Добровольный подарок

      Приближался морозный ноябрь, до первого дня которого оставалось всего несколько часов октября, который вовсю растворялся в вечернем сумраке. Жители Киото и всего мира уже принарядились для праздника, захватили из дома корзинки для конфет и были готовы вот-вот отправиться в своё сладкое путешествие. Только если на поверхности бушевал этот европейский праздник, то под бывшей столицей Японии протекала столь обыденная тишина и спокойствие. В Сангвинэме не было ни единой гирлянды с изображением рыжих тыкв, ни одного сумасбродного костюма или же признака на веселье. Но весь парадокс заключался в том, что повод для подобной гулянки определённо был, но никто из вампиров о нём не задумывался.       С самого утра тридцать первого октября у одного из основателей был праздник, который уже не раз отмечался именинником за его столетия жизни. Ферид отчётливо помнил эту знаменательную дату, но помимо тоски она не приносила ничего, лишь сильнее затягивала его в свою мучительную скуку. Каждый год этот день проходил абсолютно одинаково – ни подарков, ни поздравлений, ни внимания. Только раз в несколько лет к седьмому прародителю наведывался его подчинённый Кроули, принося с собой какую-нибудь блестящую безделушку. Если в прошлом году это были украденные у людей аметистовые серьги, то на этот раз Юсфорд подобрал более подходящий подарок для своего приятеля. Позолоченная бутылка итальянского вина словно говорила Батори, что этот день пройдёт на "отлично", если забыться в бокале божественного нектара и откинуть всю свою тоску.       Данный подарок определённо был кстати, ибо с самого утра сереброволосый вампир встал не с той ноги. Уже днём столь важного дня мужчина получил нагоняй от Крул, которая не постыдилась отвесить имениннику оплеуху за его неудачные шутки и чересчур радостное настроение. Только вот никто не знал, что аристократ вновь нацепил на себя эту ненавистную маску комика и всеми силами пытался отвлечься от очередного витка чудовищной депрессии. Вдобавок ко всему, королева наградила своего подчинённого бумажной работой, с которой седьмой прародитель был обязан самостоятельно справиться за одну ночь. Казалось бы, день не может стать ещё хуже, а потому четверть алкоголя весьма скоро покинула элегантную бутылку, но одиночество Ферида от этого отнюдь не улетучилось. Он определённо был уверен, что этот день рождения запомнится ему как самый худший за все пятьсот лет его никчёмной жизни, поэтому ни о какой плодотворной работе не могло быть и речи.       Спустя полчаса рассматривания ненавистных бумаг, аристократ протяжно простонал и откинулся на спинку глубокого кресла, отложив документы на кофейный столик рядом. Возведя свои рубиновые и уже несколько мутные от выпитого глаза к потолку, Ферид провалился в раздумья, касающиеся столь интересного людского праздника. Аристократ знал, что День Всех Святых имел огромную популярность среди молодёжи, которая получала невероятный восторг, примеряя на себя костюмы всякой нечисти. Он бы и сам был не прочь примерить на себя костюмчик роковой ведьмочки – мужчина посчитал, что остроугольная шляпка определённо украсит его длинные волосы, а метла лишь дополнит этот непослушный образ. Вдобавок к этому, сознание вовсю рисовало вокруг праздничные гирлянды, невероятно безумные костюмы и столь необходимое вампиру внимание остальных жителей подземного города. Он бы определённо отдал многое, лишь бы его навестили в столь одинокий час, наградили не столь масштабным поздравлением и просто пожелали удачной ночи. Однако судьба распорядилась иначе, преподнеся сверхурочную работу именно в такой единичный день в году! От этого факта хотелось выть, но мужчина вновь потянулся за полупустой бутылкой вина, отпивая на этот раз уже из самого горла. Настроение было прескверным и подавленным, чтобы думать о манерах. К тому же, зачем думать о них, когда рядом всё равно никого нет?       