Кадриль

- Потанцуй со мной, - сказал Глеб, закрывая дверь номера изнутри. В голубых глазах блестел вызов. - Что сделать? – переспросил Вадим, расстегивая рубашку. - Потанцуй… как они делали… Старший приблизился к брату, придвинул его к себе вплотную одним резким движением руки. Ладони младшего тут же крепко обхватили плечи Вадика. Он потерся бедрами о его бедра, чувствуя, как плоть старшего напрягается. Их танец напоминал дикий путаный узор. Тела то выгибались, то вжимались друг в друга. Раскачивались в каком-то своем первозданном ритме. Дыхание переплеталось, сливалось в одно, вьющимися стонами поднималось к потолку. От одежды оба избавлялись со скоростью молнии. Губы Глеба подобрались к губам Вадика, и он провел по ним кончиком языка. - Я умираю с голода, - многозначительно прошептал он на ухо старшему, скользнув губами по мочке, ощущая запах терпкого парфюма и животной страсти. - Чего тебе хочется? - Вадим припечатал брата спиной к стене аккурат напротив зеркала, которое пристально наблюдало за происходящим. - Сладкого, - почувствовав напор старшего, Глеб без сопротивления отдал ему инициативу, предпочитая получать любовь. - Эклер? - Вадик целовал младшего ненасытно и жадно, оглаживая руками его тело. - Трубочку с кремом, - улыбнулся Глеб. Их члены – горячие и твердые касались друг друга, истекая смазкой. - Скажи, Вадик, - младший вдруг посерьезнел. - А ты хотел бы трахнуть кого-нибудь из этих танцоров? - Если только того, светленького, который в самом конце выходил, - невозмутимо ответил Вадим продолжая ласкать брата. - Ясно, - Глеб сник, уголки губ у него опустились. Он понимал, что мускулатуры того танцора ему не светит достичь никогда, даже если он вдруг начнет ходить в спортзал. Однажды, лет в шестнадцать, он чуть не угробил себя штангой, и с тех пор предпочитал обходить опасные спортивные объекты стороной. - Шучу, - Вадим опустился на корточки и лизнул влажную головку члена брата. - Никто мне не нужен, кроме моего мальчика. – Первый стон Глеб смог сглотнуть, но не удержался от того, чтобы не толкнуться в рот старшего. Губы Вадима медленно скользили по члену брата, вылизывали, выцеловывали, возбуждали до предела. Глеб дышал часто, обрывочно, сгорая на огне этой пытки наслаждением. - Войди же, - выдохнул он, пытаясь передвинуться к кровати. - С удовольствием, - старший отстранился от брата, и тот перебрался на постель, ложась лицом в подушку и отставляя бедра. - Эта поза… - Вадик поглаживал себя, рассматривая младшего. – Лучше любого эротического шоу. Глеба обдало густым жаром, и он невольно покраснел. - Иди сюда, извращенец, и дай мне почувствовать себя. Вадим устроился между ног брата. Провел рукой по его ягодицам и, разведя их в стороны, стал не спеша входить, покачивая бедрами. - Глеб… - Да-да… Сейчас, - младший сделал глубокий вдох и расслабился, принимая брата полностью. Всего лишь пара секунд, и его тело стало логическим продолжением тела брата. Первые толчки Вадика были мягкими и осторожными, и лишь почувствовав ответную реакцию, он позволил себе брать младшего жадно, короткими резкими движениями, с каждым разом все больше увеличивая амплитуду. Вбиваясь в любимое тело немного грубовато, но не дозволяя себе делать брату больно. Четко чувствуя эту грань. Глеб стонал, хрипел, мычал, терся о простынь истекающим смазкой членом и насаживался сам на плоть старшего, чувствуя его спазмы глубоко внутри себя. Толчки старшего задавали темп дыханию брата. Вадим почти лег на младшего, покрывая его спину невесомыми поцелуями, шепча бессвязные нежности. Под весом старшего Глеб растянулся на животе, тлея под его жгучим жаром, но продолжал ритмично приподнимать бедра. - Подожди… не кончай… - прошептал Вадим. - Не могу… не могу, Вадь, - низ живота Глеба уже свело сладкой судорогой, и он из последних сил удерживал себя на самой кромке наслаждения. - Терпи, - Вадик вышел из брата. - Я хочу видеть твои глаза. Он перевернул младшего на спину и одним резким толчком вновь погрузился в него, не чувствуя в этот раз ни малейшего сопротивления. Глеб вцепился взглядом в глаза старшего и, ощутив, как его нутро стало наполняться спермой брата, тут же кончил, пачкая его