ID работы: 3731065

Tell me a secret («Открой мне секрет»)

Слэш
Перевод
NC-17
Завершён
74
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Пэйринг и персонажи:
Размер:
38 страниц, 3 части
Метки:
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
74 Нравится 8 Отзывы 12 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Вдумчиво и медленно изучал Уруха иероглифы статьи, всматриваясь в каждое слово так, словно в нем мог скрываться какой-то тайный смысл. Этот свежий музыкальный журнал он прихватил несколько дней назад с полки одного из уличных стендов по пути из аэропорта, и по счастливой случайности там оказалось интервью с Аоем. Уруха дернул подбородком и недоверчиво приподнял бровь – интервью еще не перевалило за середину, а его имя встретилось там уже три раза. Музыкант перевернул страницу, его глаза так сосредоточенно облизывали вертикальные строчки, словно он читал самую интересную вещь в своей жизни… хотя по кое-какой причине, сложной и запутанной, так оно и было на самом деле. Он потянулся в пакет с фруктовыми леденцами, которые накупил вчера в городе Рейта и вручил своему согруппнику перед тем, как они разошлись по своим номерам в отеле. Рейта знал, что фруктовые леденцы были слабостью лид-гитариста, и Уруха улыбался, снисходительно отправляя один из них в рот, в то время как его глаза ни на миг не отрывались от глянцевых страниц в его руках. С гораздо большим удовольствием он бы делил комнату со своим лучшим другом, а не с тем человеком, чье интервью он в данный момент читал. Нет, не то чтобы Аой ему не нравился, но… Когда Аой того хотел, он мог быть веселым и забавным; с Урухой он вел себя неизменно вежливо, несмотря на свое порой маниакальное стремление к порядку, так противоречащее свободолюбивой натуре Урухи. Хотя бывало и так, что гитаристы чуть не бодались, споря о соло и своих музыкальных техниках. Они были абсолютными противоположностями не только в жизни, но и в игре: Уруха стремился к совершенству, стараясь не пропускать и не менять ни одной ноты, тогда как Аой частенько позволял себе достаточно вольно обращаться с гитарой. И только в одной стороне своей жизни Аой давал себе полную свободу и вседозволенность, если не считать его тяги к продырявливанию собственного тела пирсингом. Только на сцене Аой становился другим человеком – таким, каким он никогда не показывался перед согруппниками и близкими друзьями. Временами Аой мог пошутить и подурачиться, заставляя Уруху дико смеяться над его нелепыми выходками, но таким раскованным, каким он был на сцене, он в кругу группы не бывал никогда… по крайней мере, при Урухе, хотя именно он делил комнату с Аоем во время их тура по стране. Так что Уруха имел удовольствие общаться с Аоем за закрытыми дверьми, но их разговоры и тогда ограничивались лишь спорами на темы гитарных техник, потому что лид-гитариста постоянно выводило из себя, когда ритм-гитарист пропускал ноту во время своих прыжков или иных «измывательств над инструментом». Уруха мягко усмехнулся, когда перед его глазами пронеслась картинка с концерта, который они только что отыграли, и где Аой буквально изнасиловал свою модную, но совершенно неудобную гитару. Принимая во внимание все эти противоречивые и запутанные черты характера Аоя, Урухе он большую часть времени казался слишком странным и загадочным для понимания. Еще более осложняло дело то, что в той статье, которую Уруха так внимательно изучал последние 20 минут, Аой вытащил на свет свое тайное желание общаться с лид-гитаристом на серьезные темы, когда они оставались одни в своем номере отеля. Уруха положил журнал на колени и поморщился, посмотрев на закрытую дверь ванной, за которой плескался Аой, смывая с себя напряжение сегодняшнего концерта. Почему Аой так часто упоминал его в этом интервью? Уруха вспомнил, что Аой изредка говорил о нем и в других статьях, но именно эта показалась ему слишком подозрительной. Аой никогда лично не высказывал желание узнать своего согруппника получше, но его, видимо, задевало, что Уруха гораздо ближе дружит с другими членами группы, а не с ним. Однако в этом не было вины Урухи – все-таки, по внешнему впечатлению, Аоя нисколько не интересовало более тесное общение. Да, они оказались в одной группе и от них ожидали дружелюбия по отношению друг к другу. У них были схожие интересы, в которых Аой частенько потакал своему кохаю, но разговаривали они по большей части лишь о музыке да о группе; Уруха уже давно решил смириться и не заморачиваться по этому поводу. Ему бы хотелось так же близко подружиться с Аоем, как с Рейтой; хотелось бы создать между ними такую же уютную, заботливую, теплую дружбу, как между Рейтой и Руки. Но Аой, казалось, всегда держал его на расстоянии вытянутой руки, поступая сообразно собственным желаниям и не вмешиваясь в дела лид-гитариста. Уруха потряс головой, пытаясь собрать воедино слова из интервью Аоя и его же нежелание поговорить по душам со своим согруппником. Он скользнул глазами по следующим строчкам и внезапно ощутил, что его лицо обдало жаром. В интервью Аой ненароком признался, что именно об Урухе он думает чаще всего по сравнению с другими членами группы. Это заявление можно было рассматривать абсолютно по-разному, но его подтекст буквально просвечивал из-под чернил страницы. Интервьюер даже шутливо упрекнул Аоя в том, что эти слова можно легко вынуть из контекста и обратить в интимное признание. В ответ на это поддразнивание Аой ушел в глухую оборону, и Уруха с громким хлопком закрыл журнал, обрывая на полуслове неуклюжие попытки ритм-гитариста загладить свою резкость. Уруха медленно, глубоко выдохнул сквозь зубы и швырнул журнал в мусорку за кроватью, не имея никакого желания дочитывать остаток статьи. Вот так и узнают новости, перелистывая интервью своих согруппников… обычно Уруха не читал их, и лишь интервью Аоя он хоть одним глазом, да просматривал (а точнее, проглатывал с какой-то ненормальной одержимостью). Аой всегда был таким недоступным и далеким, и поэтому статья стала настоящим потрясением. Оказывается, Аой хотел узнать его поближе, говорить с ним не только на темы музыки и погоды, и даже, похоже… ревновал