Никто не говорил, что будет легко

Чимину 18, он учиться во 2 классе старше школы, и в целом ничем не выделяется среди других детей, разве что танцевать любит, очень-очень. Чимину 18, он усердно учится, чтобы поступить в танцевальную академию в Сеуле, а еще очень любит гулять с друзьями и всегда слушается родителей. С Чимином что-то не так. Что-то не так с его меткой. Она появилась, как положено, в 14. И парнишка был безумно рад, ведь это значило, что где-то в мире его вторая половинка, его всё. И скоро, очень скоро, Чимин был уверен, они встретятся, и ничего не будет как прежде. Первое время метка напоминала темно-синюю кляксу, будто Чимин выпачкал запястье в чернила, но время шло, а пятно так и осталось пятном. Только, кажется, светлее стало, будто смываться начинало. Годы шли, Чимин стал взрослее, мужественнее, красивее, влюбился. Чонгук замечательный. Чонгуку 16, всего 2 года разницы. У Чонгука нет метки. Пока нет. А у Чимина есть. И Чимин старше, Чимин умнее, Чимин все понимает. От этого не легче нихрена. А еще имя на запястье стало проявляться, темнеть и поблескивать, появился первый слог: « Мин». А Чонгук хороший, Чонгук милый, улыбчивый и наглый. « Замечательный, действительно замечательный», - думает про себя Чимин, когда младший уплетает печенье, сидя в школьной столовой. А потом зимние каникулы, Новый Год. И в этот раз Чимин отпрашивается у родителей, идет с друзьями на площадь. Они бегут по улице, потому что Хосок-хен очень хочет успеть к салюту, потому что « Оттуда видно лучше всего, а тут везде здания вид загораживают, ну же, ну же, живее». И Хосоку вроде не положено себя так вести, потому что он старший брат Чонгука, да и вообще самый старший в компании. Но ему прощается. Потому что это Хосок-хен. Невероятная энергия, яркие улыбки, охренителные танцы, жизненная лирика, много-много шума. И как это все помещается в одном тощем пареньке? Хосок, в итоге, притаскивает всех на площадь на 20 минут раньше салюта. Народу куча, а на улице зима, так что Чимин прячет нос в огромный шарф, пытаясь согреться. Чонгук ни с того ни с сего дергает Чимина за рукав, «отойдем»- говорит, и тянет хена за руку, в сторону от компании. - Хен… - Мямлит Гуки, опуская глаза, но все еще крепко сжимая руку хена. - Ты мне нравишься, Чимин - выпаливает парень через секунду, и уже не тупит взгляд в пол, а смотрит прямо, заглядывая в растерянные глаза Чимина, и сердце замирает в надежде. - Чонгук…- Открывает рот Чимин, пытаясь начать самый тяжелый разговор в его жизни. - Давай встречаться, хен. Ты мне очень-очень нравишься, правда.- Снова начинает Чонгук, и отпускает руку. - Чонгуки, мы не можем - ласково улыбается Чимин, гладя младшего по волосам, но голос дрожит. - Почему, хен?! Я ведь нравлюсь тебе, правда? Я знаю. Так почему?! - Я… Чонгуки, мы ведь не соулмейты, не предназначенные. А это значит, что совсем скоро ты найдешь человека, предназначенного тебе судьбой. Да и я, наверное, тоже найду.- Мямлит Чимин, пытаясь образумить младшего. - Но хен! Откуда ты знаешь? Может ты и есть моя судьба, мой предназначенный?!- Чонгуку больно, он не понимает, почему Чимин отказывает ему, ничего не объясняя. - У меня уже есть соулмей!- Выпаливает Чимин, и глаза больно горят и щиплят, парень уже не в силах сдерживать слез. – Видишь, есть! Он вот тут! Прямо по венам! Я пока даже не знаю его имени, пола и возраста, но он есть! И это не ты! – Кричит Чимин, пока задирает рукав куртки, оголяя запястье. Ночной зимний воздух холодит запястье, а надпись, больше напоминающая кляксу, переливается синим. В голове вдруг вспыхивает огонь, виски сжимает, и Чимин зажмуривается. Он не чувствует холода, только тепло, жар. Жар чужого тела. Чимин отчетливо ощущает мягкую кожу под своими руками, нет, не своими. Перед глазами мелькают вспышки, а потом появляется красочная картина девушки, лежащей перед ним, ощущение своих рук на ее бедрах, и… « Охренеть, блять,- думает Чимин про себя,- парень, так еще и натурал», делает вывод, когда до него доходит, что только что это был тот самый «мысленный контакт». Но Чимину явно не до этого. У него Чонгук. Чимин заливается горькими слезами, когда Чонгук пытается обнять его, чтобы успокоить. Он отталкивает мальчишку. - Прости меня, Чонгуки, ведь мы действительно не предназначенные, давай не будем мучить друг друга? Ты действительно мне очень нравишься, но, прошу тебя, давай не будем делать хуже. Ведь рано или поздно оба встретим тех, кто нам предназначен, и кому-то будет очень больно. Я не хочу этой боли. А тем более не хочу причинять ее тебе. - Да плевать мне на предназначение!- Чонгук злиться. Почему все решают за него? Почему он не может просто быть с тем, с кем хочет? Неужели это так много? - Чонгук! Не будь эгоистом, прошу тебя!- Чимин горько всхлипывает. Он уходит. Бросает Хосоку что-то типа "надо домой", надевает наушники и не идет на автобус. Надо подумать, а пешая прогулка до дома – в самый раз. Что–то в груди Чимина резко ухает, когда парень надевает наушники и держит курс домой. До него, наконец, доходит, что он только что порвал с Чонгуком, и искренне надеется, что тот поймет все правильно. А еще только что у него был этот дурацкий контакт с его солумейтом, и он, черт подери, трахал какую-то девчонку! На секунду в голове мелькает мысль о мести, ведь возможностей полно, тот же самый Чонгук. Но Чимин вовремя одумывается, он слишком любит этого мальчишку, что бы вредить ему вообще как-либо.