"Возмездие"

Инстинктивно Локи всегда чувствовал, что возмездие подстерегает его на каждом шагу. Однако он всё равно без страха шёл на любой риск. Даже при первой встрече с читаури, когда они устроили ему что-то вроде допроса... даже тогда – страха не было. Была собранность и готовность как можно дороже продать свою жизнь. Локи знал: его успех зависит от умения владеть собой. В глубине души Бог Огня гордится тем, что на протяжении всей своей жизни страх ни разу не захватил его врасплох, не парализовал мозг, волю к борьбе. Откуда же тогда появилось это чувство теперь, когда произошло то, к чему он был готов каждую минуту? Внутренняя демобилизация? Очевидно. После своего оглушительного поражения, Локи – словно непосильное бремя – свалил с плеч то напряжение, в котором жил с момента падения в бездну. Но за облегчением, которое он сразу ощутил, как оказалось, таилась опасность нового испытания. “Нового?.. Скорее уж – последнего”, - невесело усмехается Бог Огня, сидя в камере асгардской тюрьмы. Странно, но ему даже сейчас не верится, что это произойдёт. То есть, умом он постиг неизбежность конца, но всё его существо восстаёт против этого, протестует. Слишком уж неожиданно всё получилось. Неожиданно, конечно, только для него. А если учесть логику событий? Удручающее это занятие – логически обосновывать то, что привело тебя к такому безрадостному финалу. А впрочем, именно способность подчинять чувства и слепые инстинкты разуму и придаёт Локи силы достойно держаться до последнего. Вот постепенно исчезает страх, что охватил его... И хотя душа страдает о том, что он хотел, но не успел совершить, однако и эту боль можно преодолеть. Необходимо преодолеть! Тем не менее, тоска вдруг бьёт его с такой силы, что на мгновение Локи становится трудно дышать. Глубина отчаяния, распахнувшегося в душе, заставляет замереть. Бог Огня крепко сжимает кулаки и с трудом сдерживается, чтобы не взвыть. Одиночество... Его прекрасное одиночество в одночасье превращается в едва переносимый кошмар. Перед глазами всё плывёт, качается... Смутные тени, движение, похожее на взмахи крыльев неведомой птицы... Локи резко распахивает глаза, непонятно когда закрывшиеся, и осознаёт, что секунду назад захлопнул за собой дверь в свой мир. То, что было его темницей в другой реальности, здесь превратилось в огромную залу, освещённую тусклым серебристым светом и явно заброшенную. Обрывки гобеленов колышутся на стенах, древние выцветшие портьеры тяжёлыми складками сползают на пол и лежат на мраморных плитах грудами старого шёлка. Пыль, паутина, сухие листья на полу... Бог Огня неспешно бредёт по зале, слыша тихий шорох своих шагов. Из тёмных углов ему навстречу плывут смутные очертания колонн, уходящих в сизые клубы тумана, что медленно текут там, где должен быть потолок. Искривлённые стены, мимо которых проходит Локи, будто сотканы из дыма – они видоизменяются каждое мгновение. И Локи блуждает по этой странной зале, блуждает и блуждает... Вокруг него кружат тени сухих листьев, стоит затхлый запах увядания. Здесь словно нет времени, а пространство, в котором всё больше запутывается сознание Локи, почти не ощущается. “Смерть...” - вдруг обрушивается на него знание, как и знание о том, что творит он её для себя сам.