его к другим участникам the GazettE. Уруха нахмурился и потянулся за еще одним леденцом, пытаясь переварить то открытие, которое он только что случайно совершил. Если Аою так не хватало внимания с его стороны и он хотел укрепить связь между ними, то какого черта он ничего не сказал? Каждый раз, когда они лежали в соседних кроватях, разделенные только одной напольной лампой, и болтали о музыке, Аой легко мог перевести разговор на более личные темы: проблемы, взаимоотношения, девушки - втайне Уруха всегда хотел узнать именно об этом, потому что он ни с кем своего товарища раньше не видел. Участники группы обычно были слишком заняты для создания каких-либо близких отношений, но даже Кай изредка приглашал девушек в свой номер. Уруха сознавал, что Аой вряд ли соблюдал целибат, особенно если вспомнить его дикие выходки на сцене… кто-то определенно должен был у него быть за закрытыми дверьми – но только не за закрытыми дверьми их номера. А разве не об этом обычно болтают друзья? Уруха кучу времени провел в автобусах и самолетах, выслушивая, как Рейта описывает прошедшую потрясающую (или не очень) ночь. Естественно, и сам Уруха время от времени делился с лучшим другом своими приключениями. С Аоем же никогда не возникало достаточного ощущения близости, чтобы рассказывать ему нечто настолько личное. Ну что ж… если Аой этого хочет, но говорить об этом не собирается, то Уруха сам заставит его раскрыться – ведь он всегда втайне желал, чтобы Аой обращал на него больше внимания и они говорили не только о чертовых облаках за окном. Уруха подтянулся повыше к спинке кровати и скрестил руки на груди в ожидании того, когда откроется дверь ванной. Обычно Аой проводил в душе где-то около часа. Уруха подметил эту причуду - одну из многих странностей Аоя - во время их совместных проживаний в одном номере. Когда Аой исчез в ванной, Уруха смотрел телевизор, и это было… он быстрым взглядом окинул свои наручные часы… 45 минут назад, так что Аой должен был выйти в самом ближайшем времени. Уруха сам не понимал, почему его так зацепил тот факт, что Аой рассказал интервьюеру те вещи, которые не смог доверить своему согруппнику. Если бы он сам хотел сказать что-то Аою, то он бы сказал это только ему, а не всему остальному миру. Наверно, они просто слишком по-разному думают. И там, где Уруха предпочитает раскрыться и надерзить, Аой закрывается и огрызается. Уруха усмехнулся своему нелепому сравнению, но тут же снова напустил на себя непреклонный вид, когда с резким скрипом открылась дверь ванной и оттуда вышел Аой в одних пижамных штанах, вытирая влажные волосы гостиничным пушистым полотенцем с традиционной золотой вышивкой. Их менеджер наконец-то разместил их в элитном отеле, а не в мелкой гостиничке среднего пошиба, к которым они уже привыкли. В нехарактерном для себя приступе стыдливости Уруха чуть не отвел глаза при виде приспустившихся на бедра пижамных штанов на мокром Аое, который, похоже, выпрыгнул из душа, забыв вытереть большую часть тела. И все-таки Уруха упрямо и внешне невозмутимо продолжил смотреть за тем, как Аой, перебросив полотенце через плечо, пошел через комнату, решив, что достаточно просушил волосы, хотя он все еще весь с головы до пят блестел от воды. И почему-то взгляд Урухи зацепился за крошечные капельки влаги, оставшиеся на загорелой коже Аоя, которые вначале, пока мужчина не двигался, сидели неподвижно, а теперь медленно стекали все ниже и ниже и в конце концов падали на ковер. Подловив себя на том, что он как-то непривычно для себя уделяет слишком много внимания внешнему виду своего согруппника, Уруха бессознательно приподнял брови, при этом продолжая изучать безупречно-гладкую золотистую кожу Аоя. Как-то это было неправильно… он смотрел… и любовался, но пока не мог в этом признаться даже самому себе. Он никогда не допускал даже мысли о том, что обращает слишком много внимания на все, что имеет отношение к Аою, до сегодняшнего дня, когда он взял этот журнал и нашел своего согруппника гораздо более сложным… и интересным. Аой не снял сережки, выстроившиеся в ряд вдоль его уха, словно маленькие серебряные солдатики, подрагивавшие и сбрасывавшие еще больше капель на его плечи с мокрых черных волос, пока Аой раздраженно не заправил их за уши. Взгляд Урухи зацепила серебряная вспышка, и он скользнул глазами к пирсингу в носу, который Аой также не стал снимать. Ритм-гитарист был просто увешан пирсингом, и неожиданно для себя Уруха решил, что это одна из самых интригующих черт Аоя. Аой встал у небольшой напольной лампы, которая разделяла их кровати, взял пачку сигарет, вынул одну и зажал ее во рту, чтобы зажечь. Уруха тут же прикипел взглядом к полным губам ритм-гитариста, сильным рывком втянувшим сигарету, когда она оказалась между ними. Они с Аоем курили одну и ту же марку, что частенько оказывалось очень полезным, когда Уруха еще не бросил. Если он оказывался без сигарет, у Аоя всегда был свой запас, словно у хорошего круглосуточного магазина, и все, что Урухе тогда было нужно сделать – это улыбнуться и попросить. Так он и заработал свою вредную привычку, с которой в последнее время пытался небезуспешно бороться. Мгновением позже Уруха осознал, что Аой медленно водит туда-сюда своей пачкой сигарет перед его лицом, а те губы, которыми он так заинтересовался, растянулись в беззлобно-поддразнивающей полуулыбке. Уруха моргнул, дав небольшую передышку своим глазам, и очнулся настолько, что даже смог отрицательно покачать головой, отклоняя предложение. Он уже целую неделю старался бросить курить, и это было определенно не самым простым заданием в его жизни, особенно сейчас, когда ему просто с нечеловеческой силой хотелось схватить пачку и затянуться, успокаивая свои разыгравшиеся нервы. Аой изогнул безупречную черную бровь и пожал плечами, кидая пачку обратно на тумбочку, добавляя ее к хаосу из бумаг, оберток от леденцов и другой подобной мелочевке, скопившейся за несколько часов их пребывания здесь, в основном благодаря Урухе. Ну, что он мог сказать в свое оправдание? Он никогда не чувствовал в себе тяги к домоводству, особенно если находился не у себя. Аой