Свет солнца

   Для раннего утра было неприлично жарко. Солнце едва успело выплыть из-за горизонта, а припекать начало сразу же довольно ощутимо. Не нужно быть синоптиком, чтобы догадаться - через пару часов на улице будет просто адское пекло, а в помещениях даже при открытых настежь окнах быстро образуется духота, навевающая сон. Ни ветерка - океан был обманчиво спокойным, даже верхушки деревьев почти не колыхались, сверкая ослепительной зеленью в лучах солнца.    Вице-президент студсовета в гордом одиночестве размеренно шагал по направлению к административному корпусу. И в этом не было ничего необычного.    Хидеаки Накаджима всегда оставался верен сам себе и своим принципам. Что бы ни происходило вокруг, он предпочитал одиночество любой компании, которую по той или иной причине находил бестолковой или же неуместной. Людей он делил на «достойных» его общества и «недостойных», причем к «недостойным» автоматически причислялись все те, кто ничем не мог его заинтересовать. «Жертвы» в этот список не входили. Они были отдельной категорией, которой он время от времени уделял часок-другой исключительно с целью удовлетворения своего охотничьего инстинкта. Однако развлечения никогда не вредили его учебе и работе в Студенческом совете, к которой он относился крайне серьезно. Закоренелый перфекционист, сидящий в нем, ни за что не позволил бы чему-то или кому-то помешать идеально делать то, за что он когда-то взялся пусть и не сразу.    Четко планировать свое время Хиде умел и даже любил. Вот и сейчас, несмотря на невероятную, по меркам некоторых, рань, он уже успел позавтракать и готов был приступить к своим обязанностям в Студенческом совете. И выглядел он, как всегда, собранным и подтянутым, и ничто в его внешнем виде не могло выдать позднее возвращение и последовавшие за ним бессонные часы.    Насколько Накаджима знал, у всей академии перед выпускным занятий почти не было, а у старшего курса завершались экзамены. Их с Нивой последняя школьная сессия настигла несколько раньше, чем одноклассников. В связи с большим объемом административных работ студсовет и Казначейство всегда сдавали экзамены первыми, а в этом году такая необходимость встала особенно остро, ведь руководство Студенческого совета вот-вот должно было смениться. Но даже заведомо блестяще сдав выпускную сессию, Накаджима не чувствовал себя спокойно, и о приятной расслабленности в преддверии окончания академии не могло быть и речи. Он, в отличие от Нивы, хоть и делал все вовремя, однако все еще не мог с уверенностью сказать, что готов передать пост вице-президента в другие руки в надлежащем виде.    А помимо этого был еще и полнейший завал в работе у президента. И как бы Советник ни ворчал на Короля и ни утверждал, что его это не касается, он лучше, чем кто-либо понимал, что без него Ниве все это не потянуть, даже если тот не будет сутками вылезать из кабинета.    При всех своих выдающихся способностях, ничуть не уступающих способностям Хидеаки, Нива Тецуя иногда ленился и до ужаса не любил бумажную волокиту, что неоднократно и создавало в конце года проблемы с отчетностью. Именно поэтому в конце года они чаще обычного ссорились, пока времени не оставалось совсем мало и Король не начинал усиленно наводить порядок в своих документах и подтягивать волочащиеся месяцами хвосты, перебирая неподписанный, непрочитанный и просто забытый материал.    На этот раз все было иначе. Вроде бы так похоже, но совсем по-другому. Каждый из друзей понимал, хоть и не говорил вслух, что это последние их ссоры, последние кипы бумаг на столах, последние ровные ряды цифр в сводках и отчетах и теплые весенние дни, когда они сидят каждый на своем, ставшем почти родным за три года, месте и делают общее дело. Осознание всего этого вот уже неделю с небольшим надвигающейся грозовой тучей витало в воздухе кабинета студсовета, подпитывая негативом и тревожными мыслями его обитателей.    Хидеаки первым оказался в административном корпусе. Тишина, царившая в просторных коридорах, нарушаемая лишь звуком его шагов, всегда действовала на него умиротворяюще. Добравшись до комнаты Студенческого совета, он не спешил сразу приниматься за работу. Прислушиваясь к мерному гудению процессора приходящего в рабочее состояние компьютера, он неспешно обошел кабинет, задержавшись взглядом разве что на месте обитания Короля. У Нивы, как и всегда, на столе царил беспорядок, который тот частенько гордо именовал творческим. Какие-то, вероятно, важные бумаги, лежащие даже не стопками, а кучами, сломанный карандаш, который неизвестно когда и чем последний раз точили, пара исписанных ручек, смятые листы, которые валялись буквально повсюду… И в этом тоже был весь Нива. В таком безбожном бардаке он умудрялся каким-то образом вполне успешно выполнять свою часть работы, когда этого хотел и не пытался куда-нибудь по-тихому слинять.    Разглядывая гладкую поверхность стола, заваленную канцелярским мусором, Хидеаки невольно представил себе, как бы смёл с него мозоливший глаза столь долгое время беспорядок и разложил бы Ниву на этом самом столе. А ведь вчера у него была такая возможность. Не заявись так не вовремя упертый моралист Шиномия, и Король наверняка лежал бы под ним, гарантируя тем самым массу приятных моментов.    «А это интересно, - подумал про себя вице-президент, зачем-то смахнув на пол лежавший на самом краю стола клочок бумаги, исписанный небрежным почерком Нивы. – Какой ты в постели, Тет-чан? Хотел бы я видеть твое лицо, когда ты кончаешь. Да и послушать твои стоны было бы весьма занятно. Ты ведь вряд ли бы начал хныкать, как девчонка, когда бы я взял в оборот твой зад».    Накаджима слегка поморщился, попутно вспомнив захлебывающегося слезами Ито после того, как он практически отымел его ручкой здесь, в кабинете. Тогда это казалось невероятно возбуждающим действом, пробирающим его извращенную натуру до мозга костей, но вот сейчас… сейчас почему-то подобные воспоминания не вызывали в нем ничего кроме легкого отвращения.    «Если так подумать, Ито выглядел напуганным практически всё то недолгое время, что встречался со мной. Или, может, лучше сказать, все то время, что я с ним спал? Очередная моя игрушка. Мальчишка невероятно терпеливый либо редчайший мазохист. Я никогда с ним особо не церемонился и частенько доводил до слез. И мне это нравилось, черт подери! – Хидеаки задумчиво постучал пальцами по крышке стола. - Но ведь я так и не понял, что же такого ты в нем нашел, Тет-чан?»    Эта мысль посещала Советника уже не впервые, однако, сколько бы он ни пытался анализировать ту недолговременную связь, что возникла между Королем и Кейтой практически сразу после прибытия последнего в BLS, на ум не приходило ничего, что хоть как-то бы оправдало в его глазах выбор Тецуи.    «Ведь ты чуть не ударил меня тогда, когда решил, что я что-то сделал с «твоим» Ито, – фыркнул про себя Накаджима. – Это было ново, знаешь ли».    Из глубин памяти вместе с голыми фактами вдруг неожиданно всплыло то самое крайне неприятное чувство, от которого вице-президент не мог отделаться ровно до тех пор, пока по каким-то неведомым ему причинам этим отношениям не пришел конец. Тогда он не утруждал себя самоанализом и был просто рад, что весь тот откровенно нелепый, по его мнению, фарс таки подошел к концу. И последующий собственный опыт общения с Кейтой лишь еще раз это доказал. Школьный любимчик был в чем-то неплох, но довольно посредственен. И Королю он точно был не пара, как, впрочем, и ему самому.    И вновь мысли Хиде невольно вернулись к собственным ощущениям, к тем отголоскам чего-то еще не понятого им до конца, когда дело касалось Короля. После вчерашних событий все еще сильнее запуталось и откладываемое в долгий ящик самокопание напрашивалось само собой.    Да, они с Нивой далеко не сразу стали друзьями, насколько этот термин вообще мог быть применим в его понимании к людям. Сначала было соперничество, потом признание достоинства, которое он время от времени в дальнейшем проверял на прочность. И Нива Тецуя был достоин. Он оставался таковым, раз за разом доказывая своими поступками, что заслуживает особого отношения. «Не такой, как все» - именно это и держало его рядом с Королем, несмотря на мелкие, но порой раздражающие до зубовного скрежета, недостатки. Он далеко не идеал, но подобных ему Хидеаки еще не встречал. Нива – единственный, с кем он по большому счету общался, и кто действительно понимал его и ценил.    За прошедшие три года их очень многое связало, и связь эта стала намного крепче, чем он мог себе представить. Их дружба пережила абсолютно все, в том числе и серьезные обвинения в финансовых махинациях, когда вся школа буквально взъелась на него. И хотя прохвост Асано хорошо постарался, устраивая подставу, Нива ни на секунду не усомнился в нем. Даже при всей своей любви к одиночеству, он частенько ловил себя на мысли, что ему гораздо больше нравится в обществе Короля. Он и сам не понял, как и когда это произошло, но подпустил Тецую очень близко, и тот стал ему необходим. Он видел его всяким: веселым, сердитым, грустным, серьезным и иногда сонным, частенько слушал странные на его вкус анекдоты и бесконечные жалобы на кучу работы и сочиненные на скорую руку отмазки, дабы её не делать… но он никогда от этого не уставал, хоть привычно ворчал и язвил.    От размышлений Хидеаки отвлек знакомый голос, доносившийся откуда-то с улицы. Вице-президент без лишних раздумий направился к открытому окну и выглянул из-за легкой тюлевой занавески.    Брови Накаджимы медленно поползли к переносице, а глаза опасно сузились. По дорожке, ведущей к административному корпусу, с преувеличенным чувством собственного достоинства вышагивал глава Казначейства, а рядом с ним как ни в чем не бывало шел Нива и весело смеялся, что-то рассказывая и бурно жестикулируя. Верного же пса Королевы поблизости почему-то не наблюдалось.    «Так-так… Сайонджи, значит, – Советник Короля сжал губы в тонкую линию. – Неужели я где-то ошибся в своих расчетах?»    