Шелка и ленты

Запретные и развратные желания — самые жаркие и горячие. Это то, к чему хочется прикоснуться, то, к чему тянется порочность, требующая власти над невинной душой, обрамленной гладкими лентами. Подушечки пальцев обжигает холодный шелк, тонкая темная лента невесомо касается кожи лица. Нежность вперемешку с несгораемой страстью, оклейменная похотью и желанием обладать тем, кто так опрометчиво сводит с ума…

***

Успокаивающий запах свежезаваренного кофе абсолютно не пробуждает, а только сильнее клонит в сон. Кофеин уже давно перестал оказывать требуемый эффект на организм. Тело все также с неохотой подчиняется мозгу: движения вялые и совсем не предназначены для человека, в работе которого важна точность и ясный взгляд. Аромат кофе разнесся по всему помещению ателье. В нем чувствовался легкий уют и теплая атмосфера, которая всегда позволяла чувствовать себя как дома. Собрав волосы в резинку и натянув очки, Микаэль открыл свой блокнот. На сегодня было назначено всего двум посетителям, и один из них был записан на раннее утро. Взглянув на часы, Шиндо пару раз ругнулся про себя, отмечая, что тот сильно запаздывает. Чтобы скоротать время Мика заранее вытащил платье из чехла и повесил его на вешалку. На самом деле непривычно было шить нечто подобное, так как не часто приходят заказы на такую декоративную одежду. Справиться было с ним трудно, но у Микаэля это получилось, и ему действительно не терпелось увидеть реакцию заказчика. — Еще не пришли? — интересуется ассистентка. — Ты слышала, чтобы дверь открылась или чужие голоса? — Не будь таким нервным, я была на складе, потому не могла этого слышать. Шиноа подошла ближе и окинула платье оценивающим взглядом. — Получилось на самом деле шикарно. Полностью оправдываешь свое мастерство, как всегда — на высшем уровне. — Прекрати болтать и займись каким-нибудь делом, — недовольно проговорил Микаэль, отворачиваясь от своего творения. В этот момент раздалось телефонное уведомление. Шиноа достала телефон из кармана и широко улыбнулась. Выдохнув и состроив свое обычное выражение лица, стараясь играть, как можно убедительней, она обратилась к Мике: — Я кашемир найти не могу. — Тогда раскрой глаза пошире и приложи хоть немного усилий к его поиску. — Хочешь, чтобы я опять все ткани на себя повалила?! Мне прошлого раза хватило, я их до глубокой ночи потом собирала и укладывала на место, — резко возразила она. — Черт, ладно. Только избавь меня от своих воплей, будь так добра. Довольная своими провокациями, Шиноа ехидно смотрела вслед удаляющему парню. Спустя пару минут, дверь в ателье тихо открылась. — Юи-кун, скорее, — полушепотом произнесла девушка, подзывая к себе брюнета. — Спровадила его? — Неужели ты хотя бы на секунду сомневался во мне? — Шиноа аккуратно сняла платье с вешалки и передала его парню. Юичиро затаил дыхание, завороженно оглядывая его. — Эй, чего застыл? Иди переодевайся. — Девушка толкнула Амане в плечо, направляя его в сторону примерочной. - А, Юи-кун. — Чего еще? — тихо переспросил он. Его лицо выдавало в нем волнение и нервозность. Наверняка в этот момент сердце колотилось, словно бешеное, предвкушая самое интересное. — Ты прихватил то, что я тебе оставила вчера? Лицо Юи тут же покраснело и, отвернувшись от назойливой подруги, парень пробормотал про себя что-то невнятное, прежде чем скрыться за дверьми маленькой комнаты. — Эй, да подожди, — выкрикнув это, девушка резко закрыла рот рукой, после чего, последовав за парнем, тише добавила, — я одеться помогу. — Дай низ хотя бы надеть, — закрыв за собой дверь, злобно прошипел брюнет. — Да ладно-ладно, только не капризничай. Нечто роскошное из европейской моды викторианской эпохи, но отличающееся особой раскрепощенностью и открытостью. Пышная юбка мягких тонов из