Ещё четверть часа пронеслась незаметно, пока вампир задумчиво раскачивал бутылку, словно маятник, перед своими глазами. Кровавая жидкость лениво перебегала от одного края ёмкости к другому, расплескиваясь о него и разлетаясь в стороны единичными каплями. Наравне со столь гипнотизирующими действиями мужчина перевёл свой взгляд на часы и горько улыбнулся – оставались последние пять минут его дня рождения. Он презрительно сморщил нос и высокомерно хмыкнул, вновь вернувшись к созерцанию колебаний вина в бутылке. Меньше всего ему хотелось думать, что столь редкий день подходит к концу, а впереди его ждёт долгая и муторная ночь работы с бумагами. Однако взгляд каждую десятую секунду бегло возвращался к стрелкам на часах и тоскливо отсчитывал, сколько времени осталось до полуночи.       Едва различимое тиканье убаюкивало, и взгляд затуманился совсем, когда лёгкая усталость прокралась в разум господина. Тяжко вздохнув, он прикрыл свои глаза и поставил бутылку между ног, подперев подбородок ладонью и расслабив свои мышцы. В голове гулял ветер, а проблемы почти полностью улетучились, когда из ласковых объятий сна Ферида вывел робкий скрип двери. Сереброволосый вампир тут же встрепенулся и возвёл свои глаза к проёму двери, который едва освещали свечи в элегантном подсвечнике, разгонявшие часть сумрака в спальне. Миндальной формы глаза седьмого прародителя раскрылись от удивления, когда он неосознанно убрал руку от подбородка и выпрямился, не отрывая взгляда от стройной фигуры визитёра. Ночным гостем оказался столь горячо любимый Микаэль.       - Доброй ночи, Ферид-сама, - мягко произнёс юноша, и на его губах дрогнула нежная улыбка, озарившая собой миловидное лицо. – Крул Цепеш просила передать Вам остаток нужных для проверки документов, с которыми Вам нужно закончить к утру, господин.       Лёгкой поступью паренёк перешагнул через порог и плавно закрыл за собой дверь, достигнув старшего вампира и встав перед ним с кипой бумаг в руках. Он игриво улыбался и не сводил с мужчины озорливого взора своих небесных очей. Одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы понять – Ферид был мертвецки пьян, и сомнениям это не подлежало. Столь живым мальчишка был лишь в его мечтах, а происходившая вокруг ситуация была ничем иным, как обычным сном после попойки. По-крайней мере, мужчина придерживался такого мнения.       С минуты две вампиры непоколебимо молчали, изучали и пытались понять, наяву ли видят друг друга. Пусть Батори и был пьян, но одна сомнительная деталь не скрылась от его внимания и тут же дала о себе знать. Взор Микаэля был мутным и странным, он словно не принадлежал ему, казался чужим и неестественным. Вытянутые зрачки значительно расширились, из-за чего васильковая радужка стала меньше, а улыбка на устах юного вампира была совершенно иной, не присущей ему. Его губы захватила косая ухмылка, которой юнец ни разу не блистал ранее, что определённо заставило господина напрячься и осознать, что дело далеко не в выпитом алкоголе. Он знал взгляд своего ненаглядного слуги и был уверен, что этот взор не менее пьяных очей был ему незнаком, принадлежал кому-то другому, но никак не полукровке. Первый вопрос возник в сознании мгновенно, и он поспешил озвучить его, но не успел, когда парнишка первым начал движение.       - Выпиваем? В такой-то день, Ферид-сама? – с некой издёвкой и недоумением воскликнул юноша, переводя взгляд с аристократа на позолоченную бутылку меж его стройных ног. Мальчишка отложил кипу бумаг на кофейный столик и ловко схватил правой рукой бутылку за горлышко, поднеся её поближе к себе. Состроив серьёзный и озадаченный вид, он принялся с поддельным интересом изучать полученный предмет, который на самом-то деле его совершенно не интересовал. Васильковые глаза то и дело возвращались к сереброволосому вампиру, с таким нетерпением ожидая, что же он ответит на поставленный вопрос.       Ответом послужила едкая усмешка, после которой господин вновь подпёр свою щёку ладонью и с ощутимой язвительностью протянул сладким голоском:       - Если думаешь, что я разрешу маленькому мальчику выпить хоть глоток, то ты далеко заблуждаешься, Мика-кун.       Микаэль словно пропустил его слова мимо ушей, ведь в следующее же мгновение парень приник губами к горлу бутылки и отпил добрые пару глотков. Казалось бы, такое действие должно было повергнуть господина в шок, но только более довольная и косая ухмылка тронула его губы. Всё-таки Ферид был не прочь провести эту ночь в приятной компании своего слуги, разделив одну бутылку на двоих. К тому же, вдалеке его сознания уже вовсю раскручивался пикантный план, в котором у него предоставлялась отличная возможность наложить руки на своё сокровище.       - Tommaso Bussola? – задумчиво прошептал парень на иностранном языке, вырвав своим голосом аристократа из размышлений. – Седьмой прародитель, а пьёт не самое дорогое в мире вино... Я приятно удивлён.       На этот раз улыбка мигом слетела с лица господина, а каждая мышца его тела напряглась. Сомнений не оставалось, что парнишку подменили, просто придав чужаку облик любимого слуги. Если поведение мальца и могло претерпеть изменения, то определить марку вина, только вкусив один глоток, непорочный полукровка, конечно же, не мог. Однако волнение мужчины за своего оруженосца вскоре спало на нет, а в глазах ещё ярче заблестел пьяный блеск рубинов. Выпитый алкоголь начинал играть свою роль, и всевозможные проблемы, что поколись в мозгу Батори, начинали испаряться.       - Слушай, Мика-чан... - через десяток секунд невнятно пробормотал господин, мотнув своей головой в сторону и коснувшись затылком спинки кресла. – Сегодня утром ко мне наведался в гости Кроули-кун и принёс тот самый подарок, который ты так бесстыдно попробовал, даже не спросив моего разрешения, - Усмешка ярче блеснула на губах Микаэля после этих слов, и аристократ понял, что юнец явно заинтересован в продолжении, поэтому не заставил его ждать и закончил: - Поэтому встаёт такой вопрос: а что именно ты подаришь сегодня мне?       - Сегодня какой-то особенный день, помимо Хэллоуина, раз Юсфорд раскошелился на одно из знаменитых итальянских вин? – выражая непонимание, мальчишка задал свой вопрос и опустил бутылку ниже, резво стукнув ею о своё отставленное в сторону бедро. Этот жест не остался незамеченным, и старший вампир с ещё более похотливой ухмылкой и с наигранной жалостью протянул:       - Мой пятьсот двадцать пятый день рожденья. Такой чудесный юбилей! Только вот из всех подарков у меня имеется всего одна полупустая бутылка...       Ферид вздохнул глубоко и тяжко, но на этот раз здесь совсем не было фальши. Рубиновый блеск значительно потускнел, а сам мужчина лишь горько ухмыльнулся от пришедшей в голову единичной мысли. Вино затуманило рассудок достаточно, чтобы не скрыть эти желания внутри, а прошептать их тихо, почти беззвучно, едва шевеля своими губами:       - Всего-навсего один подарок от тебя... Он бы определённо сделал этот день в разы лучше...       