сделал очередную затяжку и указал сигаретой в сторону ванной. - У них там в вазе лежит целая гора мыла с золотыми монограммами, а ванна переливается разноцветными огнями. Вот только, похоже, наши соседи забрали всю горячую воду себе, так что тебе придется подождать свой душ, - прокомментировал свой жест Аой и снова глубоко затянулся. Когда Аой повернулся обратно, Уруха тихонько хмыкнул, заметив, как мило поблескивают зубы сквозь полуоткрытые в улыбке-ухмылке губы его согруппника, и что на один его глаз упала тонкая мокрая прядь… и что это почти… эротично. Осознав, какой оборот принимают его мысли, Уруха почувствовал, что к его лицу приливает кровь. Аой чертовски прекрасен, он всегда понимал это… но лишь теперь обратил на это внимание, и почему? Потому что обнаружил, что Аой хотел бы узнать его получше? Потому что Аой, чтоб его, слишком много говорил о нем с другими людьми и никогда с ним самим?! Он не понял, что это было, но неожиданно ему захотелось узнать об Аое как можно больше. Он возжелал подобраться ближе всех к этой взрывоопасной смеси загадочности и таинственности. Почему-то Аой вдруг стал ему очень интересен, и он даже ощутил вину за то, что не дошел до этого раньше и из-за этого практически игнорировал своего согруппника. Конечно, вина лежала не только на нем - Аой всегда держал его на расстоянии вытянутой руки - но ведь и сам Уруха никогда не прилагал усилий к тому, чтобы создать вокруг них уютную атмосферу. В общем, оба они были хороши. - Наши соседи – Руки и Рейта, так что, естественно, они нам оставили только холодный душ, - проворчал Уруха, едва слыша собственный голос, так как был слишком занят внешностью и плавными жестами Аоя, которые он лишь теперь по-настоящему заметил. – Руки даже хуже бабы, - постаравшись собраться, с улыбкой добавил он. Аой-то был еще хуже Руки. – А ты вообще в душе был? – внезапно поинтересовался Уруха. Аой, стоя и вяло вытирая шею своим полотенцем с замысловатой моногораммой, приподнял бровь. - Когда я увидел все эти разноцветные лампы и бегающие огоньки, я решил принять ванну, - усмехнулся мужчина и отшвырнул полотенце в угол комнаты жестом, несвойственным обычно аккуратному Аою. – А тебе какое дело? – Аой дернул головой с беззаботно-дерзкой ухмылкой. Уруха попытался так же независимо пожать плечами, как его согруппник минуту назад, и отвел взгляд, чувствуя, что Аой с любопытством изучает его, наверняка заинтересовавшись, с чего бы это лид-гитарист решил уделить ему свое время. Неожиданно Уруха краем глаза наткнулся на журнал, торчащий из прикроватной мусорки, и, без лишних раздумий подхватив его большим и указательным пальцем, вздернул его перед собой, прикрываясь от испытующего взгляда Аоя. - А это что такое? – тяжелым обвиняющим голосом вопросил Уруха. Самодовольная улыбка Аоя сползла с его лица, но он даже не попытался ничего объяснить, а лишь продолжил молча смотреть на лид-гитариста. Уруха еще раз настойчиво встряхнул журналом. Аой выглядел так, словно его застали на месте преступления; он как-то рвано дернул головой и присел на краешек кровати, стараясь избегать взглядов своего согруппника. Увидев Аоя виноватым, Уруха почувствовал себя удовлетворенным: по крайней мере, ритм-гитарист понимал, что он был неправ, рассказав обо всем этом в статье и при этом ни словом не перемолвившись с самим Урухой. Лид-гитарист вскинул бровь, копируя самоуверенно-дерзкую гримасу Аоя, и открыл журнал, начиная зачитывать оттуда основные моменты интервью – те места, где всплывало его имя, и отрывок, где Аой жаловался на слишком формальное общение с ним. - Так ты хочешь узнать меня поближе? – протянул Уруха скорее утвердительно, чем вопросительно, закончив читать, закрыв журнал и отправив его обратно в корзину. – Тогда какого хрена ты не сказал об этом мне, можно спросить? Мы играем в одной и той же чертовой группе, мы практически живем вместе, но ты все еще общаешься со мной так, словно мы случайные знакомые! Я понимаю, что ты скрытен и любишь держать все в себе, но если уж тебе взбрело в твою дурную голову узнать меня лучше, то надо было поднять свою задницу с места и сделать хоть что-нибудь! А не рассказывать о наших проблемах с общением какому-то треклятому репортеришке! Уруха сел на своей кровати так, чтобы оказаться лицом к лицу с Аоем, чувствуя, как жар адреналина пробегает по конечностям. Нет, он был не зол, а всего лишь возмущен и рассержен, и он хотел, чтобы Аой наконец раскрылся и они поговорили как нормальные взрослые люди. - Я всегда полагал, что тебе что-то во мне не нравится, потому что ты никогда не относился ко мне иначе, чем к обычному коллеге. Если бы я не купил этот журнал и не прочитал статью, я бы никогда не узнал о твоих настоящих чувствах. И как же я должен понимать твои слова в этом интервью? – уже более спокойным тоном спросил Уруха, пытливо наклонив голову, в то время как Аой продолжал обшаривать взглядом углы комнаты, лишь бы не смотреть на человека напротив. - Как хочешь, так и понимай, - ответ Аоя был тихим и спокойным. Он ясно давал понять, что Аой не собирается вступать в спор. - Какого хрена?! – округлил глаза Уруха, занервничав от того, что Аой наконец-то повернул голову и пронзил его спокойным, невозмутимым взглядом. Может, Аой на самом деле не чувствовал никакой вины, и Уруха просто сам себя накрутил? Все-таки Аой всегда ясно давал понять, что ему не интересно более близкое общение, и что между ними всегда должно оставаться некое, строго определенное расстояние… Поэтому Уруха игнорировал его все прошедшие годы и старался пореже оказываться на его пути… И пока они так смотрели друг на друга, Уруха молчал. Он первым прервал контакт глаз, отведя взгляд в сторону и покраснев. Лид-гитарист проклял про себя свою идиотскую кожу, которая так легко залилась румянцем под мрачным, испытующим взглядом Аоя. Он терялся в догадках, почему он вообще краснел и почему не мог выдержать то, как на него смотрел Аой. Ему всегда хватало и смелости, и резкости, но сегодня вечером… атмосфера между ними изменилась, и оба они вышли за рамки привычных ролей. - Ты часто краснеешь. Ты это замечал? – высказался наконец Аой, словно