***

Стражники переносят Локи с носилок на постель и удаляются; вместо них откуда-то появляются лекари. Тор к этому моменту успевает уже не на шутку переволноваться и обозлиться на весь мир: ему чудится, что даже время течёт непростительно медленно. Ожидание кажется громовержцу просто чудовищным – словно Локи истекает кровью на глазах у множества лекарей, и не где-нибудь, а в лазарете Асгарда, и при этом на него никто не обращает внимания. На самом же деле главный лекарь осматривает Локи почти сразу после того, как его приносят. Тем не менее, Тору мерещится, что под маской профессиональной невозмутимости тот пытается скрыть от него свою серьёзнейшую обеспокоенность состоянием Бога Огня. Локи же, оказавшись в стенах асгардского лазарета, как будто бы сбрасывает с себя груз ответственности и почти отключается, впадая в какое-то странное полубессознательное состояние. Лекарь, между тем, просит Тора выйти за дверь. Но Тор медлит – слишком уж ему не хочется терять названного брата из виду. - Выйдите, пожалуйста, в коридор, - осторожно повторяет лекарь, помня о взрывоопасном характере старшего принца. Тор вспоминает, как порой в юности он, понимая, что упрямство ни к чему не приведёт и ничего не изменит, всё равно настаивал на реванше в заведомо проигрышной ситуации. Не желая выглядеть столь же глупо и сейчас, он вопросительно посмотрел на Локи, словно ожидая от него окончательного вердикта – стоит ли продолжать упорствовать или же можно покориться. - Тор, выйди, - безжизненным голосом произносит Локи, мельком бросив на него взгляд. Однако на мгновение громовержцу кажется, что своими словами его брат выразил желание лекаря, а не своё собственное. В любом случае, осмотр длится не больше десяти минут. Всё это время Тор, естественно, стоял у самых дверей лазарета, как часовой. Он то и дело, убедившись, что в коридоре никого нет, прикладывал ухо к дверям в надежде узнать, что происходит, чуть раньше, чем ему об этом объявят. Но кроме биения собственного сердца, услышать ему так ничего и не удалось. И вот – двери распахнулись. - Вашему брату ещё какое-то время необходимо оставаться здесь, в лазарете, - сообщает вышедший к Богу Грома лекарь. И что – это всё? Тор пытается что-то возразить – опять же, как в юности, когда сам факт протеста казался ему доказательством собственной независимости и самостоятельности; но лекарь уже пошёл прочь по коридору. Вздохнув, громовержец спешит к Локи. Тот лежит на постели в том же положении, в котором Тор его и оставил. При этом лицо Бога Огня подозрительно спокойно и умиротворённо, как у одурманенного наркотическими травами, который не страдает не потому, что у него ничего не болит, а просто потому, что ничего не чувствует. Глядя на него, можно подумать, что Локи очень удобно на этом жёстком ложе, каких в лазарете множество, и что даже обстановка этого лазарета кажется ему уютной. Он словно готов провести здесь не час и не два, а сколь угодно долго – его здесь будто бы всё устраивает. Чувствуя себя виноватым за то, что его не было с ним рядом несколько минут, Тор подходит к Локи и берёт его за руку. И тут же его почти шокирует то, насколько безжизненно и отчётливо проступает узор вен под фактически полупрозрачной кожей брата. Бог Грома сглатывает и, наконец, задаёт мучающий его вопрос: - Локи, зачем ты... хотел сделать это? - Не задавай идиотских вопросов, Тор, - ровным тоном голоса отвечает Локи. - Будто та участь, что уготовили мне вы, намного лучше. - Откуда ты?.. - теряется Тор. - Слышал, как шептались стражники, - сообщает тот, скользя отрешённым взглядом по обстановке лазарета, по полыхающим огнём факелам на стенах. - Локи, насчёт тебя ещё ничего не решено, - торопится объяснить громовержец. - К тому же, я бы никогда не допустил... - Кому другому рассказывай, - обрывает его Локи с неожиданно прорвавшейся злостью. Тор вздыхает, качая головой. - Не стану с тобой спорить по этому поводу только потому, что вижу – тебя не переубедить сейчас. - О, как это