Я его люблю - я его боюсь.

      Спустя два дня.       Работа... какая, нафиг, работа?! Когда начальник все эти дни, когда ты должен был работать, тебя трахал?! А?! Ну вот, и наш герой - Ален, сейчас мило дремал в объятиях хорошо знакомого альфы. Проснулся он часам к девяти, весь уставший, с больной задницей и поясницей... не каждый может так прогибаться, вот и он обычно так не делал. Приоткрыв сонные глаза, парнишка осмотрелся, все было обычным, знакомым, пока глаза полностью не открылись и он не увидел рядом лежащего Оуэна, который кстати говоря тоже проснулся.       - ААААААААААААААААААААА!!!!! - разнеслось по дому убийственной звуковой волной, а главным пострадавшим оказался Харрис, так как находился к эпицентру взрыва ближе всего.       Этот вопль слышало пол дома, если не весь. Соседи были чуткими, но об этом позже.       Омега выскочил из постели, как ошпаренный, выскочил с одеялом, поэтому утренняя прохлада настигла первым и без того потрепанного альфу. Смущение Оуэна, в отличии от Алена, обходило стороной, потому абсолютно голым поплестись на кухню ему ничто не помешало. Правда раздражен он был не хило и так три дня без отдыха, без еды кувыркался с этим ненасытным и вроде бы сопротивляющимся омегой, а тут еще и оглушили, отняли последнее тепло.       Омега очумелыми глазами смотрел на своего насильника, что так преспокойненько поплелся на кухню, вообще ни о чем не думая. От такого эгоизма Ален аж расплакался. Его буквально только что лишили девственности, чести, можно сказать, унизили, и так спокойно проходят мимо, будто ничего и не было.       Ноги парнишки подкосились, и он упал на пол, не в силах что-либо сказать. Он просто сидел с пустым выражением лица, а по щекам не прекращая текли слезы. Омега был разбит, все его принципы, все надежды и мечты, все, что он хранил в сердце взяли и растоптали.       Брюнет ждал чего угодно: истерик, криков, мата, попытки убийства или самоубийства, всего, но увидев эту картину, альфа опешил, он никак не думал, да ему было вообще все равно, но все же такое поведение напугало. Оуэн все-таки не изверг, да и что-то внутри него будто екнуло, так неприятно екнуло в груди, что он таки решился подойти к омеге и попытался дотронуться до плеча, чтобы хоть как-то утешить его, но тот уже и сам очухался. Алена привел в себя здоровый предмет, беспалевно болтавшийся перед его глазами. Он впервые видел член, ну если не считать прошедшие несколько дней, но он плохо это помнил в связи с течкой и таким обилием оргазмов, что все слилось воедино и покрылось толстым слоем тумана, который должен вскоре разойтись...       Опять превратившись в помидорку, блондин замахал руками и тут же отполз, прикрыв глаза. Альфа опять был в недоумении, вроде бы трое суток кувыркались, а он взял и смутился. Оуэну было не постичь его логики.       - Господи, - вздохнув, сказал альфа и ушел хотя бы трусы напялить.       Спустя пару минут, в комнату вновь вошел Оуэн, только уже в черных шортах, он облокотился плечом о дверной косяк и, скептично осматривая зажавшегося в угол Алена, спросил:       - Ты чувствуешь мой запах?       От такого вопроса Ален действительно растерялся, он все никак не мог различить их запахи, будто они слились в один и причем так идеально, что казалось будто по раздельности их и не существовало. Блондин слышал о таком, но так обычно происходило у истинных, а такие пары встречались крайне редко, в основном запах альфы просто подавлял запах омеги. А в их случае все было совершенно не так, их запах слился. Но омегу это скорее напугало, нежели обрадовало. Эту неловкую, нависшую тишину нарушил Оуэн.       - Ты - мой. И это не обсуждается, - Твердо и уверенно произнес начальник, и скрылся за стеной, не став даже слушать, наконец, пришедшего в себя Алена.       