О дружбе и любви

— Люби меня, — едва слышно шепчешь ты, будто стесняясь своих слов. И я люблю. Люблю давно. Короткими поцелуями касаюсь губ, горла, груди. Вывожу языком замысловатые символы. Твои тихие вздохи отзываются в моей груди счастливым урчанием того самого зверя, что еще две недели назад носил имя «ревность» и жил со мной долгие три года. Теперь он носит совершенно другое имя. Я знаю, что еще никто и никогда не заставлял тебя так стонать, никто не касался тебя так — и понимание этого отзывается в моей груди обжигающей нежностью. «Не торопись», — мысленно говорю себе, — нам некуда торопиться». И от осознания этого волна тепла накрывает меня. Я так долго ждал, что могу подождать еще какое-то время. * * * Тогда, три года назад, Грантеру казалось, что затащить Анжольраса в койку будет проще простого: еще один смазливый парнишка, еще одна галочка в его списке несерьезных отношений и одноразового секса. Но Анжольрас был совсем не похож на прежних его пассий. На деле он оказался гордым, смелым, упрямым и абсолютно равнодушным к любому флирту. Курфейрак, с которым изначально и познакомился Грантер, говорил, что Анжольрас никого не любит и в любовных отношениях замечен не был — все его друзья единодушно пришли к выводу, что ему это неинтересно. И добавил на полном серьезе, что если бы они жили лет на сто пятьдесят раньше, то Анжольрас непременно был бы предводителем какого-нибудь восстания. И гордо погиб бы где-нибудь на баррикадах за свои идеи. Первая встреча произошла в кафе «Мюзен» на одном из собраний. Грантер слушал, долго молчал, присматривался, но под конец вечера, после всего выпитого, его понесло. Он громко высмеял их идею демонстрации в день выборов мэра Парижа, нагло заявил, что все, во что они верят — бредово и смешно, и если не прекратят и не займутся собственными жизнями, то их ждет еще более бесславная смерть, чем бомжей на свалке. Возмущенный услышанным Анжольрас разразился ответной речью, в которую облек весь свой гнев и обиду. Их взгляды на жизнь были настолько противоположными, что они не могли друг с другом ни в чем согласиться. Они разругались, и ни один, ни другой не желали больше общаться. Однако, как бы ни отрицал этого Грантер, встреча произвела на него впечатление. Он был полон решимости никогда больше не появляться в «Мюзен», но ноги сами несли к этому кафе. О днях собраний Грантер волей-неволей узнавал от Курфейрака. Грантер садился за дальний столик в тени, стараясь не привлекать к себе внимания. Он заказывал выпить и молча смотрел на Анжольраса, выделявшегося из всех присутствующих. Тот иногда говорил и жар его речей был горяч. Своей яркой внешностью Анжольрас привлекал к себе взгляды, хотел он этого или нет. Пьянство не было привычкой Грантера, и он мог позволить себе пропустить в баре с веселой компанией несколько стаканчиков. Однако с появлением в жизни Анжольраса, с его безжалостным, почти грубым отказом в первый же вечер перед той ссорой на любые попытки флирта, он готов был впасть в отчаяние и частенько находил спасение в бутылке. Грантер обижался, хоть у него не было никаких оснований. Он хандрил, заливаясь вином и абсентом, и жаловался друзьям, что не имеет ни единого шанса. Однако проникнуться к Анжольрасу неприязнью или отказаться Грантер так и не смог. Ревновал, да, мог клясться, что бросит ходить в этот дьявольский кружок, несколько раз на неделе, но не проходило и трех дней, как он возвращался. Полтора года Грантер не находил себе места, то готовый бросить Анжольраса и все, что с ним связано, то не знавший, как будет жить без кафе «Мюзен» и без его постоянных обитателей. * * * Все изменилось благодаря одному случаю. Грантер не помнил, почему