Обжигающая волна эмоций буквально захлестнула его, но наружу ей выбраться так и не удалось, оставив фасад своего владельца безупречно холодным и безразличным, лишь льдинки в голубых глазах чуть всколыхнулись и вспыхнули на миг ярче. Злость вперемежку с… ревностью? Вот это да! С каких это пор он стал чувствовать такое острое собственничество по отношению к Ниве? Неужто после того, как вчера ненадолго прикоснулся к его телу, не получив практически ничего? Ведь раньше лишь полноценный контакт мог заставить его защищать свою «собственность» от любых посягательств.    Предположение о том, что Каору все-таки мог этой ночью оказаться в спальне Нивы, практически вывело Хиде из себя, заставив сильно сжать руки в кулаки. Внутри все клокотало от возмущения, пока он наблюдал за медленно приближающейся парой, а в мозгу билось лишь одно единственное слово - «Мой». Подобная раздражительность была ему крайне несвойственна и не имела ничего общего с хорошо контролируемой холодной яростью, которой он давал выход в строго определенные им же самим моменты, так что взять себя в руки стоило ему достаточного труда.    К этому времени парни практически дошли до корпуса, и скрылись за торцом здания, окончательно пропав из виду. Не желая никоим образом выдавать своего состояния, Хидеаки отошел от окна и устроился за компьютером. Нива должен был заявиться в кабинете с минуты на минуту, и потому ему следовало принять надлежащий ситуации мало заинтересованный вид.    «Если только он не потащится в Казначейство вслед за Сайонджи и не решит продолжить тискать его там», - промелькнула в голове гадкая мыслишка, от которой на лице вице-президента вновь появилось крайне недружелюбное выражение.    В этот момент за его спиной скрипнула дверь, и раздалось такое привычное:    - Доброе утро, Хиде!    - Ты опять опоздал, Нива, – констатировал спокойным голосом Советник, мельком взглянув на часы и даже не оборачиваясь к собеседнику.    - Не занудствуй! – отмахнулся Король и сходу завалился в свое кресло.    И почему при этом ему показалось, что в голосе Нивы промелькнула фальшь?    Не считая нужным откровенно его разглядывать, Накаджима боковым зрением зафиксировал несколько скованную позу и нехарактерное, будто бы силком натянутое, выражение лица Короля. Для всех остальных президент Студенческого совета выглядел бы сейчас расслабленным и умиротворенным, однако только не для знающего его настолько хорошо и давно человека. Тецуе было явно не по себе в его присутствии, и Хидеаки ощущал это напряжение между ними почти физически. Больше не было того чувства уюта, которое всегда привносил своим появлением Король, даже просто молча валяясь без дела на диване.    - Утро называется! – пробурчал через некоторое время, проведенное в молчании, президент, нехотя отделяясь от облюбованного кресла.    Подойдя к окну, он потянулся и душераздирающе зевнул, на взгляд Накаджимы, достаточно наигранно.    - Только начало дня, а парит, как после полудня. Да мы тут сваримся к чертовой бабушке, Хиде!    - Прекрати ныть и займись уже делом! – в обычной своей манере одернул его Советник, при этом вдруг ощутив себя плохим актером в дешевом спектакле без названия.    Он ведь и сам был сейчас ничуть не лучше Нивы, точно так же играя свою роль, разве что чуть лучше лицемерил. Внутри вновь закипала злость, но на этот раз уже на самого себя.    «Мы ведь с тобой такие друзья, Тет-чан, что я отчего-то теперь ревную тебя к каждому столбу, а ты вместо того, чтобы стать моим, трахаешь Сайонджи и пытаешься тут изображать передо мной естественность!»    - Ладно тебе, ладно, разгребем мы эти бумаги, никуда они не денутся! – вздохнул Тецуя, возвращаясь на своё место. – В конце концов, до выпускного еще два дня…    - Один, - поправил его без лишних эмоций в голосе Хидеаки, – не считая сегодняшний. А у тебя бюджет не сведен за март, если ты не забыл. И еще вот это! – Он указал на стопку бумаг на столе Короля.    - Да, твой оптимизм, как обычно, бьет ключом, Хиде! – фыркнул его собеседник и чуть тише добавил. – Гаечным. И все по голове, как я посмотрю.    Накаджима заставил себя взглянуть на Короля. Взгляд вышел тяжелый и колкий.    - И вообще, - возмутился Нива, – бюджет не у меня, а у нас! И хватит уже тыкать меня носом в эти бумажки!    - Советую поберечь свой боевой настрой и не тратить его на споры со мной, – заметил вице-президент, возвращаясь к монитору. – Я не выпущу тебя сегодня отсюда, пока ты все не доделаешь, Нива.    Проворчав себе под нос что-то о его несносности, Король утих и погрузился в работу. А от внимания Советника не мог укрыться тот факт, что Тецуя испытал определенное облегчение не только от завершения этой беседы, но и от того, что можно было на время перестать притворяться дружелюбным и беззаботным, выйдя, наконец, из роли, которая давалась ему с таким трудом.    Занимаясь своими делами, Накаджима попутно обдумывал сложившуюся ситуацию. Было очевидно, что Король решил все произошедшее спустить на тормозах, хоть его это, без сомнения, и беспокоило ничуть не меньше. Подобное поведение можно было связать лишь с желанием замять вчерашнее происшествие, избежав по возможности последствий и тем паче выяснения отношений.    