Свет солнца

   Теплый солнечный день сменился синими бархатистыми сумерками, а вся территория академии продолжала взбудоражено гудеть и двигаться, напоминая колоссальных размеров муравейник. Приготовления к большому ежегодному событию шли в BLS уже давно, однако в последний день, как всегда, организовалась невероятная суета, в которой отдельные, наиболее добросовестные личности, отчаянно пытались внести в практически готовую картину предстоящего действа последние штрихи. Большинство зданий было украшено и подготовлено к проводам выпускников как изнутри, так и снаружи, создавая исключительно праздничную атмосферу, которую чувствовали все, начиная от виновников торжества и заканчивая восторженными первокурсниками.    На фоне всей этой пестроты и разнообразия особняком стоял главный корпус академии, предназначенный как раз для подобных событий. Он был убран исключительно в строго классическом стиле и являлся тем самым местом, где в полном составе в последний раз соберутся третьекурсники, ныне уже выпускники.    Впрочем, выпускной вечер всегда был всеобщим праздником, так что выпускников провожала во взрослую жизнь вся школа, включая преподавателей.    Вечерний дресс-код был строго регламентирован, поэтому после семи вечера все были просто обязаны выглядеть соответствующе.    Вице-президент Студенческого совета заканчивал последние приготовления, стоя в своей комнате перед зеркалом. Черный фрак с галстуком-бабочкой, ослепительно белая рубашка, черные лаковые туфли и пара маленьких аксессуаров в виде карманных часов и белых перчаток. Ему всегда были к лицу подобные вещи, подчеркивая деловую и строгую натуру. Не нравились парню лишь очки, которые постоянно мешали, впиваясь в переносицу и, как следствие, напоминая о причине, по которой он был вынужден их носить.    Рука словно сама собой потянулась к левой скуле. Она все еще ощутимо болела, но припухлость на ней можно было обнаружить лишь при очень внимательном изучении. Подпускать кого-то на столь близкое расстояние Хидеаки вовсе не собирался, поэтому за сохранность своей тайны он ни капли не беспокоился. Да и вечер он планировал по большей части провести в одиночестве.    Его взгляд уже не первый раз за день упал на разбитые очки. Они так и лежали на тумбочке после того случая в купальне, а у него не поднималась рука убрать их подальше с глаз и перестать, наконец, терзаться смутным чувством вины и досады.    «Неплохо было бы еще хоть один разок взглянуть на Ниву, - подумал Хиде, выходя из комнаты и натягивая на ходу перчатки. – Нет, разговаривать с ним совсем не обязательно, достаточно просто посмотреть со стороны».    Собственные мысли ему не понравились, и Накаджима нахмурился.    «Мне просто интересно, с кем он решил провести вечер. И всего-то», – заверил сам себя Советник Короля, отгоняя прочь поганенькую мыслишку о том, что он занимается чистой воды самодурством. Ведь истинная причина, по которой ему необходимо было увидеть бывшего друга, была далеко не в светской вежливости, но признаваться в этом даже самому себе он не собирался.    Покинув общежитие, он направился прямиком к главному корпусу, где с минуты на минуту должна была начаться официальная часть вечера. Кругом были чужие лица, оживленный гомон множества голосов. Людское море вокруг него периодически беспокойно колыхалось и медленно текло в том же направлении, что и он.    Он не чувствовал себя ни потерянным, ни одиноким - ему просто было все равно. Хидеаки почти забыл это ощущение за время долгого общения с Нивой, так что теперь оно вносило в его жизнь некоторую новизну, позволяя взирать на все взглядом стороннего наблюдателя.    Уже в здании Советник начал замечать в бесконечном мельтешении парадных костюмов знакомые лица, но обнаруживать свое присутствие не спешил. Возле одной из высоких мраморных колонн обосновался Сайонджи, с недовольным видом скрестивший на груди руки и что-то возмущенно декларирующий склонившемуся к нему Оми. Шичиджо же, несмотря на откровенное нытье Королевы, как всегда, приятно улыбался и периодически кивал.    «А, песик, поправился, как я вижу, - с ядовитой ухмылкой заметил про себя Накаджима, разглядывая причудливую вышивку на лацканах пиджака Каору и крупную брошь, которой был заколот ворот рубахи. Сайонджи просто не мог жить без подобных штучек, полностью оправдывая свое прозвище. – У нашей Королевы внезапно проклюнулся дар целителя, не иначе».    Отойдя в сторону, он невольно призадумался:    «И все-таки, с кем же сейчас Нива? – окончательно убедившись, что потенциальная связь с Сайонджи была не более чем плодом его больного воображения, Хидеаки терялся в догадках, кто мог бы заменить его самого рядом с Королем. – Ведь он просто не может больше пяти минут оставаться в одиночестве, даже если сам того хочет».    Осознание утраченной привилегии находиться рядом с Нивой, когда Хиде этого пожелает, заскребло на душе рассерженной кошкой. Тецуя всегда дорожил его обществом, и это втайне ему льстило и подогревало собственнические настроения, которые окончательно дозрели лишь тогда, когда такого права он лишился. Даже несмотря на принятые накануне решения, ему все еще было очень плохо и отчасти не верилось, что Ниву придется отпустить туда, куда он захочет и с кем захочет.    Будучи глубоко погруженным в свои раздумья, Хидеаки практически не слушал, что говорили с трибуны на возвышенности посредине зала преподаватели в своих напутственных речах и чем отвечали им выпускники, пока в его сознание не проник знакомый голос президента Студенческого совета. В последнее время он был слишком занят своими проблемами, чтобы помнить о предстоящем выступлении Тецуи, так что легкий укол совести не заставил себя ждать.    Сконцентрироваться на том, что именно вещал Нива, ему так и не удалось, ведь все его внимание невольно оказалось приковано к самому Королю. Таким Накаджима его еще не видел, таким он его не знал. Серьезный молодой мужчина в дорогом черном смокинге, под которым угадывался серебристо-серый жилет, ничуть не походил на парня в расстегнутом форменном пиджаке с наполовину развязавшимся галстуком. В нем не было даже намека на ту небрежность и бесшабашность, что обычно сопровождала Тецую. Идеально накрахмаленный стоячий воротничок с загнутыми углами, черная бабочка в тон костюму, ботинки из тонкой черной кожи. Большинство студентов заворожено наблюдали за ним, а профессора одобрительно перешептывались между собой. Нива всегда умел держать толпу, буквально заражая своей неуемной сильной энергетикой слушателей, и частенько добивался хороших результатов там, где другие сделать ничего не могли. Он по праву был Королем все эти три года, и многих огорчал тот факт, что это было последнее его публичное выступление в качестве действующего президента Студенческого совета, да и студента BLS вообще.    Хидеаки прекрасно понимал, что не случись всего того, что их так внезапно разделило, он бы сейчас находился на той же трибуне, чуть позади Короля, стоя по правую руку от него. Ведь он – его бессменный Советник. Студенческий совет был их детищем, и все те впечатляющие результаты, которых добилась организация за время работы, были исключительно их совместной заслугой.    Как бы Хиде ни старался, но отделаться от жгучего чувства несправедливости и неправильности происходящего никак не удавалось. Его место было рядом с Нивой, однако обстоятельства вынуждали его держаться как можно дальше и по возможности не попадаться на глаза.    Стоять и смотреть было просто невыносимо, ведь он должен был быть там. Этот важный момент, несомненно, принадлежал им двоим, но разделить его и пересечь вместе финишную черту, увы, было уже не суждено.    Стараясь не привлекать к себе лишнее внимание, Хидеаки практически незаметно выскользнул из здания. Он терпеливо дождался, стоя в одиночестве на крыльце, завершения официальной части вечера и только потом вернулся в большой зал. Народу стало ощутимо меньше, ведь значительная часть студентов предпочла отмечать торжество в менее пафосной и более расслабленной обстановке соседних корпусов и общежития, хотя банкетные столы были накрыты практически повсеместно. В главном корпусе осталась лишь часть преподавателей да ценители классической музыки и строгой роскоши, отличавшей убранство большого зала от остальных. В основном это были выпускники, которые хотели пообщаться между собой в спокойной обстановке.    «И эти здесь, - фыркнул про себя вице-президент, краем глаза заметив Сайонджи и Шичиджо возле фуршетного столика с напитками. - Само собой, Королеве ведь не место среди «сброда» в общежитии, куда, скорее всего, местные проныры протащили нелегальный алкоголь. После полуночи там начнется такое, что Первой Леди и не снилось».    В иные времена он бы не упустил возможности подойти и устроить словесную дуэль с Оми, бросая многозначительные взгляды в сторону Королевы. То, с какой старательностью изображал искреннее возмущение Сайонджи и как щетинился и рычал при этом его ручной пес, всегда забавляло Накаджиму и приятно щекотало нервы. Но сегодня ничего этого не хотелось. Зато хотелось выпить чего-нибудь покрепче, чем та неведомая фигня, налитая в бокал, который он прихватил со стола на входе в зал и по возможности закурить.    Настроение было прескверное: парня снедала странная невнятная тоска и меланхолия. А вечер между тем шел своим чередом. Время подбиралось к полуночи, а расходиться никто вовсе и не собирался. Публика в главном корпусе менялась незначительно. В основном люди выходили на улицу глотнуть свежего воздуха и через некоторое время возвращались.    Нивы нигде не было видно, и Хидеаки окончательно для себя решил, что Король проводит время с очередной развеселой компанией. В этом им было уж точно не по пути, что сводило шансы случайного столкновения практически к нулю.    Устав от негромкого, но постоянного гула голосов, эхом отражавшегося от высоких сводов потолка большого зала, Накаджима поднялся на второй этаж и, миновав узкую галерею, вышел на один из балконов, который по счастью оказался никем не занят.    С облюбованного Советником местечка открывался прекрасный вид на ту часть территории академии, где было меньше всего построек и, если хорошо приглядеться, можно было даже различить побережье. После прошедшего накануне дождя, ночной воздух был свежим и бодрящим. Легкий морской бриз периодически доносил прохладу, а чистое темно-синее небо казалось невероятно высоким. Оно сплошь было усыпано яркими огоньками звезд.    Отсутствие поблизости людей немного улучшило его самочувствие. Парень глубоко вздохнул и в крайней задумчивости стянул с обеих рук перчатки, бросив их рядом с собой на широкие перила.    - Привет, Хиде! - внезапно раздавшийся за его спиной голос чуть не заставил Накаджиму подпрыгнуть от неожиданности.    Накаджима, ни на йоту не утративший чувства собственного достоинства, медленно повернулся. В проходе на балкон, залитый тусклым светом из галереи, стоял Нива. Он был без пиджака, в жилете и рубашке, ворот которой был ослаблен, однако с находящейся на своем законном месте бабочкой. Пиджак, по старой его привычке перекинутый через плечо, придавал своему хозяину дерзкий и чуть хамоватый вид.    Вскинув бровь, Хидеаки еще раз оглядел Короля, однако признаков того, что тот принимал хоть какое-то участие в попойке в общежитии, так и не обнаружил.    - Добрый вечер, Нива! - холодно отозвался вице-президент, поправляя на переносице очки.    - Не смотри на меня так, будто я делаю что-то противозаконное! – громко фыркнул Тецуя, поймав вопросительный взгляд.    Словно не замечая неодобрения в глазах своего Советника, он шагнул вперед и по-хозяйски расположился у перил, бросив свой пиджак рядом с перчатками Хидеаки.    Выяснять, каким образом Нива так быстро его нашел, вице-президент вовсе не собирался. В конце концов, за те три года, что они провели вместе, не только он один успел хорошо изучить привычки «коллеги».    - Ты что-то хотел? – чуть более раздраженно, чем собирался, процедил Накаджима.    - Не знаю даже, - честно признался Король, продолжая упорно игнорировать тон Хидеаки и поведение и давая понять, что уходить в ближайшее время никуда не намерен.    - Что значит - «не знаю»?    - Эх, - Тецуя запустил пятерню в волосы на затылке, – пожалуй, только то, что все не может закончиться вот так…    - Это как же? – Советник предпочел продолжать играть в непонимание, лелея слабую надежду спровадить-таки нарушителя спокойствия восвояси.    А Нива, несомненно, этому спокойствию угрожал, разжигая в Советнике огонь желаний одним своим присутствием.    - По-идиотски, мать твою, Хиде! Как можно быть таким эгоистичным ублюдком?! – не выдержал Король, злобно зыркнув на него. – Я, конечно, знаю, что ты у нас любитель игр разума, однако будь добр, избавь меня, пожалуйста, сейчас от необходимости в них участвовать!    - Ладно, - спокойно отозвался Хидеаки, однако внутри у него уже все кипело от дикого раздражения, к которому примешивались пока что едва заметные отголоски возбуждения. – Тогда еще раз тебя спрашиваю, что ты здесь забыл, Нива? И чего хочешь от меня сейчас? Поправь меня, если я ошибаюсь, но позавчера вечером ты сам поставил точку во всем, что касается нас с тобой. И это ты хотел, чтобы я держался от тебя подальше, ведь так?    - Так, - пробурчал себе под нос Король, отведя в сторону взгляд. – Но, вовсе не так, как ты подумал.    «Проклятье! – Подумал Хиде. Невнятное бормотанье Нивы вкупе с неясностью его мотивов еще сильнее выводили Хидеаки из себя. – Хватит ходить вокруг да около! На мой взгляд, эгоистичный ублюдок - это как раз ты, а не я!»    Накативший приступ долгое время копившейся злости буквально раздирал его на части, и Накаджима, сам не понимая, что творит, внезапно схватил Короля за грудки. Он уже не в первый раз за последние дни действовал столь необдуманно и по наитию, вновь рискуя получить удар в челюсть, однако видеть глаза Короля в этот момент казалось ему гораздо важнее.    - Реши уже для себя, чего ты, черт тебя дери, хочешь, Тецуя! – прошипел он, пристально вглядываясь в сверкающую глубину сводящих с ума синих глаз. Он больше не прятал свои мысли и желания, позволяя Королю увидеть их все в его взгляде, как и тот пожар страстей, что бушевал у него внутри.    Слишком много было не сказано ими вслух, однако, как оказалось, слова не всегда бывают нужны. Пальцы Нивы с силой вцепились в лацканы фрака Хидеаки и резко дернули на себя. Король порывисто припал к его губам, глубоко и с нажимом целуя. Явно обескураженный Хидеаки в первые несколько секунд вел себя совершенно неестественно, позволяя партнеру откровенно доминировать. Пьяняще теплые, чуть обветренные губы Тецуи раз за разом властно накрывали его рот, а язык активно взялся устанавливать свои порядки на чужой территории. На все происходящее тело отреагировало гораздо быстрее, чем мозг. Обжигающе горячая волна возбуждения прокатилась по позвоночнику Накаджимы, отдаваясь приятной ноющей тяжестью в паху. Хотелось прижаться теснее, и Хидеаки, обвив руками талию партнера, припер его спиной к перилам, временно перехватив инициативу. Не в силах сразу совладать с остатками раздражения, он невольно внес в поцелуй нотку агрессии, чувствительно кусая партнера то за верхнюю, то за нижнюю губу. Тецуя не сопротивлялся и отвечал ему со всей страстью, комкая пальцами ткань фрака и жадно облизывая его язык своим. Ненасытности Накаджимы не было предела, однако попытки более грубого насилия над своим ртом Король обрывал на корню, покусывая агрессора в ответ и оттесняя его язык из своего рта. И снова битва за первенство. Это была любимая их игра, которая никогда не надоедала и каждый раз проявляясь в своей новой ипостаси. Они откровенно наслаждались моментом, увлекшись им до потери чувства реальности. Время и место больше не имели никакого значения, а мир сузился до ощущения слившихся ртов и прижатых друг к другу тел. Уступить – означало проиграть, хоть проигрыш сейчас и мало что значил, однако они продолжали борьбу. Оба практически задыхались, но не в силах были оторваться и как следует перевести дух.    Затянувшийся поцелуй смог прервать лишь внезапный оглушительный грохот где-то над головами.    - Хиде… - хрипло выдохнул Нива, тяжело дыша куда-то ему в шею.    Он не ответил, тоже силясь сделать вдох поглубже. Он почти касался губами макушки Короля, с наслаждением вдыхая его запах. Мысли немного путались, но это было даже приятно. Он не испытывал подобных ощущений еще со времен самой первой влюбленности и почти забыл, каково это - терять голову от одного поцелуя.    