17 способов самобичевания

Я никогда не писал верлибром, да и не знаю, как им писать, Такое, комом жующим в горле, застряло чувство, что я поэт. Быть может хватит уже, как прежде, мне над проблемами зависать, Но словно пастырь перед иконой я вновь цитирую свой обет. На мне одежда смешных столетий, рубашка папы, штаны ребят, В глазах сияние мирозданья, застыли слезы немых потерь. Мне в уши снова из снов невзрачных пустые каверзы все галдят, А я мечтаю, опять мечтаю… иметь семью и растить детей. А мне, наверное, восемнадцать, я беззаботен и так велик, Меня ругают, манят, чаруют. Меня пугают, меня зовут. Мне из окна на проспект лучистый весна рисует свой ясный лик, А я рисую в блокноте чистом опять лупастую синеву. Мой голос тихий, давно сожженный, прокурен горьким не знаю чем, В душе бескрайнее счастье льется, я с нова с мыслью, что я живой. На кухне чайник шипит плюется, и мне не важно: когда? зачем? Мне важно: тучи весной и солнце. Мой почерк лживый, слегка кривой. Я никогда не жалел о лунах, не прятал капли, не рвал билет, Я не хотел быть один, как сумрак, быть всеми брошен, забыт, убит. Увековечил в письме предсмертном того, кто дал мне дурной совет, И сжег напрасно, но поздно спорить. На кухне чайник, в колонках бит. Быть может снова, еще когда-то, я напишу о стремлении ввысь, Я вырвусь в небо, туда где звезды. Я стану лучше, мудрей, добрей. Но ночь коварна, момент упущен, иль не упущен… его коснись, Я стану лучше. Я стану лучше! Вперед за счастьем минувших дней.