Он, конечно же, мог бы обвинить Ниву в трусости, но не спешил прерывать ту игру, в которую оказался невольно втянут. Раз Король хотел играть в «мы же друзья», он, так и быть, ему подыграет. Пока что. Пока хоть немного не разберется с самим собой и не удостоверится, что от Нивы ему нужен только секс и ничего другого, а творившийся в голове сумбур - не более чем временное наваждение, которое развеется, стоит только получить неограниченный доступ к королевскому телу.    Большая часть дня прошла в интенсивной работе, за время которой они едва перекинулись парой слов. Ощущение того, что «все не то и не так» никуда не делось и вязким комом застревало где-то в горле всякий раз, когда кто-то из них открывал рот, дабы обсудить очередной рабочий момент. Обстановка откровенно выматывала, добела раскаляя нервы даже сдержанного и дисциплинированного Советника. И что уж говорить тогда о Короле…    После того, как они оба вернулись с обеда, во время которого только и делали, что напряженно жевали и изредка переглядывались, дела пошли хуже некуда. Тецуя буквально не находил себе места, потеряв всякую сосредоточенность, бесконечно ёрзая, что-то бурча себе под нос и периодически грызя многострадальный карандаш. Само собой, это отвлекало и Накаджиму, поминутно за ним наблюдавшего.    Пожалев каждый на свой лад о том, что потащились в столовую вместе, они продолжали упорно молчать и делать вид, что заняты под самую завязку.    А еще была жара. Она донимала ничуть не хуже эмоционального напряжения, медленно плавя мозг и превращая мысли в тягучую кашу.    День плавно перетекал в вечер, минуты сменяли друг друга, складывались в часы, а удушливый зной все никак не желал отступать.    Первым не выдержал Нива.    - Ты как хочешь, Хиде, но я на сегодня – пас! – сказал он, вставая из-за стола и с остервенением дергая галстук на шее.    - Думаешь, я дам тебе вот так просто взять и слинять? – нахмурился вице-президент.    - Не думаю, – отозвался Тецуя, сгребая со спинки кресла свой пиджак. – А когда я не думаю, толку от меня ноль. Уж извини, но башка у меня уже совсем не варит после целого дня в этой кастрюле! Мне нужно остыть.    - Нива! – в голосе Хидеаки послышалась угроза.    - Нет, нет и нет! Уволь меня! – отмахнулся на ходу Король. – Завтра доделаю оставшееся. Там дел максимум на час!    Когда дверь за ним захлопнулась, Накаджима перевел взгляд на часы. Стрелки показывали почти половину шестого. Запоздалая мысль о том, что когда-то давно в похожей ситуации он запустил Ниве вслед ручкой, застрявшей впоследствии в обивке двери и оставившей едва заметный след, почему-то заставила его взгляд смягчиться. Моменты, казавшиеся ранее незначительными и обыденными, вдруг обрели какую-то особую ценность и смысл. Время, что они провели вместе, неумолимо подходило к концу, и осознание этого кололо, как иголкой.    Сказать, что рабочий настрой был безвозвратно утерян, означало наглым образом соврать. Рабочим настроем в этой комнате не пахло, начиная с самого утра и, видимо, настала, наконец, пора это признать.    Хидеаки встал со своего места и в крайней задумчивости подошел к окну, где и обнаружил, что весь горизонт затянут плотными тучами, которые грозились вот-вот поглотить своей черной массой заходящее солнце.    «Зато теперь понятно, почему весь день так ожесточенно парило, – вице-президент провел рукой по волосам, откидывая челку с глаз. – Где-то через пару часов польет, и я не завидую тем, кому посчастливится оказаться в этот момент на улице. Судя по тому, что тучи идут со стороны океана, сия замечательная погода пожаловала к нам надолго».    Словно подтверждая его догадку, внезапный порыв ветра всколыхнул легкую занавеску, пахнув в лицо долгожданной прохладой.    «Ты, кажется, хотел «остыть», Тет-чан? – с долей злорадства подумал он, прикрывая окно. – Так вот у тебя появилась уникальная возможность. Такое количество воды способно остудить даже самую горячую голову».    Подобные мысли заставили его вспомнить о том, что он вовсе не собирался мириться с поведением Короля. Столь быстрый уход Нивы в планы Советника явно не входил, и чтобы достойно наказать его за вчерашнее, придется теперь тратить время на поиски не только самого виновника происшествия, но и подходящего места для наказания.    «Впрочем, я знаю, куда ты мог направиться, – Накаджима выключил компьютер и вышел из кабинета, намереваясь его закрыть. – Да я почти уверен, что ты там, Нива! Ты всегда торчишь в купальне, когда нервничаешь и хочешь побыть один».    Проходя мимо закрытого кабинета Казначейства, он старался не думать о своих подозрениях касательно характера отношений Тецуи с Её Величеством, ведь подобные размышления могли вновь вывести его из состояния относительного душевного равновесия.    Весь путь до купален, расположенных на местных термальных источниках, он проделал быстрым шагом, стараясь выбирать тропы подальше от окон общежития, мимо которых этот путь так или иначе пролегал. Лишнее внимание к его персоне было сейчас совершенно ни к чему.    Хочешь сделать что-то хорошо, делай это скрытно – такая позиция частенько себя оправдывала, и вице-президент предпочитал по мере возможностей её придерживаться.    Как он и предполагал, раздевалка была совершенно пустой, исключая оставленные в ней вещи Нивы, с характерной небрежностью сваленные на краю одной из широких скамей.    