читая сумбурные мысли своего согруппника, и Уруха попытался тут же прибить его на месте тяжелым воинственным взглядом. - Спасибо, что сказал, - с сарказмом буркнул Уруха, перемещаясь обратно к спинке кровати таким образом, чтобы между мужчинами оказалась лампа и скрыла их друг от друга (а точнее – спрятала Уруху от напряженного взгляда Аоя). - И когда мы поцеловались с тобой на сцене в прошлом году, ты тоже покраснел, - проворковал Аой. Уруха почувствовал, как его сердце сначала остановилось на долю секунды, а потом забилось громче и чаще, до звона в ушах - так, словно хотело выпрыгнуть из клетки ребер. Аой заметил его румянец, когда целовался с ним? Еще больше его шокировало то, что Аой до сих пор, оказывается, думает о том случайном и мимолетном соприкосновении их губ. Еще один поступок, для которого у него не было ни повода, ни оправдания. Создавалось такое впечатление, что они оба, не сознавая того, следили друг за другом все эти годы и лишь по какой-то неясной причине пытались создавать видимость безразличия. - К чему ты это сейчас вспомнил? – задиристо произнес Уруха, вытягиваясь так, чтобы лампа не мешала ему увидеть реакцию Аоя. Ритм-гитарист невозмутимо пожал плечами, и Уруха имел удовольствие пронаблюдать, как уголок рта Аоя изогнулся в легкой насмешливой ухмылке, подарившей теплый отсвет его глазам. Аой выглядел так, словно знал что-то, чего не знал Уруха, и теперь изо всех сил пытался не сболтнуть чего лишнего. Это необычайно возмутило лид-гитариста. Не дождавшись от Аоя внятного ответа, Уруха снова оперся плечами о спинку кровати и скрестил руки на груди в жесте крайнего раздражения. - Да так, вспомнилось чего-то… Забей, - наконец родил Аой после нескольких мгновений мертвой тишины. В его голосе отчетливо слышался смех, еще больше усиливая у Урухи впечатление того, что все это какая-то затянувшаяся шутка и Аой просто развлекается за его счет. Ну что ж… по крайней мере, они сейчас разговаривали не о погоде за окном. Хоть что-то хорошее вышло из их внезапного, по-детски глупого, спора. - Я и не знал, что ты такой придурок, - прорычал Уруха и, хотя лампа и не дала разглядеть раздражающий наглый оскал на лице Аоя, зато он во всех подробностях сумел расслышать громогласный хохот, раздавшийся в ответ. - Ты на самом деле считаешь меня придурком или просто злишься? – слегка успокоившись, с издевкой поинтересовался Аой. Ритм-гитаристу, оказывается, нравилось издеваться над людьми, вот уж чего-чего, а этого в нем Уруха раньше не замечал. - И какого хрена ты так разболтался в том чертовом интервью, если у тебя нет ко мне никакого интереса? Не хочешь разговаривать – не надо, дай мне пульт от телевизора и оставь в покое, - саркастически парировал Уруха, чувствуя, как румянец медленно покидает его щеки, а волнение и смущение сменяются раздражением и даже легким гневом. Он-то надеялся, что своими словами загнал Аоя в угол, из которого было только два выхода: либо поговорить по душам, либо продолжать игнорировать друг друга уже до самой смерти. Уруха, стараясь даже краешком глаза не смотреть на Аоя, требовательно протянул руку за пультом. - Мы сейчас разговариваем, - протянул Аой с таким насмешливым изумлением в голосе, словно Уруха сморозил несусветную глупость. Уруха внезапно ощутил, как его протянутую ладонь сжали горячие пальцы и потянули к себе. Повернув голову, он обнаружил, что Аой присел на край его постели, склонившись к нему и баюкая его руку. – Я думаю, мы с тобой этого телевизора уже на всю жизнь насмотрелись, - усмехнулся Аой, когда Уруха отдернул руку, словно ожегшись. Действия ритм-гитариста несказанно удивили его, потому что Аой очень редко к нему прикасался по собственной воле. Это был исключительный случай… - Что ж, отлично, - Уруха уселся на край рядом с Аоем и наклонился так, чтобы их лица разделяли всего несколько сантиметров. – Тогда давай узнаем друг друга получше, если ты действительно этого хочешь. Расскажи о себе что-нибудь такое, чего больше никто не знает, - выжидающе приподнял бровь Уруха, глубоко сомневаясь, что Аой на самом деле поведает ему какую-нибудь страшную тайну из прошлого. Однако вместо ответа Аой только улыбнулся, приоткрыл рот и высунул язык, демонстрируя блестящий металлический шарик в его центре, который Уруха как-то умудрился не заметить раньше. Лид-гитарист совершенно по-простецки вытаращил глаза, наблюдая за тем, как Аой закрывает рот и ехидно скалится. - И когда ты эту хрень успел вставить? – спросил Уруха и тут же вспомнил, как несколько дней назад перед концертом Аой ненадолго куда-то исчез, никому не сказав ни слова. – Так вот куда ты тогда уходил? Пробить еще пару дырок в своем теле? – не смог удержаться от легкого смешка Уруха. – Покажи еще раз, - с любопытством попросил он и подвинулся еще ближе, наблюдая за тем, как Аой, рисуясь, начал играть с пирсингом зубами. Когда ритм-гитарист снова широко улыбнулся и полностью высунул язык, все недавнее раздражение Урухи от статьи в журнале и отказа Аоя что-либо объяснить полностью испарилось. С их прежними отношениями Аой бы никогда такого не сделал, так что, может быть, они действительно начали раскрываться друг перед другом. - Ну… я тогда подумал, что просто настало время сделать еще один, - пожал плечами Аой. – Никто и не заметил, потому что мы все были чертовски заняты, так что ты увидел его первым. - Я сейчас лопну от счастья, - усмехнулся Уруха и игриво закатил глаза. – Но, в общем-то, мне понравилось… - после секундного раздумья признался он. Этот пирсинг прибавил Аою даже больше сексуальности чем тот, что в пупке. – А ты собираешься еще что-нибудь прокалывать? – поинтересовался лид-гитарист, уже заранее зная ответ. - Конечно, - рассмеялся Аой. – У меня еще непочатый край работы, - Уруха уже даже начал рисовать в своем воображении этот самый «непочатый край», когда в глазах Аоя зажегся слабый озорной огонек, и он легонько коснулся пальцами внешнего края уха своего соседа. Уруха приподнял брови, когда Аой заставил его повернуть голову и мягко отвел волосы, чтобы получше рассмотреть множество отверстий вдоль ушной раковины. Аой раньше никогда так свободно