и тому подобная фигня, и выдал: — Гирико, а ты крут! Нет, определенно, те наркотики были совсем-совсем не легкие.