Хидеаки невольно ухмыльнулся. Он слишком хорошо успел изучить повадки Короля, чтобы хоть в чем-то ошибиться относительно него. С его точки зрения это знание было уже половиной успеха.    Оставив свои вещи в образцовом порядке по соседству с вещами Нивы, он обмотал вокруг бедер короткое полотенце и направился прямиком к дальней купальне. Хоть она и была не самой большой среди здешних и вид на океан из нее почти отсутствовал, Тецуя почему-то любил отдыхать именно в ней.    Уединенное, достаточно тихое место, куда большой кучей не ввалишься – размеры не позволяли - да и поглазеть в процессе посиделок особо было не на что. Шумные толпы первогодок по этой причине обходили её стороной. А старожилы академии уже знали, чье это место, и находили себе другие укромные уголки для приятного времяпрепровождения, так что нарушить покой Короля мог лишь совсем уж случайный визитер либо его Советник, которому это дозволялось на правах лучшего друга.    К тому времени, когда Накаджима добрался до места, небо уже окончательно заволокло тяжелыми свинцовыми тучами, и заметить появление звезд на таком горизонте не представлялось возможным. И вновь ни ветерка - все вокруг замерло в ожидании приближающейся грозы. Дневная духота все еще висела в воздухе, до последнего не желая сдавать позиции, пока первые капли дождя не коснутся прогретой до самого основания земли.    Он ступал почти бесшумно, да и Нива был слишком погружен в свои мысли, чтобы вовремя заметить его приближение.    Тецуя сидел в расслабленной позе, практически полулежа, погруженный по пояс в теплую воду. Его голова была чуть откинута назад, а глаза прикрыты. Стороннему наблюдателю могло бы даже показаться, что он дремал, однако такое впечатление было обманчивым. Стоило Накаджиме подойти достаточно близко, как синие глаза распахнулись, с удивлением и явным недовольством оглядывая нежданного гостя. Хидеаки в ответ тоже смотрел и находил зрелище более чем достойным внимания.    Нива опирался локтями о бортики искусственного водоема, обложенного натуральным белым камнем, так что хорошо развитая мускулатура на его груди и плечах имела отчетливые контуры. В рассеянном неярком свете нескольких светильников смуглая кожа Короля приобрела приятный теплый оттенок, а капельки воды, тускло мерцающие по всему его телу, делали естественные изгибы еще более выразительными и чувственными. Довершали картину чуть влажные пряди темных волос, местами льнущие к шее и лбу парня. К ним почти непреодолимо хотелось прикоснуться. Взгляд вице-президента чуть дольше, чем следовало, задержался на кромке воды, пересекавшей подтянутый пресс, невольно заставив задуматься над тем, оставил ли Нива полотенце на бедрах, когда тут располагался. На его памяти Король никогда не страдал какими-либо комплексами, да и вообще был достаточно раскрепощенным, позволяя себе в подобных случаях иногда ничем не прикрывать наготу.    - Хиде? – Тецуя изо всех сил пытался придать своему лицу хоть сколько-нибудь дружелюбное выражение, однако получалось у него еще хуже, чем днем.    Вице-президент хмыкнул, с садистским удовольствием, наблюдая, как на открытом и честном лице Нивы мелькает калейдоскоп стремительно сменяющих друг друга эмоций. Все его мысли сейчас были как на ладони. Король был утомлен, раздосадован и определенно хотел побыть в одиночестве. И не желал видеть никого, особенно своего «лучшего друга». При этом показывать своё истинное отношение он то ли не хотел, то ли по каким-то причинам не решался.    «Как нетипично, - подумал Накаджима, поправляя очки на переносице и втайне наслаждаясь отголосками смятения в глубокой синеве глаз Короля. – Он очень редко скрывает свою истинную натуру. Неужто все дело во мне?»    Под пристальным взглядом президента студсовета он с присущим ему спокойствием неспешно погрузился в воду и устроился как раз напротив Нивы.    - Какие-то проблемы? – на всякий случай осведомился Хидеаки, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.    Повисла тяжелая пауза, во время которой бывшие друзья напряженно переглядывались, избегая озвучивать свои мысли.    В глазах Советника была все та же холодная сталь, сверкающая чистыми гранями равнодушия с налетом жестокости, глаза же Короля постепенно утрачивали свою прозрачность и яркий блеск, поминутно темнея от плохо сдерживаемого гнева.    «Он потрясающе красив, когда по-настоящему зол, - заметил вице-президент. – В гневе он совершенно меняется. В такие минуты обладать им хочется еще сильнее, хочется сломать его, подчинить себе… Я хочу, чтобы он был только моим!»    - Что ты здесь, мать твою, делаешь? – наконец процедил сквозь зубы Тецуя, окончательно оставив попытки скрывать свое возмущение, которое за весь день начало зашкаливать.    - Пришел поговорить, - ответил Хидеаки, пытаясь запомнить то ощущение, что давал этот момент. Возникшее между ними дикое напряжение на грани взрыва приятно щекотало нервы, отдаваясь легкой возбужденной дрожью, то и дело пробегающей по позвоночнику.    