фатина, обрамленная в несколько рядов большими оборками, была обшита сверху тафтой темно-сиреневого цвета. Большая темная лента огибала талию парня идеально сочетаясь с плотно прилегающим корсетом. Руки облегали перчатки в тон платья, обмотанные тонкими ленточками на запястьях. Само собой Юи было немного неловко чувствовать себя в этом одеянии. Ужасно стесняло и, на его взгляд, выглядело до жути нелепо. Ему казалось, что даже ноги в ботильонах на невысоком каблуке на шнуровке, выглядят чересчур вопиюще. Слегка приподняв юбку, Амане еще сильнее покраснел, когда в полной красе увидел ноги, одетые в черные чулки. Сейчас Шиноа уже оставила его одного, так что теперь он в полной мере мог рассмотреть себя. Почему-то с трудом верилось, что нечто подобное может понравиться ему. Амане сделал глубокий вдох, к счастью, корсет был не настолько тесен, так что в движениях Юичиро был не ограничен. Подумав об этом, у парня перехватило дыхание. Юи поднял глаза на зеркало и стал разглядывать собственное отражение. Сложно представить, как удалось достигнуть тонкой грани нежности и непорочности с резкими и в то же время едва выделяющимися силуэтами разврата и откровенной страсти. Волнение подступает к горлу, дышать становится ужасно трудно, когда зеленые глаза встречаются с голубыми. Всего пару секунд дается, чтобы взять себя в руки. Он должен все сделать сам, должен заставить возжелать его. Идеальная маска для того, кто может исполнить роль демона-искусителя. Губы растягиваются в широкой ухмылке, глаза темнеют, когда их застилает тонкая завеса откровенного вожделения. — Юи… — Кажется, это твоя работа. — Юичиро продолжает через зеркало вглядываться в удивленное лицо своего друга. Стук сердца он слышал в собственной голове, Амане старался всячески успокоиться и выровнять дыхание, чтобы голос не дрожал. — Нужно ли сделать последние штрихи, чтобы довести все до совершенства? Не отводя от тела Юичиро взгляда, Микаэль закрывает за собой дверь. Удивления на лице больше не было, лишь только холодная заинтересованность в глазах, которая заставила снова разволноваться Амане. — Определенно стоит. Идеальная тишина нарушается шуршанием ткани и томными вздохами, когда мозолистые длинные пальцы касаются оголенных участков кожи. С каждым малейшим движением напряжение нарастало, скрытые желания теперь как на ладони: их чувствуешь, читаешь и отвечаешь полной взаимностью. Только торопиться никто не собирался. Сам Микаэль рассчитывал в полной мере разглядеть то, что по праву принадлежало ему, насладиться этим и испробовать. В него проникал яд, что возжелал с таким безумством. Его хотелось без остатка поглотить и вознести пьянящий рвущий на куски душу привкус горько-сладкий и по-своему необычный, оплетающий себя безмерной страстью. С каждым движением Мика позволял себе больше вольностей, с каждым вдохом ощущался жар, сжигающий и оставляющий тлеющие остатки рассудка на пепелище. Юи оборачивается к парню и, не разрывая зрительного контакта, положив руку на грудь Микаэля, ведет его к креслу, усаживая. Еще некоторое время он позволяет разглядеть себя. Дразнит, смакуя в удовольствие каждую секунду, которой правит он. В этом промежутке времени не должно быть самовольства, пока он сам не начнет призывать к решительным действиям, пока с хищной улыбкой не прикажет. Амане поднимает юбку: медленно, затем, издевательски усмехнувшись, останавливается, когда оголенной оказывается лишь та часть бедра, где заканчиваются чулки. Он чувствует на себе пожирающий взгляд. Ему нравится это. Робости не было места, она пала в руки уверенности — изящной и плотоядной. — Хочу, чтобы ты говорил со мной. Скажи, насколько я прекрасен? — Носок туфли касается ноги Микаэля и тянется выше до внутренней стороны бедра. — Прекрасен. — Мика