Тем временем немного отдышавшийся Тецуя вскинул глаза, вынуждая Советника последовать своему примеру. С очередным громовым раскатом в небо взмыл яркий сноп разноцветных искр, рассыпаясь в вышине мириадами огней. Фейерверки в BLS всегда были вне конкуренции, а по таким значительным случаям, как выпускной, вообще представляли собой целую феерию красок, огня и света. Уникальную и неповторимую. Так что за этим произведением искусства с восхищением могли наблюдать даже горожане, обитающие по ту сторону разводного моста.    - Надо же, - весело заметил Нива, - я совсем забыл про салют.    - Эй! - Хидеаки ловко поймал пальцами его за подбородок, заставив встретиться с ним взглядом. – Так ты сюда на салют пришел потаращиться или…    - Или, - перебил его Король, отвечая саркастической ухмылкой на ухмылку парня. – Ты порой такой несносный, Хиде!    - Как будто тебе это не нравится, - парировал вице-президент, хищно разглядывая приоткрытый изгиб шеи и губы Тецуи.    - Что это? - внезапно сменил тему Нива. Его сильные пальцы осторожно коснулись щеки Хидеаки в том месте, где на скуле все еще была заметна припухлость. – Это… я тебя так?    - Никому другому я бы этого не позволил, - фыркнул Накаджима, перехватив руку Короля у запястья и убрав от своего лица. – Да и у тебя бы не вышло, если бы не…    - Прости, - вновь перебил его Король. – Я не хотел с тобой драться, но ты тогда понес такую чушь, что я не сдержался…    - Не хочу знать, почему ты это сделал, - в свою очередь отрезал Хидеаки, чуть прищурив свои ледяные глаза. Тецуя было нахмурился, но затем, словно обдумав что-то, с улыбкой заключил:    - Да, пожалуй, ты прав. Сейчас это уже неважно.    Однако Хидеаки на миг показалось, что он вновь увидел в его красивых глазах легкую грусть, которую Нива поспешил спрятать от него.    - Не хочешь убраться отсюда? – многозначительно на него взглянув, предложил Король, чуть отстраняя от себя Советника.    - Было бы не лишним, - вскинул бровь Накаджима, прикидывая, насколько правильно он истолковал для себя намек юноши.    До этого, обнимая Ниву, он явственно ощущал, что кратковременная близость не прошла даром и для его тела тоже. Король, как и в прошлый раз, достаточно сильно возбудился во время поцелуя и, видимо, был совсем не против продолжения.    Подхватив с перил свой пиджак, Тецуя нырнул обратно в слабоосвещенную галерею, наверняка зная, что Советник последует за ним. Отказаться от такого заманчивого предложения, на взгляд Накаджимы, было просто идиотизмом и он, естественно, с удовольствием принял новые правила игры, нагнав Короля уже на лестнице, ведущей в большой зал.    Они почти не разговаривали между собой, пока шли бок о бок через зал. Все слова застревали в горле. Собственное возбуждение, подогреваемое присутствием идущего рядом объекта желаний, наполняло вице-президента приятным чувством предвкушения. Хидеаки краем глаза наблюдал за Нивой, не замечая никого и ничего вокруг и в который раз отмечая для себя, насколько тот красив. При всей его естественности и раскованности Короля с головой выдавал легкий румянец на щеках и лихорадочный блеск, появившийся в синих глазах после того, что между ними произошло.    «Да, ты – мой! – думал между тем Советник. – Теперь я вижу это, ведь ты сходишь с ума так же, как и я. И больше я не упущу свой шанс, даже если ты вновь вздумаешь пойти на попятную! На этот раз ты сам ко мне пришел, Нива, и отделаться легким испугом тебе уже точно не удастся».    Направляясь к общежитию, они были абсолютно уверены, что их никто не видит или, по крайней мере, не обращает на них внимания. Однако взгляд как минимум одного зрителя им привлечь все-таки удалось. Ито Кейта, стоявший в этот момент на крыльце главного корпуса с непонятным и отчасти растерянным выражением лица, заметив их, вдруг искренне улыбнулся и еще некоторое время провожал взглядом две высокие фигуры до тех пор, пока они не растворились в густых синих сумерках.