живот своей влагой. - Это почти идеальный отдых на море, - пару минут спустя губы Глеба растянулись в порочной улыбке. *** - Черт, - Юля с большим трудом приоткрыла глаза. В лицо тут же ударил яркий солнечный свет, заставляя натянуть на голову одеяло. Безумно хотелось снова уплыть в теплый сон, который еще полностью не отпустил из своих объятий и продолжал ласково целовать тело. Девушка провела ладонью по соседней половине кровати. Вадима рядом не было. Юля переползла на его подушку, спасаясь от солнечных лучей и снова предприняла попытку разлепить сомкнутые веки. Вторая попытка оказалось удачнее первой, несмотря на пульсирующую в висках головную боль. На низеньком столике рядом с кроватью стоял стакан с водой. Под стаканом лежала записка. Девушка дотянулась до нее рукой. «Милая, я тебе развел «Алка-зельцер». Мы с Глебом на пляже. Целую». - Черт, - снова произнесла Юля, поднося ко рту стакан с лекарством, отдающим химическим запахом лимона. – Самойлов, я убью тебя… Неожиданно в дверь постучали, и девушка почти залпом проглотив содержимое стакана, осторожно встала с кровати, накинула легкий белоснежный халат-кимоно, и направилась к двери. - Юсик, ты жива? – Аня, удерживая у лба пакет со льдом, накрытый полотенцем, прошла в номер и сразу же опустилась в кресло, устроив голову на сгибе между подголовником и подлокотником. - Ну, как тебе сказать, - Юля расположилась в кресле напротив, поджав под себя ноги. - Я не напивалась так с выпускного. - После танца двух девочек, где одна была белым лебедем, а другая черным, я не помню вообще ничего, - Аня поудобнее перехватила пакет со льдом и вздохнула. - А я еще помню танец двух офигенных парней в самом конце, - таблетка, приготовленная Вадимом начала действовать, возвращая Юлиной голове способность мыслить. - Анька, как ты могла это забыть? Я гейский танец вообще воочию наблюдала впервые. – Юле хватило одних воспоминаний о том, как двое почти обнаженных мужчин соблазняли друг друга на глазах у зрителей, чтобы вновь залиться стыдом от смущения. Аня упорно пыталась сосредоточиться, напрягая извилины и распутывая клубок воспоминаний. - Это где темненький практически взял светленького? – такое зрелище и впрямь забыть было невозможно. - Ну, да, - кивнула Юля. – Только боюсь, что наши мальчики были шокированы этим зрелищем. - Ничего, переживут, - глаза Ани как-то по-особенному сверкнули. - Но по сути, это был самый сильный номер всего шоу. - Нет, - мягко возразила Юля. - Еще девочки-лебеди были прекрасны со своим эротическим полубалетом-полугимнастикой. - Тебе понравилось? – на губах у Ани заиграла плутовская улыбка. Юля снова кивнула головой. - Это было очень нежно и красиво. Глаза Ани скользнули по Юлиному лицу, но она не стала развивать тему. - Кстати, а где наши благоверные? - Мне Вадим написал в записке, что они на пляже. Аня тяжело вздохнула. - А мне Глеб написал «Выздоравливай» и прикрепил бумажку к откупоренной бутылке с белым вином. Вот же зараза. Юля улыбнулась: - Помогло? - Нет, - фыркнула Аня. – Я к нему даже не притронулась, меня мутит от запаха алкоголя. Я выпила две чашки эспрессо и еще заказала в номер лед. При упоминании кофе, Юля даже ощутила во рту его вкус, и поэтому ее рука сама потянулась к трубке внутренней связи. В ожидании кофе она успела умыться и быстро принять душ. Головная боль наконец-то оставила Аню в покое, и она отложила в сторону пакет с наполовину растаявшим льдом. Устроившись вновь в креслах, только на этот раз с чашечками кофе, Юля вдруг спросила, понизив голос до шепота, будто ее кто-то мог услышать: - Слушай, Анют, а у тебя был ночью секс с Глебом? Аня нахмурилась. Память явно была не на ее стороне. - Если и был, то я этого не помню. - Значит, не было, - заключила Юля. – А то вряд ли бы ты забыла об этом. - Ты думаешь, что секс с Глебом это нечто незабываемое? – усмехнулась Аня. - Кстати, а у тебя с Вадимом был? - Н-нет, - неуверенно ответила Юля, но подумала, что если она помнила двух сексуальных, но совершенно чужих красавчиков, то секс с собственным мужем тем более не забыла бы. - Или ты хотела сказать «не помню»? – улыбнулась Аня, заметив смущение подруги. - Блин, я не знаю. Это