Глаза Тецуи, уже походившие по цвету на штормовое море, внезапно, словно молнии, вспыхнули чистой яростью. Король вскочил с места и в мгновение ока оказался рядом с ним.    Хидеаки тоже встал на ноги, скользя вызывающе откровенным взглядом по великолепному телу парня. Нива был чуть крупнее его и выше на несколько сантиметров, но это не вселяло в Советника ни капли страха или сомнения в собственных силах. Как бы угрожающе ни пытался сейчас выглядеть Король, он продолжал хотеть его до потери рассудка и отступать не собирался.    На скулах Тецуи играли желваки, руки сжимались в кулаки, приводя в тонус мускулатуру на груди и животе. Вдоволь налюбовавшись обозначившимися кубиками пресса, Накаджима натолкнулся прямиком на мокрое полотенце, облепившее точеные бедра. Оно, казалось, портило всю картину, хоть и не особо качественно, но скрывая низ живота.    - Хватит на меня пялиться, Хиде! – ощутив его взгляд, рявкнул Король, отчасти смутившись столь пристальным вниманием.    На лице вице-президента заиграла холодная дьявольская ухмылка. Мокрая ткань меж бедер Короля сначала слегка, но затем все более ощутимо начала топорщиться, обрисовывая во всех подробностях происходящее в паху.    Собственное возбуждение не заставило себя ждать, ведь его тело словно резонировало сейчас с телом Нивы. Накаджима уже знал, какова на ощупь столь желанная плоть, пальцы помнили размеры, упругость, жар, чувствительные точки, что он успел найти в прошлый раз… Ему хотелось этого снова - и это было обоюдно. Желание приливной волной разлилось по телу, отдаваясь в каждой клеточке, стремясь наружу, заполняя собой пространство между ними, заставляя жадно хватать ртом воздух.    Притяжение было настолько сильным, что буквально опаляло обострившиеся чувства. Хотеть кого-то вот так было для Хиде столь же необычно, как и ощущать в подобные минуты что-то еще, кроме желания. Нива заполнял собой все его сознание целиком, лишая способности даже к кратковременному анализу ситуации, а проще говоря – сводил с ума.    - Хотя знаешь, я передумал, - слегка осипшим голосом заявил Накаджима, неотрывно глядя на губы Короля, которые тот периодически нервно облизывал. – С тобой не о чем говорить.    - Тогда последний раз спрашиваю, какого хрена ты приперся сюда? – голос Тецуи тоже стал низким, отдающим хрипотцой, пробирающимся в самое подсознание и распаляющим чувственность Хидеаки еще сильнее.    В его плавящемся от невыносимого желания мозгу словно что-то щелкнуло. Мысль о том, что человек, вызывающий в нем пусть и с недавних пор столь сильные и неконтролируемые чувства, провел прошлую ночь в постели с другим, резанула по натянутым нервам острой бритвой. И он сказал совершенно не то, что собирался, не сумев вовремя подавить захлестнувший его приступ ревности.    - Решил помочь по старой дружбе с твоей проблемой, раз уж Сайонджи тебя послал,– слова Хидеаки были полны цинизма и горького яда, приправленного наглой самоуверенной ухмылкой. - Он ведь вчера крайне успешно заменил меня, так? Почему бы тогда мне сегодня не сделать то же самое?    - Ты!.. – глаза Короля снова вспыхнули, завораживая своей поразительной глубиной.    - Я тебя трахну прямо здесь, Тет-чан, и ты ничего мне не сделаешь, потому что сам этого хочешь! – зло прошипел Накаджима, напирая на Ниву в попытке оттеснить того к борту купальни. – Тебе ведь все равно, с кем этим заниматься, поэтому будь умницей и не сопротивляйся!    Осознание того, что Нива, его Нива, спит с кем-то еще неважно сверху или снизу, раздирало его на части, лишая всяческой осторожности. Та часть его натуры, которую он всегда хорошо контролировал, вылезла вдруг наружу во всей своей красе, заставляя совершать опрометчивые поступки и говорить то, что обычно держал при себе.    - Я не твоя гребанная шлюха, Хиде! – оскалился в ответ Тецуя. – Так что фильтруй, что несешь! Если хочешь трахаться, пойди и найди кого-нибудь, кому это интересно!    - Я уже нашел! – Накаджиме все-таки удалось изловчиться и практически припереть Короля к стенке. – Или, может, тебе напомнить, как ты вел себя вчера вечером, когда я запустил руку тебе в плавки?    Нива неожиданно притих, пристально глядя в холодные голубые глаза.    - Ты просто хочешь, чтобы я тебя трахнул, - понизив голос до шепота, сказал Хидеаки, практически касаясь губами уха Короля. – Так что хватит уже ломаться.    Близость предсказуемо пьянила, как и горячее дыхание Нивы на щеке, поэтому того, что произошло дальше, он совершенно не ожидал. Резкая боль внезапно обожгла его скулу, отбросив на некоторое расстояние. Удар получился смазанным, однако достаточно весомым, чтобы привести его в чувство.    - Смело! – хмыкнул Накаджима, поправляя очки и на автомате ощупывая пострадавшую скулу с целью оценить степень повреждений. – Давай, скажи еще, что я нарывался на хорошую драку, как когда-то.    - Иди ты на хрен, Хиде! – Король все еще сжимал пальцы в кулак, глядя на него с сильным, но совершенно непонятным чувством, с тем самым, что так озадачило его вчера вечером. Поспешно отмахнувшись от мысли, что он упускает что-то очень важное, Хидеаки вновь окинул бесстыдным взглядом потенциального любовника, при этом едко ухмыляясь:    - Вчера ты был более сговорчив. В толк не возьму, какая муха тебя укусила? Но если ты хочешь драки перед тем, как я тебя поимею, я весь к твоим услугам.    