судорожно выдыхает, когда нога в последний момент опускается на кресло, оставаясь меж его ног. — Прекрасен до безобразия. Микаэль непроизвольно тянется к Юи. Коснувшись кончиками пальцев его щиколотки, Шиндо поднимается выше, замирает на колене, опустившись к нему целует ее, после чего рука, чередуясь с поцелуями, тянется дальше, пока не замирает на бедрах. Мика подвигается ближе и припадает к ним, касаясь кожи, опаляя ее дыханием и оставляя на ней легкие поцелуи. Амане ловит чужую руку, ведет ее дальше и позволяет грубо сжать его задницу. — Больше грубости, Мика, — довольно произносит он, глядя на любовника сверху вниз. Ты пьянеешь от зависимости, отдающая терпкостью и легкой кислинкой. Ядовитый привкус перекатывается на языке и ты готов просить снова и снова еще каплю, чтобы насладиться запретным напитком вновь. Мика резко перехватывает Юи под колено и притягивает к себе. Тот, приблизившись к блондину, обхватывает его лицо руками. Глубоко дышит, открыв рот, но не смеет пока припадать к чужим губам. Юичиро медленно снимает очки с блондина и ехидно улыбается, когда вглядывается в невероятные глаза своего любовника. Микаэль времени тоже не терял, и, когда одна привлекательная мысль навязчиво приходит на ум, он улыбается Юи в ответ. Большой бант с легким шорохом развязывается, после чего шелковая лента касается лица Амане. Парень замирает, когда его глаза перестают видеть, не сопротивляется и пытается сосредоточиться на собственных ощущениях. Рука Микаэля затягивает нетугой узел и выпускает холодный шелк, затем кладет пальцы на приоткрытые губы брюнета. — Высунь язык, — шепотом просит он. Маленький язычок оказывается в плену губ, его слегка посасывают и ласкают. Ощущения непередаваемые, сладостная прелюдия в образе столь развратных телодвижений заставляет страдать от наивысшего удовольствия. Нежности и робости в этом танце далеко до лидерства, потому поцелуй резко углубляется, когда рука Микаэля давит на затылок Юичиро, притягивая к себе еще ближе. Ногти оставляют красные полосы на лопатках, заставив Юи застонать сквозь поцелуй и прогнуться, подставляясь под прикосновения. Руки оглаживают края корсета, вырисовывая изящные линии, рождающиеся из жарких фантазий. Амане снова припадает к губам, жадно выхватывая из груди воздух. Принимается за рубашку, рывками расстегивает ее, не обращая внимания на звуки падения оторванных пуговиц. Резко сбрасывает ткань с плеч и руками очерчивает такое любимое тело. Получил власть в свои руки и теперь может беспрепятственно доставлять удовольствие. Обжигает лучше огня глубоким дыханием, оставляет страшные ожоги поцелуями, кончиком языка рисует тонкие линии, вливая в душу приятную истому. Юичиро непроизвольно трется о пах Микаэля, когда тот, пробравшись руками под юбку, сминает его ягодицы. Словно хвалит и поощряет за решительные действия. Эта игра такая сладкая и притягательная, желанный приз ее — проигрыш, означающий падение, которое ты совершаешь самовольно. Потому что ты желаешь потонуть в собственном эгоизме обладать кем-то, ведь на дне тебя ждет сладостное грехопадение, что так манит в свои сети. Мика оттягивает корсет и, схватив Юичиро за талию притягивает ближе к себе. Надавливая пальцами на позвоночник, вынуждая тем самым сильнее прогнуться Юи, парень медленно вылизывает его соски. Амане тихо постанывает и запускает пальцы в волосы Микаэля, ероша их и распуская. — Подожди, — шепотом говорит он. Уже не приказ — просьба, слетевшая с губ вместе со вздохом. Говорить было трудно, так как возбуждение не позволяло сосредоточиться на словах. Мика отстраняется и с интересом выжидает, что сейчас предпримет брюнет. Амане нащупывает края юбки и поднимает ее, приложив руки к груди. Чулки и платье — оказывается, это не все экстравагантные вещи, которые