все шампанское, - пожаловалась Юля. – Ну вот нафига мы столько пили? - А нафига нам столько наливали? – резонно заметила Аня, пытаясь вспомнить, кто именно это делал. Ей на помощь пришла Юля. - А подливал нам как раз Глеб, - медленно проговорила она. В комнате воцарилась тишина. Слышно было доносящийся из окна умиротворяющий рокот моря и неспешные перешептывания ветра. - Ты думаешь о том же, о чем и я? – Аня задумчиво посмотрела на подругу. - В смысле? - В том смысле, что это был заговор. По Юлиному лицу скользнуло недоумение. - С целью? – немного испугано спросила она. - С той, что они приволокли сюда своих любовниц, и им надо было побыть с ними. Заключение подруги вызвало у Юли минутное оцепенение, но затем, взяв Аню за руку, она произнесла: - Но мы же все время с ними. - Да? А сейчас? А ночью? Где они были ночью? – сыпала вопросами Аня. - Они вообще спали рядом с нами? - Я не знаю, - растерялась Юля, вспомнив, что в номере на второй половине постели подушка была практически идеально ровная, а простынь не сбита. - Знаешь, я одного не понимаю, как им удается обводить нас вокруг пальца? – принялась размышлять Аня. - Может снова телефоны проверить? – предложила Юля, допивая кофе. - Да, надо попробовать, - Аня машинально дотронулась до своего запястья, где секунду назад были пальцы подруги. – Вдруг опять спалятся? - Сегодня не пьем ни капли, - твердо произнесла Юля. – Нам надо быть в здравом уме. - А вечером чем займемся? – поинтересовалась Аня, разглядывая подругу. - Пока не знаю. Но нам лучше ничего не планировать, а то все снова пойдет не так. – Юля перехватила Анин взгляд и почему-то опустила глаза. Но в этот момент раздался звук открывающейся двери. - О, вы проснулись! – голос Глеба показался девушкам подозрительно веселым. - А вы надеялись, что мы впали в летаргический сон? – спросила Аня, подавляя зевок. - Я шучу, милая, - младший Самойлов подошел к жене и мягко поцеловал ее в уголок губ. – Как голова? - Отлично. - Я рад. Вино помогло? - Вообще-то, я не настолько алкоголик, чтобы опохмеляться с утра, - возмутилась Аня. - Почему Вадим оставляет Юле таблетку, а ты мне непонятно что? - Кстати, Вадим, - встрепенулась Юля, дав Глебу возможность не отвечать на вопрос супруги. - Что, радость моя? – искренняя улыбка блеснула на загорелом лице Самойлова-старшего. - Дай мне, пожалуйста, свой мобильник, - не сводя глаз с лица мужа проговорила Юля. - Зачем? – в один голос воскликнули Самойловы. Вадим засунул руки глубоко в карманы вылинявших джинс. У Глеба зачесалась шея. - Проверить кое-что, - спокойно объяснила Аня. - В моем телефоне? – возмутился Вадим. - А тебе есть, что скрывать, дорогой? – Юля пыталась внешне не показывать своего беспокойства, но слова подруги о том, что их мужья привезли с собой своих любовниц не шли у нее из головы. Вадим покачал головой. - Нет. Абсолютно, – он достал мобильный телефон и передал его жене. – Проверяй. Аня тотчас пересела к Юле. Под взглядами мужей они принялись листать сообщения и журнал входящих и исходящих звонков. - Ань, а мой телефон тебе не нужен? – саркастично предложил Глеб. После того случая с смсками он больше не слал Вадиму никаких интимных сообщений, предпочитая маскировать свои эмоции текстами песен. - Нужен, - Аня взяла предложенный телефон, но как и в мобильнике Вадима ничего сомнительного там обнаружено не было. - Расстроились? – усмехнулся Вадик. Юля подняла голову. - Где вы были ночью? – спросила она, переводя взгляд с одного брата на другого. Аня тоже выжидающе уставилась на мужчин. - С вами спали, - ответил Глеб. Голос его прозвучал четко и ясно. Слишком четко. И слишком ясно. - Глеб, но ты никогда не встаешь так рано. - Ань, я всю ночь дышал перегаром, у меня разболелась голова, я не мог уснуть, и когда Вадик, видимо по той же причине, предложил пойти на море, я с радостью согласился. Аня, почувствовав свою вину, не нашлась, что возразить, поэтому просто извинилась за вчерашний вечер. Юля поддержала подругу и пообещала, что сегодня ночью они реабилитируются. Глеб бросил тревожный взгляд на своего партнера по «танцам». В глазах Вадима явственно читалось: «Любишь медок, люби и холодок». Медок Глеб любил.