к нему не прикасался, и для Урухи стало настоящим нервным потрясением то, как нежны и заботливы, оказывается, могут быть руки ритм-гитариста. Его большой палец ласково обвел кончик уха, в данную минуту свободный от всяческих украшений. - Мне нравится этот твой пирсинг, - объяснил Аой свои действия, его голос звучал сейчас ниже и тише, чем обычно, а тепло дыхания касалось лица Урухи, пока он говорил. – А ты не хотел себе проколоть… еще что-нибудь? – Аой отодвинулся, и у Урухи ушло несколько секунд на то, чтобы хоть немного отвлечься от бешеного биения собственного сердца и жара, излучаемого Аоем. Он не понимал, что это было… откуда взялось это бешеное притяжение к Аою, ведь раньше ничего подобного не было… ведь так?.. Уруха пожал плечами, он никогда не собирался дырявить себе что-то, кроме ушей. - Ммм… - с сожалением протянул Аой, и этот звук чуть не свел Уруху с ума – он казался таким спокойным и сдержанным, тогда как лид-гитарист все никак не мог справиться с этим сумасшедшим притяжением между ними, словно между двумя полюсами магнита. Аой как будто даже наслаждался, подбрасывая дров в огонь и играя с ним, - он откинулся назад, на свои руки, и одарил Уруху одним из тех непонятных взглядов, которыми обладал только он. - Итак, я рассказал тебе то, что больше никто обо мне не знал… твоя очередь, - Аой радостно оскалился при виде того, как вытянулось лицо Урухи, когда до него дошло - все его усилия обратились против него же самого. - Ты просто показал мне сережку в языке, это нельзя считать такой уж мрачной тайной, - пробормотал Уруха себе под нос, но Аой его расслышал. Уруха понял это потому, что по комнате снова разнесся звонкий хохот ритм-гитариста. Сегодня вечером Уруха вообще постоянно наслаждался смехом Аоя, и единственный минус заключался в том, что причиной такого ненормального веселья согруппника был он сам. - А мы должны были поведать друг другу свои самые страшные тайны? – глаза Аоя преувеличенно-изумленно распахнулись, и у Урухи невольно закралось подозрение, что парень его передразнивает. – Извини, я не понял. Тебе стоило выражаться яснее, - с лица Аоя все никак не желала сходить улыбка. Ритм-гитарист в этот миг казался шаловливым ребенком, что лишь еще больше действовало на нервы Урухе. - Это ты все начал, ты захотел узнать меня поближе. Так почему я страдаю от твоих издевок, когда пытаюсь поговорить с тобой? – сердито пропыхтел Уруха; его раздражение давно уже переросло в какое-то странное напряжение… а точнее, по правде говоря, во фрустрацию на почве сексуальной неудовлетворенности. Аой, по-видимому, попытался взять себя в руки: он нахмурился и вернулся к серьезному выражению лица. - Я не издеваюсь над тобой, Уруха. Я просто… хочу подурачиться вместе с тобой. И поддразнивая тебя, я стараюсь стать ближе к тебе. Ты же этого хотел? – казалось, Аоя не на шутку задели обвинения лид-гитариста, и Уруха почувствовал вину и неловкость. Он пока еще не слишком хорошо понимал Аоя; он никогда еще не становился объектом его шуточек, и из-за этого ошибочно подумал, что Аой высмеивает его. Наверное, ритм-гитарист по самой своей натуре был дерзким и нахальным, вот только Уруха никак не мог об этом знать – раньше Аой никогда не раскрывался перед ним с этой стороны. - С чего ты решил, что я этого хотел? Это ты дал то чертово интервью, - попытался защититься Уруха, с трудом выдавив из себя очевидную ложь. Он же тоже всегда хотел именно этого. Он хотел узнать Аоя поближе, потому что его очарованность ритм-гитаристом просто не знала границ, потому что между ними двоими всегда существовало какое-то скрытое притяжение. Вот только он не позволял себе выйти за им же очерченные рамки, потому что Аой виделся ему слишком равнодушным. - Ты бы не стал так цепляться к моим словам, если б не чувствовал того же самого, - прошелестел Аой. Он попал в самую точку, и Уруха только и смог, что беспомощно пожать плечами, понимая, что попался. – Так расскажи же мне, Уру… расскажи о том, что даже Рейта не знает,- Аой приподнял бровь тем самодовольным жестом, который ему так хорошо удавался. Уруха тяжело вздохнул и снова пересел поближе к спинке кровати, осторожно выбираясь из-под выжидающего взгляда Аоя. Он понятия не имел, о чем говорить, потому что Рейте было о нем известно практически все: все его самые страшные тайны и секреты, все его самые дикие выходки и обманы… и даже про ту ночь, за которую ему было очень стыдно – все это Рейта знал. Рейта не знал только о том, что в данную минуту Уруха раздевал Аоя глазами и все больше возбуждался от воображаемого зрелища. Словно его гормоны наконец-то заметили Аоя рядом с ним и решили урвать свое. Уруха слабо усмехнулся картинке, которую представил. В этот секрет он Аоя определенно не собирался посвящать. - Над чем ты смеешься? – поинтересовался Аой, улыбнувшись в ответ, но Уруха только покачал головой, игнорируя вопрос. - Я просто пытаюсь вспомнить, о чем же я не рассказывал Рейте. И не могу, - нахмурился Уруха, обводя пальцем изящную золотую вышивку на кремовом покрывале под собой и притворяясь, что раздумывает над тем, чем бы он мог поделиться с Аоем. - Перестань, Уру, - рассмеялся Аой, и Уруха поразился тому, с какой легкостью Аой стал называть его так, словно они внезапно стали лучшими друзьями. – Конечно же, у тебя есть хотя бы одна вещь, о которой ты точно не рассказывал своей половинке. - Своей половинке? – возмущенно воскликнул Уруха, заслужив этим еще один тихий смешок со стороны Аоя. - Да, если б Рейта не залип на Руки, он бы и сейчас за тобой таскался. Я знаю, что вы с ним знакомы с детства, но я твердо уверен, что ты не рассказывал ему абсолютно все. Расскажи мне то, что неизвестно ему, а я поведаю тебе свой секрет, - подмигнул Аой, и его голос внезапно стал таким озорным и подначивающим, словно он точно знал, что Уруха скрывает от него нечто темное и грязное. Уруха думал долгие несколько минут, его палец все продолжал выписывать узоры по покрывалу. Его мысли бешено скакали туда-сюда в поисках чего-нибудь относительно безобидного, о чем можно было бы рассказать Аою, не показав свою увлеченность им. - Ну… - нерешительно начал