"Судьбы жестокая насмешка."

Он весело тащит за собой его по этому полю, состоящему из свежей зеленой травы, слегка мокрому от рано-утренней росы, что так ярко поблескивает и отражает белые лучики солнца прямо в глаза рыжему, с длинными роскошными волосами парню в очках. А Ной смеется, заливисто и так тепло, приятно, что Аллен не может сдержать улыбки, совсем небольшой, всего лишь приподняв уголки своих бледноватых, искусанных губ. Совсем недавно появившееся из-за горизонта солнце напоминает огромный кусок сыра, только слишком желтого, без дырок… Совершенного! А луна с другой стороны, которая только начала погружаться в свой недолгий, совсем короткий, всего лишь до вечера, сон, похожа на комнату в психушке… Самое странное сравнение в жизни Аллена Уолкера, но так спутник земли частенько называл Неа, слишком часто, что ему пришлось выяснить причину, от которой тогда вставали волосы дыбом. За ним, впервые пробуждаемым в своей жизни Ноем, не уследили… За младшем Кепбеллом тогда оставили следить аж троих! Мана сильно волновался за состояние своей родной кровинки и собственной части сущности, но нельзя было забывать о возможных проблемах после, что пришлось ему сделать вывод о том, как нельзя пропускать сам процесс, но и по его завершению нужно работать. Тогда, за самое короткое время, которое ему надо было принять решение, кого оставить. В этот момент находились в особняке всего четверо Ноев, трое из которых просто гоняли скуку и кто как, по-разному. Роад бесила Шерила, Мудрость перечитывал в который раз уже библиотечные книги — большинство из них давно начали терять краски и поэтому буквы читались с трудом, — и был еще Тики, которого Граф просто по «доброте своей душевной» посадил под домашний арест словно маленькое, непослушное дитя, коем тот и являлся для столь древнего существа. Вот так и вышло, что за его драгоценным братиком следили Мудрость, Мечта и Удовольствие… Мана даже не представлял, какие проблемы это принесет всего через пару часов. Когда Тысячелетний вернулся уставший, совсем вымотанный, то не обнаружил никого… Кроме все еще разгребающего завалы во всех документах Алчность. Кажется, Аллен точно не помнит, как ему тога рассказывали, старший Кемпбелл упал в обморок прямо на месте, точнее не упал, а завис… Просто завис с удивленно-раздраженно-испуганными глазами и приоткрытым ртом, явно хоте что-то сказать… Ох… А бедный Неа, уже порезвившийся в ближайшем городе Матилле, почти не оставив от него ничего, а только руины, находился усыпленным, обколотым успокоительным, морфином и хлороформом в психбольнице строгого режима соседнего города. Это тебе не большое здание, огражденное какими-то проволоками, а уже серьезное место, словно военная база в наши дни. Отдельная зона, огороженная бетонными стена высотой под два километра в несколько слоев, огороженная через каждые два слоя забором под напряжением в один кило Ват. Каждая камера отдельно, с более мягкими стенами, охраной у двери и скрытыми камерами… По заверению семьи Ноя, туда нельзя было поникнуть даже через врата ковчега или дверь Роад… Неа тогда очень повезло, что Уолкер как раз проходил там, пусть и не вериться собственным ушам, практику. Он спокойно выкинул тельце друга в слив! Ох… Ну и надавал ему тогда Олень и Мана и даже Кросс собственной персоной… Зато его даже не подозревали, Неа прокатился по водостоку и получил никогда не забывающиеся ощущения… Аллен тихо засмеялся в кулак, валяясь на чужой груди в траве и массируя ловкими, может слегка загрубевшими от экспериментов в лаборатории, пальцами голову Ноя, зарывшись в непослушные, но на самом деле очень мягкие и приятные на ощупь, медного цвета волосы. — М? Ты чего такой веселый? Припоминаешь мое плаванье?! — Неа словно читал его мысли… Хотя Аллен догадывается, что все отражалось на его собственном лице, пока он валялся. Аллену пришлось экстренно искать укрытие от злобного, нарастающего с азартом и игривостью взглядом. Кажется ему сейчас влетит и Уолкер не придумал ничего лучше чем заткнуть приоткрывшийся рот Ноя для тирады поцелуем. Кемпбелл сразу как-то подозрительно притих, приобнял ученого за талию, притягивая к себе ближе и довольно жмуря свои карие глаза, в которых отражалось солнце. Видно, не судьба Аллену сегодня и прямо сейчас получить тумаков от этого идиота Оленя, зато как приятно ощущать как его собственные губы покусывают и сминают чужие.