Едва последнее слово слетело с его губ, как донышко бутылки резво стукнулось о деревянный кофейный столик, и весь мир погрузился в тяжёлую тишину. Старший вампир замер, широко распахнув свои глаза, когда перед ним возникло юношеское лицо, чей обладатель быстро сократил расстояние. Парень упёрся коленом в сиденье кресла и наклонился к своему господину ближе, сверкая неестественным лазурным блеском своих глаз и улыбаясь. Щёк Батори коснулось горячее дыхание паренька, пока его взор прожигал насквозь посильнее любого язычка пламени из камина. Эта близость дурманила, и мужчина сам не заметил, как облизнул свои влажные после вина губы, чуть подавшись вперёд. Однако в следующую же секунду указательный палец юноши прижался к его губам, а после страстный шёпот прозвучал в мёртвой тишине:       - Какой именно подарок заслуживает мой опечаленный господин на такое торжество?..       Произнесённые слова обволакивали, а седьмому прародителю показалось, будто он тонет во всей той сладости, с какой они были произнесены. Васильковый взор на такой дистанции послужил пулей в сердце, и оторваться от его созерцания было просто невозможно. Во рту пересохло, а губы слабо дрогнули, произнеся единственное слово, состоящее из двух слогов. Ферид был уверен, что слуга не услышал их, не смог разобрать, но сразу же понял, кого именно аристократ желает получить в качестве своего подарка.       Его предположения подтвердились, когда через мгновение губы накрыло теплом, а чужие пальцы зарылись в непослушные волосы, начиная пылко и жадно сжимать длинные пряди. Дыхание перехватило, а сердце принялось выстукивать ускоряющийся ритм, пока господин прикрыл свои глаза и издал тягучий, полный наслаждения стон. Мокрые и пропитанные алым вином губы оруженосца казались ещё слаще, и из-за этого хотелось впиться в них с неистовством, жадно вытянуть всю эту сладость из них. Тонкие пальцы без устали перебирали серебристые локоны, с силой дёргая их на себя, словно прося мужчину податься ещё ближе и принять свой подарок без остатка.       Часы непоколебимо возвестили о полуночи, но оба вампира пропустили приятную мелодию их звона мимо ушей. Окружавшая их тишина заменилась тяжёлым дыханием и сладострастными хрипами, которые через раз сменялись короткими и тягучими стонами. Аристократ без стеснения ласкал свой подарок ладонями, уже давно задрав рубашку юноши до ключиц и начав пылко оглаживать бархатную кожу груди. И каждый раз, когда острые коготки шаловливо задевали розовые соски, массируя их круговыми движениями, с уст парня срывался развратный и нестерпимый полустон. Он то и дело отрывался от горячо целующих его губ, чтобы вдохнуть глоток живительного кислорода, но после вновь оказывался в плену натиска своего господина. Язык мужчины вовсю исследовал рот юнца, переплетался с его беглым язычком внутри и отдавался нескончаемому танцу с ним. И Микаэль совсем не противился этому, а скорее наоборот - был главным затейщиком этой игры, шаловливо прикусывая губы старшего вампира и пылко сминая их своими.       Казалось, поцелуй длился вечно, а Батори окончательно затерялся в его чумовой сладости, когда парнишка отстранился от губ своего господина и уселся на его колени. Не теряя времени, юноша стянул с себя полурасстёгнутую рубашку через голову, сразу же ощущая на своей груди касания чужих ладоней. Мужчина неторопливо обвёл обе острые ключицы и каждую рёберную косточку подушечками пальцев, в нетерпении спускаясь к оставшейся на парне одежде. Тот же только закусил свою губу и издал наигранный и жалобный стон, едва Ферид достиг ремня на брюках и начал возиться с неугомонной пряжкой на них. Только полукровка думал умолять о внимании, как надобность в этом исчезла, и мокрые губы старшего вампира коснулись торса слуги. Он сразу прикрыл свои глаза и шумно выдохнул воздух через нос, наслаждаясь вязкими и глубокими поцелуями, что господин оставлял на его коже.       - Ф... Ферид-сама... - сорвался с губ умоляющий шёпот, и ладони юноши легли на сильные плечи, сжав их с силой. Он неспешно прикрыл свои глаза и огладил пальцами ткань угольной рубашки на плечах, изогнув свою ровную спину и издав слабый хрип наслаждения.       Стоило одному соску скрыться в глубине рта мужчины, как паренёк безжалостно закусил свою губу и неосознанно заёрзал на коленях. Горячий язык медленно и обильно покрывал его слюной, пуская по спине череду мурашек и заставляя юношу при этом мелко дрожать. Придерживая юнца одной ладонью за талию, пальцами второй руки аристократ без устали массировал оставшийся без внимания уже изрядно потвердевший сосок. Эти прикосновения пускали по коже череду колких мурашек, и от каждого такого разряда парень тяжело выдыхал воздух из лёгких. Однако в следующее же мгновение томный вскрик озарил комнату, когда передние зубы старшего вампира прикусили свою игрушку, и Микаэль не сумел удержать возглас скорее удовольствия, чем боли.       В это время ремень прекратил сдавливать пояс полукровки и расслабил свои тиски, позволяя мужчине начать расстёгивать молнию и пуговицу на брюках. Слуга машинально приподнялся и сменил своё положение, встав на сиденье кресла подошвами сапог и уперевшись в его спинку коленями. Возиться с обувью не было никакого желания, как и со всей одеждой в целом, но сейчас юнец предпочёл забыть о кожаных ботфортах на своих стройных ногах. Он только выдохнул из лёгких горячий воздух и наконец-таки разлепил свои мутные глаза, когда ягодицы ощутили свободу и некую прохладу, что царила в комнате. Пусть аристократ и придерживал свой «подарок» за бёдра, тому пришлось крепче схватиться за широкие плечи, чтобы не потерять равновесия и не упасть назад.       В душу неосознанно прокралась крупица страха, и сердце забилось тяжелее. Только Микаэль совсем не обратил на это внимания, лишь почувствовал явное беспокойство внутри себя. Сознание по-прежнему было мутным, а ему казалось, будто он блуждает в слишком непонятном сне. Он отдалённо понимал, что никогда бы не повёл себя так, никогда бы не произнёс столь игривых слов и уж точно не стал бы наведываться к ненавистному вампиру ночью. Его телом как будто бы управляли извне, тянули за невидимые нити и заставляли шевелиться губы, с которых слетали такие развратные и грязные стоны. Стоило бёдрам юноши толкнуться вперёд и упереться о нечто твёрдое, как впервые за всю ночь щёки запылали яро и нестерпимо, а ранее огромный зрачок сузился. Сон, казалось бы, начинал превращаться в кошмар, и Хьякуе хотелось вторгнуться в его ход событий, изменить всё, но он не смог. Чужие руки пробежались по бёдрам и грубо сжали их, а парень только изогнул свою спину и прижался плотнее к паху мужчины, словно умоляя его больше не тянуть с этой пыткой. Полукровка бы и дальше с ужасом оценивал происходящую ситуацию, но в голове прозвучал щелчок, и трезвый рассудок вновь отключился.       - Хватит тянуть, умоляю Вас, Ферид-сама! – вырвался из его груди скорее приказ, нежели просьба, когда парень поймал на себе похотливый и жадный взгляд рубиновых очей. Тело вновь беспрекословно подчинилось чужим командам, и Микаэль не желал ничего, кроме обыкновенной похоти. Румянец слетел со щёк, а зрачки вернулись в своё раннее положение, когда он ощутил чужое тепло около промежности и самовольно прижался к нему. С губ слетел нестерпимый стон, и парень напоследок изогнулся, жалобно протянув дрожащим и умоляющим голосом: - Возьмите меня! Умоляю Вас, возьмите!       