он, - я… когда я был подростком, то случайно сбил собаку на отцовской машине и не остановился, чтобы помочь ей. Я еще никому об этом не рассказывал, даже Рейте, – на одном дыхании выпалил Уруха, состроив виноватую мордашку. Он понимал, что это совершенно никудышная «мрачная тайна», но он и вправду не говорил об этом Рейте. А разве не этого хотел от него Аой? Хотя, судя по разочарованию на лице Аоя и его нахмуренным бровям, он ожидал нечто гораздо более страшное, постыдное и извращенное. - Это и есть твой самый страшный секрет, о котором ты никому еще не рассказывал? – уныло вопросил Аой. Когда Уруха беспомощно пожал плечами, ритм-гитарист прыснул в ладошку и покачал головой. – Уру… - и снова это сокращение. Уруха нереально наслаждался тем, как его имя скатывается с пропирсингованного языка Аоя: его возбужденному мозгу оно казалось страстным вздохом… нет, скорее даже стоном… - Я понимаю, что это происшествие, наверное, не давало тебе покоя всю жизнь, - с большим трудом сохраняя серьезное выражение на лице, Аой наклонился всем корпусом вперед, - но я уверен, что ты можешь вспомнить и кое-что поинтереснее. - Я свое обещание выполнил, теперь твоя очередь. Я посмотрю, что расскажешь ты, а потом подумаю над чем-нибудь более интересным, - с вызовом бросил Уруха, неосознанно копируя приподнятую бровь Аоя. Его одолела нервная дрожь. Вся его храбрость куда-то делась под напором настоящей битвы, развернувшейся между его разумом и телом, и страха перед тем, что Аой все-таки заметит его состояние и поймет, как же на самом деле страстно Уруха желал стать ближе к нему. - Разумно, - проворчал Аой, в чьем голосе все еще слышалось разочарование. Предположительно в глубоком раздумье над постыдными ошибками и тщательно оберегаемыми тайнами прошлого он вперился в окно за спиной Урухи и глубокомысленно похмыкал. Лид-гитарист прикусил нижнюю губу и замер, размышляя над тем, действительно ли Аой расскажет нечто эдакое или предпочтет отделаться каким-нибудь сомнительным секретиком в духе Урухи. - Ага, знаю… - после нескольких томительных минут негромко проговорил Аой, переводя взгляд на увлеченное лицо своего собеседника. Уруха неосознанно выпрямился и даже пододвинулся к нему, словно испугавшись пропустить какие-нибудь пикантные детали рассказа. Но Аой почему-то, пробежав глазами по напряженной позе Урухи, сделал долгую паузу. Только через несколько секунд до лид-гитариста дошло, что Аой заметил его пыл и решил снова поддразнить, подержав немного в неизвестности. - Аой, чтоб тебя, говори уже! – зарычал Уруха, пытаясь прибить эту хитрую сволочь взглядом, на что тот лишь в очередной раз коротко хохотнул. - Ладно, ладно, - еще больше понизив голос, отозвался ритм-гитарист, так что Урухе пришлось придвинуться к самому краю кровати и наклониться к Аою, чтобы лучше его слышать. Губы Аоя изогнулись в почти незаметной ухмылке, когда он пальчиком поманил Уруху еще ближе к себе. Уруха неодобрительно нахмурился, показывая, что он достаточно близок, чтобы расслышать все, что соизволит сказать Аой, но тот не отступился. В комнате они были одни, никто не мог их подслушать, и Уруха подумал, что все это просто смехотворно. Ему не улыбалось сидеть вплотную к Аою, от которого шли такие флюиды, которые он предпочел бы не замечать у своего согруппника. Но он все равно еще сильнее склонился к ритм-гитаристу, оказавшись так же близко, как и пятнадцать минут назад, когда Аой рассматривал его ухо. Аой почти прижался губами к его коже, и Уруха застыл в ожидании того, что же нового он сейчас узнает о своем семпае. - В старшей школе, через неделю после того, как я сделал себе пирсинг на члене, я позволил брату своей девушки отсосать мне, чтобы посмотреть, какие будут ощущения, - тихонько шепнул Аой. Когда до Урухи дошло, что именно Аой только что сказал ему, его глаза расширились от изумления, а лицо обдало пульсирующим жаром. Лишь спустя несколько мгновений к Урухе вернулся пропавший куда-то голос, он моргнул и быстро отдернулся от ритм-гитариста. Аой медленно, эротично изогнувшись, откинулся назад; он как будто исследовал шоковое состояние Урухи, и его кошачья, довольная улыбка ясно говорила о том, что ему понравилась реакция на его признание. - Что? – наконец выдавил из себя Уруха, не в силах поверить, что Аой только что был с ним так откровенен. Он никак не ожидал, что Аой расскажет ему нечто настолько личное, даже интимное… и настолько… извращенное… Еще одна волна возбуждения прошлась по телу Урухи, когда он начал обдумывать слова Аоя. Он позволил брату своей девушки отсосать себе, и у него был пирсинг в члене. Хотя чему он так удивляется? Аой был настоящим пропирсингованным произведением искусства, так почему у него не должно было быть сережки и там? Уруха и до этого задумывался… раз или два… хватило бы у Аоя храбрости на такую операцию или нет. - Ты это всерьез? – не смог удержаться Уруха, хотя он прекрасно понимал, что Аой был абсолютно серьезен. Это было написано на его лице, слышалось в его голосе, и Уруха вполне мог себе представить, как Аой прокалывает свой член и позволяет брату подружки отсосать себе. Он казался достаточно бесстрашным для этого, несмотря на его нерешительность в отношениях с Урухой. Из-за нее Урухе пришлось узнавать о желаниях Аоя из журнала, да еще и долго вызывать его на откровенный разговор, чтобы заставить раскрыться. Почему он тогда был так скован? Почему все это время он старался сохранять дистанцию между ними? У Аоя было столько шансов узнать его получше, подобраться поближе к нему – во всех этих гостиничных номерах, что они делили, или во время репетиций друг у друг дома. Но тогда они говорили лишь о музыке, не было ничего даже отдаленно похожего на то, что сейчас с таким спокойным бесстыдством поведал ему Аой. И эта его внезапно появившаяся самоуверенность, такая… сексуальная, почти испугала Уруху. Она стала причиной того, что кожа Урухи сейчас просто горела; он почувствовал, как кровь приливает не только к его лицу, но и к поверхности всего тела. Он мог бы поклясться, что Аой заметил это: его губы растянулись в коварной полуулыбке, а глаза пробежались по мужчине