мудро, брат, - усмехается Бог Огня. - Проклятье, лучше всё-таки ответь... зачем ты хотел это сделать? - допытывается Тор. - Не похоже на тебя совершенно. Ты... - Что? Проявил слабость? - огрызается Локи. - В этом ты пытаешься меня упрекнуть? - Хочешь сказать, это не так? - не сдаётся тот. - Я хочу лишь сказать, что желал покончить со своей жизнью на своих условиях, а не на ваших, - раздражённо поясняет трикстер. - У тебя бы не получилось, - буркнул Тор. - Это ты понимаешь? - Я попытался, - пожимает плечами Локи. - Остатков моей магии, “не запертых” вашими оковами, по моей теории вполне могло бы хватить, если б тебе не приспичило навестить меня в темнице, тем самым прервав процесс на середине. Впрочем... сейчас я думаю, что моя теория была ошибочной. Не говоря уже о том, что это больше походило на защитную реакцию моей, по сути, бессмертной сущности. Тор помолчал, мрачно взирая на брата. - В любом случае, твоя жизнь не кончена, - продолжает свою мысль громовержец после затяжного молчания. - Как только лекари приведут тебя в порядок, ты примешь своё наказание, брат. Наказание со строго определённым сроком, я убеждён. А по истечении этого срока тебе будет даровано прощение. Поэтому твоя жизнь не кончена, Локи. - Ах, до чего же роскошная перспектива, - притворно восхищается Бог Огня, с улыбкой метнув в старшего брата убийственный взгляд. - Ты так красочно всё расписал, что я просто жду, не дождусь. И после паузы уже без улыбки: - Как был ты наивным дураком, Тор, так им и остался. Меня не пощадят. Никогда. И моё наказание будет вечным, без права лишиться жизни. Смерти я недостоин, так оно выходит... Я не смогу жить и не смогу умереть. Вечные муки – вот на что меня обрекут. Так что, не смей более задавать мне свой тупой вопрос “зачем?”. Подозреваю, что и в лазарете я сейчас нахожусь лишь по той причине, что Суд пока не огласил своё решение и им без разницы, в какой части дворца я буду дожидаться этого самого решения. Ну, и ещё, пожалуй, по той причине, что ты, по своему обыкновению, шум поднял. - Я же сказал, что не допущу несправедливости! - взрывается Тор, до этого с трудом сдерживавший эмоции. - О? - Локи воззрился на него в изумлении. - Считаешь, уготованный мне приговор несправедливым? Уверен, твои дружки-мстители не согласились бы с подобным утверждением. Бог Грома чуть ли зубами не заскрипел. - Даже если так, я не... - Лучше ступай к себе, Тор, - прерывает его Локи, высвободив свою руку из хватки брата и похлопав ею по плечу громовержца, словно это именно его следует оставить в лазарете, чтобы привести в норму. - Серьёзно, у меня от тебя только голова ещё больше разболелась. И, в конце концов, это мои последние дни и ночи в относительной свободе, так что я бы хотел провести их без твоего общества. Тор выпрямляется, ошеломлённый тем, как легко терпение и вернувшееся спокойствие брата перевесили его стремление поговорить с Локи о случившемся – случившемся как здесь, так и в Мидгарде. С порога он оглядывается, чтобы ещё раз посмотреть на Локи, и внезапно в сознании Тора одна за другой начинают проноситься ужасные картины, фактически обездвижившие его способность к осмысленным действиям: ему представляется, что вот сейчас он уйдёт – а Локи уведут, унесут неизвестно куда, и никто не сможет сказать, где его искать. Вот он уйдёт – а Локи станет хуже, потому что лекарь недооценил степень его внутренних повреждений, срочно потребуется радикальное вмешательство и Бога Огня подвергнут опасным операциям, которые он может не пережить. Вот Тор уйдёт – а Локи умрёт, так и не поняв, что умирает и что Тора нет рядом... Бог Грома вздрагивает, толкает двери лазарета обеими руками и, вновь оглянувшись, кивает брату на прощание. Получается натянуто и излишне театрально, но Локи, наконец, смотрит ему в глаза и едва ли не раздосадованным ответным кивком даёт понять, что Тору пора выметаться. Тем не менее, громовержец вздыхает с облегчением, поняв, что умирать тот не собирается и что брат попросту выпроваживает его.