Последние слова сменились новым стоном, когда мокрые губы коснулись шеи слуги и прикусили тонкую кожу на ней передними зубами. Прижимаясь обнажённой грудью к мягкой рубашке, Хьякуя обвил шею аристократа руками и затаил своё дыхание. Пальцы одной руки невольно зарылись в серебристые волосы, и мальчишка до крови прокусил свою губу, стоило только боли начать разрастаться. Мужские руки легли ему на талию и притянули плотнее к себе, когда господин не стал тянуть и принялся без прелюдий насаживать парня на свой орган. На пушистых ресницах проступили слёзы боли, сознание вновь прояснилось на мгновение, но потом опять растворилось в пустоте небытия. Дискомфорт начал отравлять тело, все мышцы напряглись и сжались, но от этого полукровка застонал ещё слаще. Словно по щелчку пальца боль покинула промежность, полностью заменившись удовольствием и возбуждением, окуная Микаэля с головой в чудесный омут похоти.       Выпитое вино сделало своё дело, подарив юнцу невыносимое головокружение и спокойствие, которое разливалось по каждой клеточке его существа. Теперь происходящее казалось обычным бредовым сном, который, на удивление, больше не вызывал у слуги отвращения. Он уже позабыл, какой именно вампир сейчас целует его шею и ритмично двигается внутри, хрипло шепча непонятные слова и единственное имя на ухо. Мальчишка и сам не заметил, как принялся отвечать на напор господина, глубоко насаживаясь на его твёрдый член, позволяя ему пронзать себя и вырывать изо рта оглушительные стоны. Чужие ладони жадно сжимали упругие ягодицы, постоянно царапая при этом гладкую кожу, что только увеличивало разнообразие чувств, которые получал Микаэль. Губы с дикостью хватали холодный воздух, пытались насытиться им и охладить организм хоть на немного, но именно из-за резких вскриков эти попытки терпели фиаско.       - П-прошу... б... быстрее... Умоляю!.. – озарил комнату хриплый голос, который произнёс свою просьбу наравне с многочисленными криками и стонами. – Я не... я не могу... Не могу больше!..       Парень только сильнее стиснул шею мужчины и положил свою голову ему на плечо, чувствуя, как близка желанная разрядка. Всё вокруг неслось с ошеломлённой скоростью, тело изнемогало от усталости и той дрожи, что не расслабляла свои крепкие тиски. Мальчишка чувствовал, как истекает сам, как без устали трётся о живот господина, задевая головкой мелкие пуговицы на угольной рубашке. Около уха звучали сладкие хрипы и сдержанные стоны старшего вампира, который уже давно не целовал желанную шею, а только тяжело дышал. Парень сам осознал, что не он один сейчас на грани, поэтому собрал свои оставшиеся силы, чтобы завершить начатое.       Хьякуя упёрся ногами в сиденье кресла и чуть приподнялся на дрожащих ногах, пятью резкими и грубыми рывками насадившись на плоть господина за раз. Он намеренно стиснул колечко собственных мышц и различил, как Батори протяжно застонал, наслаждаясь пленом желанного тела. Не прошло и секунды, как юношу пронзила волна чудесной судороги, и он изогнул спину во властных руках седьмого прародителя. Пятый толчок стал финальным, и Микаэль издал долгий развратный стон, изливаясь белым семенем на чернильную рубашку своего господина. Замок рук на шее тут же ослаб, и мальчишка обмяк в объятьях Ферида, устало прижимаясь к его широкой груди. Он почувствовал, как тот также замер, начиная рвано хватать воздух ртом, восстанавливая своё дыхание. На губах без причины блеснула улыбка, и мальчишка ухмыльнулся, понимая, что ночка в честь дня рождения определённо удалась.       Приятная нега и блаженство разливались по всему организму, поэтому юноша тяжко вздохнул и более удобно устроился на плече старшего вампира. Сознание начинало клонить в сон, и Микаэль не желал противиться этому, когда протяжно зевнул и тихо простонал от невероятной усталости. Однако после этого его заострённое ушко прикусили острые зубки, побудив юнца вздрогнуть и встрепенуться, тут же раскрыв свои мутные глаза. Горячее дыхание обдало светлую кожу, и длинные пальцы чужих рук шаловливо пробежались по осиной талии слуги. Не прошло и секунды, как прозвучал короткий смешок, и бархатный мужской голос с лёгкой язвительностью прошептал:       - А кто сказал, что ночью мы будем спать? Сейчас самое время продолжить наше заводное веселье...       Юноша не нашёл, что ответить, а потому только косо ухмыльнулся и вместо слов провёл горячим языком по сильной шее своего господина...

