За периметром

На выстрел прибегали Джереми и Тим. Картину они застали не совсем благоприятную:весь кабинет в крови, абсолютно голый Тайлер с простреленной головой, я,сидящая на полу в простыне и крови. -Что за..?-Тим побледнел. -Закрой дверь, никого не пускай,-мистер Старс присел на корточки рядом с Тайлером,-нда. Видимо, он решил не дожидаться меня. -Он был заражённый?-удивлённо спросил капитан походцев. -Именно,-Джереми подошёл ко мне,-Милисент? Ты как? Я слышала его и Тима, но не могла произнести и слова. Будто что-то мне мешало, перекрывали доступ кислорода. Я не могла пошевелиться, сидела, словно овощ, за вернувшись в перепачканную кровью простынь. Я не испытывала неудобства от своей наготы. Мне было Плевать. Учитель тряс меня, просил-не помогало. Я не могла вымолвить ни звука. Я хотела его отпихнуть, рявкнуть что-нибудь грубое, но мое тело не слушалось. Я просто сидела и смотрела в стену. Я молчала, когда Джереми выгнал Тима и стянул с меня материю. Молчала, когда он понёс меня в душ. Молчала, когда он разделся и залез со мной в душевую. И лишь беззвучно плакала, когда он мыл меня, шепча что-то на ухо. Когда он вынес меня из душа, словно безвольную куклу, крови и тела Тая уже не было. Какое страшное слово-тело. Мой учитель натянул на меня одежду, расстелил постель и, положив меня, лёг рядом. Ночная рубашка стала мокрой от капающей с его волос воды. Я слышала его дыхание и то, что он мне говорил. -Зря ты это,-я все так же молчала,-мало тебе что ли Бредли? Глупая, глупая. Нельзя было этого делать. Ну, чего молчишь? Ответь что-нибудь? Но с моих губ не слетало ни звука. Я не могла говорить. Было такое ощущение, что если я заговорю, то все мои органы расспятся на куски. Вот и противится мой организм. Вскоре Джереми уснул,а я так и не сомкнула глаз до утра. Три дня я не вставала с кушетки. Три дня Старс и Тим насильно впихивали в меня еду и воду. А в моей голове была лишь одна мысль:Тайлера больше нет. Никто больше не посмотрит на меня с весёлыми огоньками и одновременно укоризной. Никто больше не кинет в меня начос, когда я выиграю в "Текена" на плей-стейшене. Никто больше не назовёт меня "Ми", словно ноту. Никто больше не поделиться своим завтраком, заслышав мой урчащий живот. От меня будто оторвали огромный кусок плоти. Меня больше ничто не греет. Мое персональное солнце погасло. *** Ещё долго Джереми Старс пытался достучаться до меня, Но я не отвечала. К тому же я не понимала, зачем он возится со мной, зачем кормит с ложечки, моет, пытается разговорить? Я не видела смысла, а он, видно, видел. Однако после трёх недель моего молчания и он сдался. Старс все так же кормил меня,умывал, разговаривал, но что-то в нём сломалось. Однажды возвращаясь из рейда к туалету, я услышала разговор Тима и его. -Как там Милли,Джер?-спрашивал Тим. -Без изменений. Видно,смерть Тайлера её совсем сломила,-вздохнул он. -Чего ты с ней возишься?-меня поразила жестокость в голосе капитана,-мы все сломлены. -Не могу её оставить. Мало того, что она выбралась из ада за периметром, так ещё и прикончила двух своих друзей. Она перешла свой предел и бросить её сейчас -значит утерять свою человечность. -У тебя тоже есть предел,Джер. Ты и сам понимаешь, что за твоими действиями стоит нечто большее,чем жалость… Дальше слушать я не могла, поэтому распахнула дверь и проковыляла к своей койке под взгляды резко умолкнувших парней. По прошествии месяца я и сама рада была заговорить, да только не выходило. В горло будто налили супер-клея и вместе привычных звуков вырывались хрипы. Мне хотелось хамить, орать на ребят,косящихся на меня. Все прекрасно знали, что случилось с Тайлером, а мне хотелось убивать за их сочувственные взгляды, обращённые ко мне. На память о друге у меня остались его веди,пистолет и кольцо,которое я бережно повесила на свою цепочку. Я уже не была безвольным овощем, но говорить так и не могла даже через два месяца. А терпение мистера Звёздочки ,видимо, иссякло совсем. Я сидела тогда на полу и мыла хирургические инструменты, когда он влетел в кабинет и плюхнулся на кушетку. Его взгляд метал молнии; я уставилась на него-больше то ничего не могла. -Что смотришь?-он зло сверкал глазами,-хоть бы сказала что-нибудь в благодарность за то,что я с тобой второй месяц вожусь. И тут я не выдержала. Я правда хотела его отблагодарить за все, сказать,насколько это для меня важно и что то, что он сделал ,спасло мне жизнь, да только не могла. Я не плакала два месяца и тут меня прорвало. Нижняя губа предательски задрожала,я издала протяжный писк и разрыдалась. Я сидела на полу в окружении скальпелей и прочего и утирала беззвучно катящиеся слёзы. -Милли,-он впервые назвал меня так,испуганно округлив глаза,-прости,я… Но я продолжала плакать,утирая слёзы кулаками,как малое дитя. Учитель сполз с кушетки и подполз ко мне. -Милли,-он сам чуть не плакал,-умоляю, извини, я дурак. Джереми прижал меня к себе и стал баюкать, словно младенца. Я цеплялась за его футболку и хватала ртом воздух. Мне так хотелось отблагодарить его за все что он для меня сделал! Поэтому я,всхлипывая, приятнула его к себе и поцеловала. Вышло дико неуклюже, я дрожала, но,смекнув, Старс прижался ко мне и смело ответил. Его губы были сухими, мягкими и горячими. Он целовал нежно, но требовательно. Слёзы утихли,я перестала всхлипывать и отстранилась. Он взглянул на меня своими голубыми глазами и улыбнулся. -Благодарность принимается,-тогда я заметила россыпь золотистых веснушек на его носу и щеках. Что-то сильно екнуло во мне. И я испугалась.