***

Локи совершенно безразлично то, освещены ли его покои мягким светом факелов или же погружены во тьму, одет он сам или раздет, находится ли он в одиночестве или рядом с ним кто-то есть. Сам того не заметив, Локи достиг состояния полного самозабвения. Внешний мир перестал для него существовать, превратившись в смутные воспоминания, будто насильно впихнутые в его полупустое сознание. Под “внешним миром” Локи теперь понимает тот набор предметов и явлений, с которыми имеет дело в своей обители: лёгкие одеяния, в коих он проводит дни и ночи; книги, что он читает бездумно; и свою постель, на которой он лежит фактически всё время с тех пор, как – стараниями Тора – ему позволили покинуть лазарет и разместиться в своих бывших покоях. О самом Торе Бог Огня старается не думать. Или, по крайней мере, не думать слишком много и слишком часто. Прежде всего, потому, что его мысли о названном брате – это острое эмоциональное переживание, приправленное сильным влечением сексуального характера. И если в присутствии Тора это ещё удаётся как-то контролировать, благодаря заученной за многие годы манере поведения с ним, то наедине с собой Локи практически беззащитен. Рядом с братом он позволяет себе минимум эмоций и это как вспышка магния – яркая, но кратковременная. Но стоит Тору исчезнуть из его поля зрения, как Бог Огня позволяет своим пылким чувствам к громовержцу заполнить и свой разум, и свою душу. Разумеется, даже находясь в полном уединении, Локи пытается обуздать свои эмоции. Однако он добивается лишь того, что чувство любви к Тору из неустойчивого становится крепким, страстным, почти отчаянным, но, тем не менее, трезвым и фактически будничным состоянием. Он просыпается и засыпает в этом состоянии. По силе эмоционального воздействия с этим ничто не может сравниться. Локи пленён любовными чувствами постоянно, порой они даже лишают его возможности рассуждать здраво. Быть вместе с Тором, никого более не видеть и не слышать, обо всём на свете, кроме него, забыть – вот к чему стремится всё его существо, охваченное томлением. И Локи боится, ужасно боится, что чувства к названному брату вскоре начнут двигать всеми его поступками, что он потеряет самого себя, свою личность, индивидуальность, станет лишь копией прежнего Локи. Потому он осторожен, когда говорит с Тором. Осторожен, когда смотрит на него. Это даётся ему неимоверными усилиями. Да, конечно, он не признавался Тору. Не признавался, но ощущение у Локи всё равно такое, словно ему тысячу раз отказали. И избавиться от этого ощущения не представляется трикстеру возможным. Просто потому, что ему больно, когда он видит Тора и больно, когда он не может его видеть. Ему тяжело, когда Тор рядом и столь же тяжело, когда Тора нет. Локи почти физически плохо, когда Тор с ним разговаривает и ещё хуже, когда он представляет, как тот разговаривает с кем-то другим. А его имя... Когда Тор произносит его имя, Локи чувствует себя несчастным. Если же Тор не произносит его имени, Бог Огня несчастен вдвойне. И всё же, Локи предпочёл бы, чтобы Тор был рядом. Так он сможет делать вид, что с трудом выносит громовержца. А это намного лучше, чем если Тора рядом с ним не будет.