Блондин, избавившись от каши в голове и обмотавшись посильнее в одеяло, побежал за Харрисом. Ворвавшись на кухню, одной ногой наступив на одеяло, другой поскользнувшись на злополучном масле, что, по-видимому, до сих пор не было убрано, громко возмущаясь, упал на пол. Ошарашенный брюнет аж выронил, в открытое окно, сигару. Спустя пару секунд омега встал на четвереньки и вместе с одеялом пополз обратно в комнату, после такого зрелища Оуэн еще долго стоял в ступоре. Впервые в жизни его обматерили, пока летели на пол, да еще и так эффектно, а потом ползком устранились, что бы вернуться в более подобающем виде и продолжить его оскорблять. Ален вернулся уже одетый, хлопнув дверью, поставил правую ногу вперед и, подняв руку с указательным пальцем на начальника, весь в слезах, да еще и шмыгая ушибленным носом, произнес:       - Зачем ты это сделал?!!! Как ты посмел!!! Ты...!!! Ты тиран! Изверг! Бездушная тварь!!! - орал Ален, чуть ли не срывая голос.       Дрожащий, как осиновый лист на ветру, блондин и шага ступить не мог, в нем в этот момент играли в забавную игру чувства возмущения и страх, что сейчас Оуэн порвет его, как тузик грелку. Но все обошлось смехом, смехом брюнета, что уже просто не мог спокойно смотреть на эту картину.       - Что тут смешного?!!! - омега не прекращал трястись, но голос становился все уверенней - И вообще! Раз лишил меня моей чести, так изволь пойти со мной под венец!!!!       Спустя некоторое время блондин понял, что сказал и не дав ответить на это начальнику, тут же исправился:       - НЕТ!!!! Давайте лучше забу... ПЛАТИТЕ КОМПЕНСАЦИЮ!!!! - омеге никак не удавалось собрать мысли в кучу.       Одуряюще приятный аромат, что витал в комнате не давал собраться, а холодные, одинокие, синие глаза Оуэна, что пристально смотрели на него, заставляли волноваться и подрагивать.       - Так чего ты хочешь? - с легким смешком спросил брюнет и добавил - Чудо в перьях.       - Я... - Алену не дали договорить. Брюнет прижал бедного омегу к кухонному столу и впился в губы того, так, будто никогда в жизни не целовался. Алену естественно это пришлось не по душе, но даже сейчас он был не в силах оттолкнуть нависшую над ним тушу. Наконец, отпустив бедного омегу, брюнет произнес:       - Я выйду за тебя.       - Да ты хоть что-нибудь испытываешь ко мне, чтобы такое говорить?!!! - разозлившись до предела, произнес блондин, влепив пощечину Харрису.       Ален мог стерпеть все, но он ненавидел, когда люди играли с чувствами других, бездумно произнося те слова, что могут рушить судьбы. Такое он не прощал, для нашего омеги это была больная тема. Он сам не любил врать о чувствах и другим не позволял.       Альфа отстранился после этих слов, он мрачно молчал, но отпускать Алена не собирался.       - Мне плевать истинные мы или нет! Если нет чувств - для меня слова: "истинные" - пустой звон!       В душе альфы, не смотря на его внешнее спокойствие, творилась буря, он не мог принять, что любит, но и сказать, что его слова были шуткой - как соврать. Впервые он не знал, что ему делать, не знал чего хочет, но слова Алена заставляли задуматься. Харрис прекрасно чувствовал этот трепет сердца в груди, прекрасно осознавал, что без блондина не может, но с другой стороны давило прошлое, напоминая, как это больно... терять дорогих тебе людей, напоминая о той пустоте, что, ни алкоголь, ни деньги, ни омеги не могли заполнить. Блондин отчетливо видел, как мрачнеет лицо начальника, как в глазах появляются слезы...       Оуэн Харрис впервые за долгие годы боялся отпустить, но приблизить.       - Харрис? - напугано и одновременно шокировано, произнес блондин, который такого поворота ожидал меньше всего.       Брюнет за долю секунды взял себя в руки. Схватив Алена за подбородок и, приблизив к себе практически вплотную, Харрис взглянул в зеленные малахитовые глаза и тихо прошептал, не отрываясь:       - Я серьезен.       Омегу, наконец, отпустили, даже буквально оттолкнули от себя. Хоть парнишка и был в шоке, после столь странных и наглых действий, но оставаться здесь не собирался, он не мог так просто взять и поверить в только что сказанное, да и особенно после всего произошедшего за эти дни. Но одно в этот день Ален решил точно, хватит с него этой чертовой работы и этого совсем слетевшего с катушек начальства.