были на Юичиро. Последним сюрпризом было кружевное белье как завершающий штрих, придающий этой картине непристойную красоту. И у Шиндо не хватает сил, чтобы удержаться от прикосновений к Юи. Пожирающим взглядом он смотрит на Амане и тянется к нему. Юичиро, как кот, требующий от хозяина ласки, подставляется под прикосновения блондина. Они медленные и тягучие, и Амане растворяется в этих ощущениях. Чувствуя, как пальцы, еле касаясь мокрой головки, неторопливо массируют ее, Юи мелко дрожит и втягивает сквозь зубы воздух, чтобы после на выдохе издавать прерывистые стоны. Наслаждение резко перерастает в муки, капли терпения разбиваются на осколки. Еще немного и Юичиро растворит свой здравый рассудок в прожигающей консистенции, в которой примешано страстное безумие. Юи рукой нащупывает лицо Микаэля и утыкается в него лбом. Перехватывает его руку и запускает ее в белье, заставляя обхватить его член, задает нужный темп. Дыхание сбивается, он уже готов кричать от накативших ощущений, но продолжает сдерживаться, оставив крики, срывающие голос, на потом. Микаэль, оценив это детское нетерпение со стороны со своего любовника, издает легкий смешок. Ловит губы Юичиро, целует так, как в последний раз, словно хочет передать парню всю свою любовь, все те обжигающие и пронизывающие до глубины души чувства. В порыве они даже сталкиваются зубами, но не прерываются и, придавая поцелую больше разврата, старательно вылизывают рты друг друга. — М-меня… не надо растягивать, — прерывисто проговаривает Юичиро. Из его приоткрытого рта по подбородку стекала слюна, его раскрепощенный образ завершался раскрасневшимся лицом и казалось, что он сошел с обложки кого-нибудь порно-журнала. — Войди в меня уже… пожалуйста. Микаэль самодовольно улыбается. Ему удалось продержаться и не оттрахать Амане без всяких прелюдий, так что теперь он готов забрать и овладеть им полностью, приняв инициативу в маленькой игре разврата на себя. Сжав темные волосы, он приказывает Юичиро запрокинуть голову назад, после чего проводит обжигающую мокрую дорожку языком от ключиц до уха. — Юи, — томно выдыхает в него и облизывает ушную раковину, затем снова продолжает шептать, — подари мне свою душу. Она прекрасна, отвратительна и до умопомрачения красива. Хочу заполучить эту смертельно ядовитую квинтэссенцию из нежности и страсти. — Я… я отдам тебе это. Подхватив Амане под одну ногу и придерживая за спину, Мика опрокидывает парня на пол. Разводит ноги Юичиро в стороны и, отстранившись, оценивает со стороны столь интересную картину. Юи приходится лишь выжидающе лежать на полу и вслушиваться в звуки. Он слышит, как звенит пряжка ремня, — сглатывает — затем следует звук расстегивающейся ширинки — облизывается в предвкушении. Амане чувствует на своих бедрах холодные руки. Он слегка приподнимается, чтобы позволить Микаэлю стянуть с себя белье, после чего его одаривают легким поцелуем в колено. Мика снова нависает над брюнетом. Тела соприкасались, они чувствовали жар друг друга даже сквозь немного приспущенный корсет, который приятно терся о кожу Шиндо. Заведя руки Амане над головой, Мика схватил за его подбородок и, накрывая губы в грубом поцелуе, толкнулся внутрь. От резкого толчка Амане дернулся и нечаянно прокусил губу Микаэля. Тот отстранился лишь на секунду, чтобы слизать кровь с ранки, а после снова накрыл губы брюнета. Терпимая, но нисколько не отталкивающая боль пронзила тело Юичиро, но он не хотел, чтобы это прекращалось. Юи желал этого слишком сильно, он отдавался этой алчности и жадности, целиком и полностью посвящая себя им. Он по-собственнически обвил ногами тело Мики, стараясь быть еще ближе, позволив проникать в него еще глубже. Амане разрешает вытворять с собой все, что угодно, лишь бы заполучить ту незабываемую