***

- О, ежевечерний визит старшего брата, да? - комментирует Локи приход Тора. - Не совсем, - хмуро отзывается тот. - Что ж, ты пробыл у меня уже четыре секунды, так что пора тебе, брат, и честь знать, - заявляет Бог Огня нарочито беспечно. - Нельзя же, в конце концов, настолько злоупотреблять моим гостеприимством. - Локи... - Хотя о чём это я? - язвительно проговаривает трикстер. - У меня ведь и прав-то тут никаких нет, поэтому... - Локи, прекрати! - рыкнул Тор и от его голоса будто колонна упала. - Прекрати и... поднимайся. Мы покидаем Асгард. Локи натыкается на мрачную собранность брата, как на каменную стену с разбега. Шутить Бог Грома толком не умеет, лгать – тем более. Из чего можно сделать вывод, что Тор абсолютно серьёзен. - Ага. Асгард. Покидаем. Вот как... - произносит Локи, оживлённым тоном голоса стараясь замаскировать растерянность. - На тебя объявлена охота, - продолжает Тор, видя, что брат негласно уступает право слова ему. - Читаури заручились поддержкой ещё одной расы, враждебно к нам настроенной. Вместе они собирают армию, чтобы найти тебя и отомстить. Неизвестно, знают ли они, что ты находишься в Асгарде, но оставаться здесь ты не можешь, потому что... - ...потому что своим здесь присутствием я подвергаю весь Асгард опасности, - заканчивает за него Локи, оценивая всю ситуацию с вернувшимся к нему самообладанием. Он, как актёр, что сначала никак не мог почувствовать героя, которого ему предстоит сыграть, вдруг обнаруживает ключевую деталь – походку, манеру держать бокал или ещё какую-то мелочь – и вокруг этой детали начинает выстраивать полный психологический образ, с мотивациями, предысторией, системой ценностей и прочими значимыми характеристиками личности. - Нет, Локи всё не так! - не соглашается громовержец. - Мы, в любом случае, сразимся с ними! Не могут они армию собирать ради тебя одного! Но твой приговор... Локи ухмыляется. - Что, уже и мой приговор огласили? Да ещё и меня забыли позвать... Хн. О, и конечно, приговор мой совершенно случайно вынесли одновременно с известием о планах читаури! А планы-то эти, собственно, мне и так были известны. Позволь угадать, мой приговор – это изгнание? - едко интересуется трикстер. Тор вздыхает и спустя мгновение просто кивает. - Так. И куда конкретно? - переходит к более актуальному Локи. - Насчёт этого... - Бог Грома замялся, подыскивая подходящие слова. - Я с трудом добился того, чтобы... - Чёрт, и почему я знаю, что ты хочешь сказать? - с досадой морщится Локи. - Чтобы это осталось на твоё усмотрение, верно? Тор вновь просто кивает, чувствуя, что выдохся. Не любитель он долгих разговоров. Перед ним маячит чёткая цель: покинуть вместе с Локи Асгард. Больше всего ему сейчас хочется сорваться с места и промчаться по коридорам дворца, промчаться по всем лестницам... Однако он – парадоксальным образом – ощущает себя обездвиженным, несмотря на прилив жизненных сил во всём теле, которые ещё пригодятся для, вероятно, весьма непростого путешествия. - Надо же, а я себе уже навоображал... - Локи позволяет себе усмехнуться. - Но, оказывается, Асгард просто напросто решил отказаться от меня, как от паршивой овцы. Тор молчит. Он хочет поспорить с Локи, снова заявить, что всё не так, но ведь он знает своего брата... Локи не станет его слушать. Да и так ли уж тот не прав? Последние события произошли столь быстро и неожиданно, что Тор пока не успел в них разобраться. Единственное, что у него получилось – это своевременно принять меры насчёт ссылки Локи. Он не мог позволить, чтобы его младший брат вновь пропал, чтобы он вновь, обозлившись на весь мир, совершал непоправимые поступки неизвестно где. “И ведь сейчас не понимаешь ты, брат, до конца, как страшно изгнание... - проносится в сознании громовержца. - Тебе это ещё только предстоит понять. И лучше, если в этот момент я буду рядом”. ...Этой ночью в Асгарде очень душно. Небо сначала заволокло тучами с красноватой кромкой, и казалось, что будет гроза, но – ни грома с молниями, ни ливня так и не было. Вскоре подул лёгкий ветерок, тучи разметало по всему небосводу и над Асгардом засверкали звёзды. Вселенная словно обновилась – но без какой-либо торжественности, почти незаметно, сдержанно, в соответствии с самыми строгими правилами хорошего тона. Бог Огня и Бог Грома этой душной ночью просто двинулись в неизвестность – без направления и почти бесцельно.

The End