***

      Отличить утро от вечера в Сангвинэме было весьма затруднительно по причине отсутствия солнца, однако у жителей это совсем не вызывало затруднения. Люди Киото только отправились в постель после долгой охоты за сладостями, а вампиры в это время покинули свои особняки и направились по своим обыденным делам. Никто не замечал отсутствия двух важнейших шестерёнок главного механизма, но от зорких глаз Крул не утаилась даже эта непримечательная деталь. Будучи в ужасном расположении духа, ей не терпелось оторвать седьмому прародителю его никчёмную голову, ведь ни один лист доклада не был закончен. Однако она совершенно и не предполагала, что и её драгоценный слуга находится в особняке Ферида, в котором юный вампир оставался и по сей момент.       Свечи в спальне аристократа уже давно погасли, и только уличный свет мягко освещал лежащие на постели тела. На полу же валялись элементы белоснежной одежды, которую случайные любовники срывали друг с друга, достигая широкой кровати. Пусть после близости на кресле у них практически не осталось сил на продолжение банкета, но алкоголь отключил всю усталость, и вампиры продолжили свои неугомонные игры. Придавленный телом своего господина, Микаэль тихо сопел, изредка издавая слабый и неудовлетворённый полустон. Мужчина так и не покинул его тела, потому-то мальчишка и ощущал явный дискомфорт даже в глубоком сне. После безумной тряски и неоднократного внедрения у парня ощутимо ныла поясница, и чувствовал он это даже сквозь сон, что было понятно по его мимике.       - Ох, первый раз всегда запоминается надолго, мой мальчик... - прозвучал в тишине смешливый и звонкий голосок с явными нотками лёгкой издёвки. – Ничего. Горячая ванна и трепетный массаж уж точно поможет избавиться от дискомфорта... Ах нет! – резко воскликнул голос, и тонкие губы его обладателя расплылись в широкой и коварной усмешке. – Нет же... такое продолжение уж точно сблизит вас, мои ненаглядные...       Голос раздражал, а его нестерпимый звон упёрто выпихивал мальчишку из объятий крепкого сна. Тело болело и изнывало от боли, поэтому возвращение в реальность было далеко не из приятных событий. Хьякуя разлепил свои мутные и уставшие очи, однако то, что он увидел, мигом пробудило его от собственных сновидений.       Слева от его руки лежало существо, похожее на человека, которое миленько посмеивалось и покачивало своими ногами, лёжа на животе на кровати. Подперев ладонью свой подбородок, незнакомец сверлил паренька своим взглядом и продолжал посмеиваться от того непонимания, что затмевало васильковые глаза. Незваным гостем был мужчина лет двадцати девяти с чудовищно бледной кожей и каштановыми волосами, которые ниспадали до плеч и обрамляли его худощавое лицо. Изумрудные глаза чужака безотрывно взирали на юношеское лицо, и в них читалась нескрываемая усмешка и веселье, что Микаэлю сразу же пришлось не по вкусу.       - Кто... кто ты такой?.. – прошептал он, но последние слова переросли в протяжный стон, и юноша зажмурил свои глаза, чувствуя, как промежность нещадно пульсирует от боли.       - Тише, мальчик, тише... Тебе совсем не стоит тратить свои силы на разговоры с обычным призраком... - со смешком протянул незнакомец и ловко спрыгнул с постели, расправляя подол своего чернильного и дырявого плаща. – Одна только ночь в году дана мне, чтобы развеяться и повеселиться с... - он выдержал паузу и, обернувшись через плечо, слащаво протянул, - очаровательными смертными.       Голова парня изнывала от поступающей в мозг бредовой информации и обрывков пережитой ночи, который он искренне принял за дурной сон после алкоголя. Хотя выпитое вино Хьякуя также не принял за реальность, отчего запутался ещё сильнее во всех произошедших событиях. Недоумение явно читалось на его лице, когда мужчина подошёл ближе и навис над сонной мордашкой, с едким смешком выпалив:       - Ах да, забыл поблагодарить! – он ухмыльнулся и коснулся щеки мальчугана, сквозь которую тонкие пальцы прошли без затруднений. – Пусть ты и сопротивлялся, но было весьма занятно управлять таким невинным... кхм, извините... развратным и похотливым... вампиром, верно ведь?       Склонив голову набок, молодой человек ухмыльнулся более отвратительно и невыносимо, что и побудило парня решиться на ответ. Однако он только успел раскрыть свой рот, как комнату озарил третий голос – тихий стон пробуждающегося господина.       - О, а вот и твой драгоценный любовник... Мика-кун, верно ведь? – съязвил призрак и звонко захихикал, поймав на себе полный ненависти и жажды мести взор васильковых очей.       - Ты ещё поплатишься за содеянное, грязный...       - Вильгельм. Всегда к вашим услугам, сударь, - перебил юношу на полуслове мужчина и склонился в наигранном поклоне, стараясь унять широкую улыбку и сделать серьёзный вид. Он выпрямился и, напоследок едко ухмыльнувшись, мягко прошептал: - До новых встреч в следующий Хэллоуин, мой дорогой «Мика-чан».       Микаэль только моргнул, и в следующее же мгновение незнакомец исчез, будто бы был обычной галлюцинацией. Однако думать о нём парень уже не собирался, ведь лежащий сверху аристократ протяжно простонал и зашевелился, причиняя каждым новым движением мальчишке новую боль. Полукровка поморщился и ощутил терпкий запах алкоголя, исходящий от седьмого прародителя, который так беспомощно пытался пробудиться. Настоящие проблемы только начинались, а в Хьякуе разрасталась неконтролируемая злоба и ярость, которую он хотел обрушить если не на ушедшего призрака, то на своего господина уж точно.       - Ферид-сама, - ласково протянул оруженосец, расплывшись в широкой и нервной улыбке, - Вы ведь понимаете, что подарок не был бесплатным и за него придётся хорошенько заплатить? – Микаэль выдержал паузу и внутренне заликовал, представив обрывок памяти о документах, что он доставил от королевы Цепеш. Это воспоминание было последним, которое держалось в его памяти до бредового сновидения, ведь именно после этого его телом бессовестно завладели извне. Вспомнив свой сон, юношу передёрнуло от омерзения, но ненависти в его душе не прибавилось. Если бы не лёгкое похмелье после вина, он бы собственноручно искромсал мужчину на месте, но слабость брала своё, и мальчишка оказался значительно мягче, чем был всегда. Однако это не помешало ему схватить аристократа за серебристые локоны и, приподняв его голову, слащаво произнести, глядя тому в мутные рубиновые очи: - Вы сейчас же отправитесь к Крул. Это же именно она послала Вам этот чудесный подарочек, за который Вы так и не расплатились должным образом...       Сознание было мутным, но господин уловил одно-единственное имя, заставившее его раскрыть свои глаза шире и напрячься. Ни коварная усмешка слуги, ни слово о королеве не несли для мужчины ничего хорошего и ясно давали понять, что этот день рождения он запомнит на всю свою вечную жизнь. В хорошем ли плане или же в плохом – вот это Ферид пока понять не мог, но был уверен, что радостных моментов будет не столь много...