эйфорию, которая накрывала его с головой, как в первый раз. А сейчас, когда глаза и вовсе были завязаны, он ощущал это блаженство настолько сильно, что он упивался этим превосходством, которая так опьяняла его. Вернулся Юичиро в реальность только тогда, когда в его тело резко вошли до упора, не прогадав с направлением движения и задевая простату. Амане выгнулся, резко вскрикнув от неожиданности и накатившего наслаждения. Микаэль уже быстро и резко двигал бедрами, сминая тело Юи под себя. Он, как и хотел, пытался в полной мере заполучить Амане и познать каждую частичку его души, что продолжала так сладко манить к себе. Шиндо прекрасно знал, что Юи отринул ласки и больше не пытается их требовать, потому грубо входит в него, буквально вгрызаясь в плоть. Мика опускается к лицу брюнета и, зубами поддев повязку, сдвигает ее с глаз. Юичиро пару раз моргает, дает глазам привыкнуть к свету. Блондин всматривается в прикрытые зеленые глаза, которые так невероятно сильно манили своей выразительностью, передавая все чувства своего хозяина. Это то, что Шиндо было нужно — полностью видеть Юичиро, чувствовать как мечется душа, находящаяся полностью в его подчинении. — Мика, ты… Ты так красив… Черт, если бы ты знал. — Юичиро задыхается, путается в мыслях, пытается еще что-то сказать, но лишь остервенело хватает ртом воздух, сильнее выгибаясь навстречу толчкам. — Ну же, сильнее, глубже, прошу тебя. Микаэль высвободил руки любовника, но лишь на секунду, чтобы вновь схватиться за одну, сплетая пальцы в замок. В каждом движении, вдохе, жесте чувствовалась безмерная любовь, в которой примешаны противоречащие чувства. Они умело дозировали теплые и страстные чувства, ловко маневрировали от одних чувств к другим, словно танцевали над обрывом на скалах: безрассудно и опасно, но так изысканно и изящно. Мика то выходил почти на всю длину, то снова входил резко, выбивая из груди Амане громкие стоны, иногда срывающиеся на крики. Юи одной рукой обвил шею Микаэля, придвигая его к себе ближе. Чувствует, как приближается разрядка, и все сильнее до самой капли стремится получить то несметное удовольствие. Юичиро дотрагивается до изнывающего члена и сделав несколько точных движений в такт толчкам, кончает себе в руку. Микаэль чувствует, как стенки внутри сжимаются, он входит до упора и, замерев, изливается внутрь. Почувствовав мгновенную усталость, Мика, потяжелев, опускается на расслабленное тело Юи. Тот, не теряясь, кладет его голову себе на плечо и опускает на нее руку, нежно перебирая пальцами светлые пряди. На его губах играла довольная улыбка. Юичиро, определенно, был доволен тем, что получил.

***

Шиноа возилась с чертежами и что-то ненавязчиво напевала себе под нос, когда на пороге мастерской показался взлохмаченный Микаэль с порванной рубашкой и расстегнутым ремнем. — Мммм, распаковал подарочек, как погляжу, — наигранно произнесла она. — Думаю, ты итак все слышала. Надеюсь, посетителей не было. — К твоему счастью. Шиндо прошел вглубь комнаты и взял со стола бутылку воды. Сделав несколько жадных глотков, он спросил, искоса глядя на ассистентку: — И чья это идея была? — Не поверишь… — Неужели он сам до такого додумался? Девушка поднесла карандаш к губам и подмигнула. — Он не такой дурачок, каким кажется на первый взгляд. Кстати, куда дел свою принцессу? — Спит. — Бедняжка Юи-кун; так измучил его. Мика на это ничего не отвечает. Достав телефон из кармана, он проводит по экрану пальцем, разблокировав его. Самодовольная, но мягкая улыбка касается его губ, когда на экране появляется фотография, на которой изображен спящий Юи в позе эмбриона. Шиндо постарался, чтобы снова придать ему и платью свежий вид, так что сейчас Амане выглядел, как невинная принцесса, чья непорочная душа обмотана шелками и лентами.