напротив медленно… понимающе. Это было уже слишком, и Урухе захотелось провалиться сквозь пол вместе со всеми своими терзаниями, лишь бы скрыться подальше от изучающих глаз Аоя. Он еще никогда и ни перед кем не вел себя как скромняга-девственница на первом свидании, краснея через каждые пять минут. Он всегда был самоуверен, самонадеян, бесстыже-сексуален во всем, что делал, но сейчас, сидя напротив Аоя, он казался себе сплошным комком запутанных и смущающих эмоций. Уруха судорожно постарался взять себя в руки, пытаясь вернуться к той смелости, с которой совсем недавно он требовал от Аоя рассказа о своих тайнах. Ему срочно нужно было отойти от шока, в который так быстро и легко поверг его Аой. Он все еще никак не мог найти слов, а ведь Аой ждал, что Уруха выполнит свою часть их сделки и посвятит его в свои темные… извращенные секреты. Но его мозг, выведенный услышанным из состояния равновесия, отказывался функционировать. Неожиданно перед ним всплыла картинка того, как Рейта, аккуратно придерживая его затылок, учил его французским поцелуям посреди футбольного поля, и Уруха бурачно побагровел, вспоминая все подробности того школьного дня. Ну просто великолепно. Аой растянул свою ехидную улыбочку чуть ли не до ушей, когда понял, что лид-гитарист только что подумал о чем-то… интересном. А ведь Уруха уже долгое время об этом не вспоминал, они с Рейтой заключили негласный договор никогда не разговаривать на эту тему. Это был их маленький секрет, о котором если они и думали, то только так, мимоходом. Иногда, когда они оставались одни и подсаживались поближе друг к другу, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм, в их глазах мельком пробегала вспышка той самой памяти, и тогда они быстро отворачивались в смущении. Уруха мог еще вдобавок игриво ткнуть Рейту кулаком в бок или в шутку отпихнуть подальше от себя на диван, словно дурашливый младший брат. Рейта был его лучшим другом, и тот случай так и остался единственным – просто небольшой урок, который он преподал своему товарищу по его же просьбе. И это на самом деле помогло Урухе, когда он целовался на своем первом свидании. Но ему не очень-то хотелось объяснять это Аою. Он не был уверен, надо ли вообще это делать, ведь этот секрет принадлежал также и Рейте. Уруха не хотел бы рассказать об этом Аою, посвятив еще одного человека в то, что он стремился сохранить в самом дальнем углу своего сознания, и услышать в ответ издевательское «это не считается!». Плохая это была затея - поделиться с Аоем тем, как они с Рейтой проникали языками в рты друг друга… этот отличнейший повод для издевательств должен был и дальше остаться только в их головах. И все-таки… он всерьез подумывал об этом… ведь Аой рассказал ему такую непристойную тайну, которую Уруха мог бы потом легко использовать против него. Не то чтобы он собирался это делать… но он мог, и он знал, что ритм-гитарист тоже это прекрасно знает. Аой доверился ему, так почему бы и ему не довериться Аою? - Не уверен, что это подойдет… - осторожно начал он, краешком глаза наблюдая за Аоем. Тот уселся поудобнее и немного наклонился – почти так же, как сам Уруха, когда выслушивал дерзкие откровения своего согруппника. – Это имеет отношение к Рейте… - признался Уруха полушепотом, и Аой так кивнул, словно давно знал, что между лид-гитаристом и басистом что-то нечисто. - Рассказывай-рассказывай, если об этом больше никто не знает, то подойдет, - Аой растянул губы в какой-то ленивой улыбке и поxлопал ладонью по кровати рядом с собой. – Присаживайся сюда и рассказывай. Я перед тобой уже наоткровенничался, теперь твоя очередь. – Уруха нервно сглотнул и переполз на место, указанное Аоем, после чего он оказался прижат бедрами к ритм-гитаристу. Аой повернул к нему лицо, и до Урухи донеслись запахи свежести, мыла и шампуня с волос и кожи мужчины; через пару секунд он поймал себя на том, что старается как можно глубже дышать этим пьянящим ароматом. - Я попросил… - неуверенно выдавил он и глубоко вдохнул, когда Аой, чтобы лучше слышать, придвинулся к нему еще ближе. – Когда мы были подростками, я попросил Рейту научить меня целоваться по-французски, - Уруха так быстро и тихо выпалил остаток предложения, что очень удивился, когда понял - Аой все-таки разобрал его слова. Повернувшись к ритм-гитаристу, Уруха обнаружил на его лицу ту понимающую улыбку, которая не давала ему покоя всю эту ночь. - Я так и знал, что между вами что-то было. Не так уж это и поразительно, - протянул Аой, и Уруха недоуменно нахмурился. Как Аой смог уловить то, что между ним и Рейтой что-то произошло? Они не дали ни одного намека, который мог бы навести на мысль, что когда-то они подобрались друг к другу ближе, чем обычные друзья. - Я просто вижу, Уруха, что у тебя есть свои скелеты в шкафу… - ответил Аой на вопрошающий взгляд лид-гитариста. – Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить, ведь я так долго за тобой наблюдаю… - голос Аоя упал до тихого шепота. Уруха и хотел бы удивиться этому так же, как и рассказу Аоя об его сексуальных причудах, но… к данному моменту их странного разговора он понял, что откровение ритм-гитариста уже не может его шокировать – ведь он мог сказать о себе то же самое. Он очень внимательно следил за Аоем, часто ловил себя на изучении его привычек, пытался расшифровать его мимику и выражение темных глубоких глаз, думал о том, кого целовали эти полные губы в прошлом, кого они целуют сейчас и что он почувствует, если они поцелуют его… - Я хочу знать все твои секреты, Уру… - прошептал Аой, и Уруха почувствовал, как от тихого, страстного тона его голоса сердце сначала пропустило удар, а потом бешено заколотилось о клетку ребер. Жар, идущий от руки и бедра Аоя, его же умиротворяющий запах… Все сейчас казалось таким ирреальным, потому что он как-то упустил тот момент, когда они перешли от разговоров о музыке к вот такому тесному общению на одной кровати и обмену теми тайнами, которыми они ни с кем раньше не делились… и обмену теплом… Урухе уже очень хотелось, чтобы Аой наконец заметил все это и сделал хоть что-нибудь. - И тебе все равно, что я целовался с Рейтой? – внезапно