Во взгляде Тецуи на какой-то миг мелькнуло разочарование и… боль? Но откуда? Почему? Ответы на эти вопросы узнать уже не представлялось возможным, ведь синие глаза Короля вновь запылали неподдельной яростью.    - Это уже слишком даже для тебя, Хиде, – едва сдерживая свои негативные порывы, процедил Нива. – Тут ты прав - я бы тебе с удовольствием как следует врезал, и не раз! И плевать, что ты был моим другом все это время!    - Так чего же ты ждешь? Неужели струсил, Тет-чан? – сам не зная зачем, вице-президент продолжал попытки провокации. – Раз уж мы больше не друзья, то вполне можем сменить род деятельности. На самом-то деле, драка тоже сойдет. На первый раз.    - Я не буду сейчас с тобой драться, – Король поджал губы, отворачиваясь от него, и чуть спокойнее добавил. – Не вижу смысла. Но ты, - резкий, почти ненавидящий взгляд буквально пригвоздил его к месту. – Ты держись от меня подальше, Хиде! Между нами ничего не может быть и больше никогда не будет! И если еще раз попытаешься выкинуть что-нибудь подобное, я тебе всю рожу разобью, это ясно?    Накаджима лишь ухмыльнулся в ответ, но внутри вдруг что-то болезненно кольнуло.    - И лучше не попадайся мне на глаза до выпускного, – буркнул Нива, вылезая из воды и поправляя на бедрах полотенце. – Иначе я за себя не отвечаю.    Хидеаки еще пару минут недвижимо стоял посредине купальни, глядя вслед удаляющейся высокой фигуре. Ощущал он себя, как с похмелья, с трудом осознавая все произошедшее. В голове все еще было мутно от окончательно не схлынувшего возбуждения и мимолетного контакта с вожделенным телом Короля. Но по мере того, как постепенно стихал пожар в паху, его заменяло мерзкое чувство фрустрации вперемежку с отголосками ноющей боли в челюсти и левой скуле.    - Как патетично, - пробормотал он себе под нос, машинально отметив небольшую трещину на стекле очков. Мысли медленно, но верно начинали течь в привычном ритме, отрезвляя и заставляя задуматься над ситуацией.    Где-то над головой оглушительно грянул гром, отдаваясь гулкими раскатами вдалеке. В воздухе теперь уже отчетливо запахло грозой.    Ощущая себя невероятно глупо, Советник Короля тоже выбрался из купальни. Обдумывать сейчас свое поведение было не место и уж тем более не время. В крайнем раздражении Хидеаки направился обратно к раздевалке, нигде не задерживаясь и не оглядываясь. Нивы, само собой, к тому времени и след простыл, так что одеваться пришлось в одиночестве. В голове было практически пусто, и он как мог старался по возможности дольше задержать это состояние.    Выбравшись на улицу уже полностью одетым, вице-президент почувствовал, как на его щеку упала первая крупная капля и быстро сползла вниз по шее за ворот рубашки, вызвав легкий дискомфорт.    «Просто замечательно», - только и успел подумать про себя он, как с неба, будто по заказу, хлынули рваные струи дождя, окутав шуршащей серой пеленой всю округу.    Мокрым до нитки он оказался за каких-то пару секунд, так что необходимость куда-то торопиться отпала сама собой.    Ливень, несмотря на время года, был по-летнему теплым, и он совершенно не чувствовал холода, размеренно бредя к общежитию. Мысли о том, что он просто космически облажался, наконец настигли его, вызвав легкую улыбку, отдающую горечью поражения. Самоирония в его случае была даже полезна. Благодаря его необдуманным действиям, Нива не просто его послал, а бескомпромиссно обрубил все концы, не оставив больше возможности для дальнейших ходов. Партия была сыграна, и он, увы, едва ли не впервые в жизни осознал, что проиграл практически всухую.    - Шах и мат, - сказал сам себе Хидеаки, засовывая руки в мокрые карманы и попутно разглядывая образующиеся буквально на глазах лужи под ногами. – Где-то я сильно просчитался, и это сыграло со мной злую шутку.    Здравый смысл подсказывал ему, что изменить уже ничего нельзя. До выпускного оставался всего один день, а в такой ситуации требовалось время. Нива ведь наверняка сделает все, чтобы максимально увеличить между ними дистанцию и непременно реализует свои угрозы, стоит ему попытаться хоть что-то предпринять.    «Значит, и правда все кончилось… так и не начавшись. Надо же было быть таким форменным идиотом?! Я упустил его, когда он был практически у меня в руках, - Накаджима скрипнул зубами от досады, вспоминая произошедшее. - Видимо, придется все-таки с этим смириться – тут уж ничего не поделаешь. К тому же совсем скоро мы разъедемся и больше никогда друг о друге не услышим, и все забудется, как дурацкий сон, максимум через пару недель».    Однако мысль, призванная окончательно успокоить его и поставить точку во всей этой истории, неожиданно разбередила в душе нечто крайне болезненное. На самом деле он вовсе не хотел держаться на расстоянии от Нивы, а внутри все буквально переворачивалось, стоило только представить, что через пару дней действительно придется расстаться навсегда.    «Да что за чертовщина со мной творится?!» – Хидеаки в запале пнул небольшой камешек, попавший под ноги.    Сколько бы он ни пытался бегать от себя, сваливая всю ответственность за происходящее на Тецую, временное помешательство и нервную обстановку в целом, все равно пришел к мысли, что причина кроется в нем самом. Сейчас же настало время расплаты за свою недальновидность, и это время следовало использовать для того, чтобы разобраться в себе и своих истинных чувствах.    Общежитие по его расчетам должно было быть уже близко, однако из-за сплошной стены дождя разглядеть что-то даже в паре метров перед носом было уже невозможно, поэтому он шел наугад, шлепая по лужам и периодически убирая с глаз мокрую челку.    Здание с приветливо светящимися окнами возникло совершенно неожиданно по правую сторону от дорожки, по которой он шел, когда он уже начал подозревать, что где-то свернул не туда.    Через пару минут Советник Короля уже был в залитом ярким светом холле общежития, в котором оказалось неожиданно тихо. Однако, прислушавшись, он без труда уловил неподалеку веселый гул множества голосов. В столовой или, может, соседней гостевой, судя по звукам, собралась чуть ли не половина общежития. Видеть, естественно, никого не хотелось, и он быстрым шагом направился к лестнице, ведущей на второй этаж, надеясь поскорее оказаться в своей комнате.    Но не успел он порадоваться тому, что его собственное появление осталось незамеченным, как его на полпути к цели догнал голос школьного любимчика:    - Накаджима-сан! Вот вы где! А то мы вас уже хотели идти искать! На улице просто кошмар какой-то творится!    Хидеаки сжал зубы и медленно повернулся, раздраженный инцидентом до мозга костей. Впрочем, на лице его в этот момент читалось привычное холодное безразличие.    Кейта стоял позади него без пиджака и галстука, но с полотенцем на голове, которым вытирал влажные волосы, и еще одним сухим в руках.    - Ой, да вы весь промокли! – воскликнул Ито, ошарашено оглядывая Хиде с ног до головы. – Если бы я знал, что вы без зонтика…    - То что? – перебил его Накаджима, двинувшись в его сторону и не сводя с мальчишки змеиного взгляда.    - Ни… ничего... – Кейта немного попятился назад, глупо при этом улыбаясь и избегая смотреть Советнику в глаза.    Предсказуемость здешнего любимчика буквально взбесила его, реализуя накопившееся за весь день раздражение и злость на самого себя после неудачи с Нивой.    - Вам… вам нужно обсохнуть и согреться, – лепетал Ито, все пятясь и выставляя перед собой руки с сухим полотенцем, словно хотел отгородиться им от надвигающегося школьного маньяка, – иначе вы простынете!    - А ты, я вижу, Ито-кун, решил мне в этом помочь? – в полутоне Накаджимы слышались дьявольские нотки. – Что ж, это очень мило с твоей стороны. Я совсем не против, чтобы ты составил мне компанию, как в старые добрые времена.    Кейта заметно побледнел, видимо вспомнив что-то из их совместного прошлого, и как-то весь сжался под его взглядом. Накаджима готов был поспорить на что угодно, что продолжи он в том же духе еще пару минут, и этот глупый кролик совсем потерял бы рассудок и дар речи от страха и позволил бы ему вытворять с собой все, что заблагорассудится.    Но это было скучно, это было банально и это они уже не раз проходили. И потому это раздражало еще больше. Даже изнасилуй Хиде сейчас с особой жестокостью эту маленькую шлюшку, ему все равно бы не полегчало, поэтому игра определенно не стоила свеч.    - Знаешь что, - Хидеаки медленно втянул воздух и чуть отстранился от своей несостоявшейся жертвы. – Шел бы ты отсюда. Дважды повторять я не стану, Кейта.    Несмотря на чуть смягчившийся и ставший относительно безопасным тон вице-президента, парень предпочел не испытывать судьбу и благоразумно скрылся из виду, зачем-то сунув ему в руки сухое махровое полотенце.    Накаджима снял очки и потер пальцами переносицу, с легкой досадой разглядывая трещину на одной из линз. Нива, хоть бил и не сильно, но умудрился повредить хрупкое стекло, так что ему теперь предстояло ходить до самого выпускного в запасных очках, которые он не особо-то и любил из-за незаметного, но причинявшего некоторое неудобство дефекта оправы, возникшего, как раз-таки после той достопамятной единственной драки с Королем на первом курсе.    Мысль о том, что он, будучи выпускником, вновь остался один на один со своим тяжелым характером, гордостью и амбициями, как когда-то при поступлении, вызывала смешанные чувства. Отчасти это было даже смешно, но при этом очень сильно отдавало злой тоской и недовольством собой.    Мокрая одежда противно липла к телу, а с челки продолжало беспрестанно капать, заставляя Хидеаки отвлечься от своих невеселых размышлений.    «Лучше бы мне убраться отсюда поскорее, иначе не ровен час принесет еще кого-нибудь не в меру любопытного и болтливого», - подумал вице-президент тщательно протирая стекла очков, так кстати оказавшимся в руках полотенцем и водружая их на место.    Оставив полотенце висеть на перилах, он быстро взбежал по лестнице на второй этаж и так же поспешно скрылся за дверями своей комнаты, мечтая лишь о тишине, горячем душе и теплой постели.