спросил Уруха, чтобы хоть немного разрядить то огромное напряжение, что медленно скапливалось вокруг них. На самом деле он хотел спросить: «Тебе все равно, что двое твоих согруппников засовывали языки друг другу в рот? Ты считаешь, это нормально?» Хотя его чистый юношеский поцелуй был просто ничем по сравнению с дерзким и наглым поступком Аоя. Поведение Аоя было далеко не невинным, он определенно это сознавал и не испытывал никаких сожалений по этому поводу, в общем – это была полная противоположность ситуации Урухи. Аой не стал сразу отвечать на робкий вопрос лид-гитариста, и для нервов Урухи стало настоящим потрясением то, каким спокойным и собранным остался Аой. Казалось, он абсолютно точно знал, что делал, когда окинул Уруху долгим взглядом (определенно не в последний раз за эту ночь) и почти незаметно усмехнулся. - А тебе понравилось? – серьезно спросил Аой, его голос огрубел от сексуальных ноток. Уруха заставил себя отвернуться, чтобы постараться убедить себя – он все еще контролирует свои эмоции и гормоны; вся власть Аоя над ним – не настоящая власть, а всего лишь сильное влечение, которое почему-то заставляет его чувствовать себя так неловко и напряженно, как никогда раньше. - Да, - почему-то правдиво ответил Уруха и еле-еле смог сдержать дрожь в голосе. – Мне понравилось, - опять же честно добавил он после недолгого раздумья. Аой с какой-то пугающей легкостью вызывал его на откровенность. После того, как Рейта закончил обучать его движениям языка во рту, а также показал, что делать с руками и губами в процессе, Уруха пошел домой и заперся в ванной, потому что он постыдно возбудился во время всего этого действа. Поцелуи Рейты были более чем пристойными, даже в столь юном возрасте. Но понимание того, что он настолько прибалдел от простого поцелуя, лишь добавило еще больше замешательства к его воспоминаниям. И еще Аой… он так раздражающе-покровительственно кивнул, словно Уруха был уже прочитанной книгой, и теперь ритм-гитарист неспешно пролистывал ее страницы, убеждаясь в том, что все на месте. Аой так легко все воспринял, он казался таким спокойным в своей сексуальности, что Уруха даже засомневался, а было ли что-нибудь смущающее в том его давнем поступке. - Ты поцеловался со своим другом, и тебе это понравилось. Это было много лет назад. Вы остались близкими друзьями, и поцелуй не помешал вашим отношениям. Я не вижу в этом ничего плохого. Это просто еще одна интересная подробность о твоей жизни, которую я с удовольствием выслушал, - улыбнувшись, сказал Аой, и Уруха почувствовал, как его тело начало медленно отпускать напряжение. – Но когда ты ведешь себя так, словно в чем-то виноват, словно сделал что-то грязное и отвратительное, ты поступаешь неправильно. По сравнению с тем, что я натворил в прошлом и что еще собираюсь натворить в будущем… - улыбка Аоя стала понимающей, когда Уруха опустил голову и кивнул, признавая правдивость рассуждений ритм-гитариста и соглашаясь с тем, что ему не стоит чувствовать вину за ту свою давнюю тайну. - Мне нравится узнавать тебя, Уру… нравится смотреть на то, что скрывается под этим прелестным лицом… ведь я-то знаю, что ты – нечто гораздо большее, чем музыкальные ноты и идеальный макияж, - сообщил Аой с непринужденной естественностью, снова заставившей нервы Урухи постыдно задрожать. В том, что Аой только что сказал, было столько всего, от чего дыхание лид-гитариста просто-напросто перехватывало... Аой находил его привлекательным… Аой хотел бы проникнуть в его мысли и исследовать все укромные закоулки его сознания, которые раньше никто не видел… Уруха еще многого не успел рассказать ему, но он собирался сделать это в самом ближайшем будущем, потому что его зацепило такое внимание. Он хотел, чтобы Аой узнал его лучше - узнал обо всех его тайнах, да и вообще обо всем, что только можно было про него узнать. То же самое он хотел знать об Аое. Он внезапно сделался жаден и голоден до всего, что было связано с Аоем. Но это было не настолько странно, как все то, что между ними здесь произошло; учитывая это, все остальное было закономерно. Их тянуло друг к другу с немыслимой силой, и их столкновение было просто вопросом времени – с тех пор, как они положили глаз друг на друга. Уруха осознал, как все началось. Его влечение появилось далеко не тогда, когда Аой вышел из душа, нет, его влекло к ритм-гитаристу всегда. Аою же было интересно пробудить в Урухе эту скрытую жажду, еще один мрачный секрет, и заставить его ощутить всю прелесть такой жизни на полную катушку. Вот только Уруха не знал, что ему теперь делать с проснувшейся дикой страстью, которая пожаром обрушилась на его тело, заставляя его отчаянно плавиться от вида уверенного в своей привлекательности согруппника. Аой только что подтвердил, что он находит Уруху красивым, но это нельзя было считать страстным признанием. Кроме того, Аой оставался таким спокойным все это время – ничего похожего на нервную энергию Урухи. Он внезапно засомневался, кажется ли он ритм-гитаристу просто симпатичным парнем, или Аой тоже жаждет его со страшной силой. - И еще… - неторопливо продолжил Аой. – Дети всегда сначала экспериментируют, тогда как взрослые сразу переходят к делу… - казалось, Аой просто размышлял вслух, но Уруха мог поклясться, что мужчина подпустил довольно откровенный намек в свой голос. – Нет ничего плохого в том, что ты сделал… или собираешься сделать. - А что я собираюсь сделать? – уточнил Уруха, его голос помимо воли напрягся. - Знаешь, тогда ты явно не в первый и не в последний раз нарушил запреты. Мы – всего лишь люди, мы склонны поступать под влиянием импульса, потому что в тот момент нам это кажется правильным, - пожал плечами Аой, изрекая прописную истину. И Уруха вдруг осознал, что он сейчас как раз собирается совершить целую кучу ошибок, породить гораздо более мрачные тайны и секреты, чем все то, что он носил в себе раньше. Он и сейчас совершал нечто грязное, вожделея Аоя и воображая все то, что они могли сделать в этом уединенном гостиничном номере. Аой сделал паузу, давая Урухе время на осознание своих слов.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.