они тогда так долго засиделись в кафе. — Хм... почти двенадцать. Ребята, пора расходиться, — сказал тогда Анжольрас, поднимаясь с места и разминая затекшую спину. — Ого! — поддержал его Фейи, глянув на часы. — Слушайте, парни, я живу тут недалеко. У меня хоть и маленькая квартирка, но места всем хватит. Район этот не очень спокойный, особенно в такое время, так что предлагаю всем остаться у меня. — Спасибо, Фейи, но я не могу, — в то время, как все оставшиеся — Курфейрак, Грантер и Прувер — c благодарностью согласились, Анжольрас наотрез отказался. — У меня завтра экзамен. Мне еще нужно повторить несколько параграфов. Никто не смог уговорить его остаться. Предложение вызвать такси, Анжольрас твердо отклонил, сославшись на хорошую погоду за окном. Спорить было бесполезно — все это знали. Анжольрас быстро со всеми распрощался и скрылся за дверью, возвестившей его уход легким звоном колокольчика. — Я тоже, пожалуй, пойду, ребят, — заявил Грантер в ту же минуту, как Анжольрас перешел дорогу на другую сторону от кафе. Он не стал никому говорить, что его гложет какое-то нехорошее предчувствие. На ходу прощаясь, Грантер пообещал, что отпишется или отзвонится. «И что на меня нашло?! Взрослый же человек! В самом деле, ничего с ним не случится», — успокаивал себя Грантер, держась позади так, чтобы Анжольрас его не заметил. Они на расстоянии спускались в полутемный переход, когда с другой стороны от стен отделились две фигуры, явно не сулившие ничего хорошего. А за Грантером бесшумно появился еще одна. — Эй, студент, закурить не найдется? — донессся до Грантера хриплый голос, когда один из них, тот, что толще, с неприятным оскалом, преградил Анжольрасу дорогу. Тот заметно ощетинился, но держал себя в руках. — Не курю, — безразлично бросил Анжольрас, пытаясь сделать маневр и обойти этого бугая, но другой, что был выше и опрятнее первого, дернул его за рюкзак, поворачивая к себе лицом. — Не торопись, красавчик, может быть, нам скучно, и мы просто хотим поболтать, — смачно сплюнув под ноги, сказал второй, и на этих словах, больше не думая ни секунды, Грантер рванул к Анжольрасу. Бугай в тот же миг вытащил нож, а длинный — кастет. Анжольрас, уже было дернувшийся в попытке высвободиться и начать защищаться, на мгновение замер, увидев Грантера. — Да ты счастливец, красавчик, у тебя выискался спаситель, — скривился в ухмылке бандит. — Держи этого, — обратился он к своему подельнику, — А мы разберемся со вторым молодчиком, — он снова сплюнул и двинулся в сторону Грантера, поигрывая оружием. Второй крепко ухватил Анжольраса за локоть, приставляя к боку нож. Третий отлепился от стены и тоже пошел на Грантера. Весь винный дурман тут же выветрился из головы, уступая место сосредоточенности. Припоминая уроки по боксу, которые не так давно давал ему Баорель, Грантер не стал ждать и нанес удар первым: применив джеб, он разбил незадачливому вояке нос и рассек губу, а затем апперкот под ребра. Резкая подсечка, которая не давалась Грантеру до этого, сейчас была идеальна. Бандит повалился кулем, заходясь в хриплом кашле. Второй улучил момент и навалился сзади, держа нож в опасной близости от горла. — Ах ты, боксер недобитый, — грубо оттолкнув замешкавшегося Анжольраса, бугай двинулся в сторону Грантера. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как получил сильный удар по голове. Для этого Анжольрас использовал свой рюкзак с книгами и, откинув его в сторону, сам ринулся в бой. Скоро все закончилось — грабители со стонами приходили в себя, а Грантер с недоверием смотрел на свои руки. Не обращая внимания на несущиеся им в спину проклятья, Анжольрас схватил его за рукав, и они рванули в сторону его дома. Заскочив в подъезд, тяжело дыша от быстрого шага, на который они перешли после короткой пробежки, и осев на холодный пол от разливающейся во всем теле боли — Грантер не соблюдал ни одного полезного предписания и не мог похвастаться спортивной подготовкой, — он не сразу заметил, как Анжольрас смотрит на него. Не привычным презрительным взглядом, но как-то по-новому, как будто увидел впервые. — Почему ты на меня так смотришь? — тяжело выдавил из себя Грантер между вздохами, мечтая хотя бы об одной затяжке. — А, черт. Забыл отписаться парням, что все в порядке. — Он полез в задний карман брюк. — Ты не говорил, что умеешь драться. — Анжольрас был взъерошен, как воробей, и не походил сам на себя. Его глаза блестели, светлые волосы стояли дыбом, и на скуле разливался пока едва заметный синяк. — Это не входит в мои привычки. Я много чего умею и много о чем не говорил, — немного отдышавшись, хмыкнул Грантер, отправив смс и убирая телефон обратно в карман. — Ты теперь в безопасности. Я могу идти, — просидев несколько минут в непривычном, но не неприятном молчании, Грантер поднялся с места, намереваясь уходить. Анжольрас остановил его: — Постой, ты не хочешь зайти? Нужно обработать синяки, — его предложение звучало настолько искренне, что Грантер не мог ему отказать. И начало дружбе было положено: Грантер уцепился за нее, словно утопающий, не смея надеяться на большее. Еще год и четыре месяца они исправно «дружили». Грантеру хотелось думать, что он был достойным другом. А в какой-то момент Анжольрас сам открыл двери, впустив его в свой мир. * * * Ты закрыл глаза, но я хочу видеть тебя. — Открой, — то ли шепчу, то ли передаю эту мысль тебе на расстоянии. Ты слушаешься, и я вижу, как ты прикрываешь глаза от удовольствия. Что-то внутри меня довольно мурлычет. Я бы давно задохнулся от одного вида оголенных плеч, ключиц и шеи, но предвкушение того, что ждет впереди, дает мне силы. Медленными поцелуями спускаюсь ниже. Есть какое-то мучительное удовольствие — касаться напряженного члена через ткань белья. Ты смотришь во все глаза, тяжело дышишь, нетерпеливо ерзаешь, и я слышу твой хриплый голос: — Чего ты ждешь, Грантер? Давай же. Прячу улыбку в поцелуях, прилагая все силы, чтобы держать себя в руках. Запоминаю тебя во всех подробностях, когда ты возбужден, запах твоего тела, его вкус. Мы впервые так близко друг к другу. Теперь я знаю, будут и другие разы, но это первый и самый торжественный. Я хочу его помнить. Чуть сжимаю ладонь на ткани, и ты с хриплым стоном выгибаешься. Рывком поднимаюсь выше, к твоим губам, мысли о которых так долго не давали спать. Тяну вниз белье, не разрывая поцелуя. Целуешься ты еще неумело, но жарко, и с каждом разом все лучше и лучше. Пальцами легко касаюсь головки, и ты вновь вздрагиваешь подо мной. Разрываю поцелуй и вновь спускаюсь ниже. У тебя красивый член, с тонкими венками, с нежной кожей, обрамленный светлыми жесткими волосками, такой член мог принадлежать древнегреческому божеству, которым, я верю, ты всегда был. Впрочем, для меня ты и есть божество. Всегда им будешь. Мой член болезненно пульсирует, рвано дышу и готов вот-вот кончить. Но еще не время, говорю себе. Облизываю высохшие губы и для начала касаюсь языком головки, пробуя ее на вкус. Зная, как может понравиться мне, я начинаю неторопливо насаживаться ртом. С легким нажимом, медленно веду по всей длине губами, вместе с бушующей кровью в ушах улавливаю твои рваные всхлипы. Одной рукой ты крепко вцепляешься мне в плечо, а второй — сминаешь простыню до побелевших пальцев. Нескольких движений хватает, чтобы, издав протяжный стон, ты кончил, а следом за тобой и я, даже не коснувшись себя. Облизывая губы, остаюсь лежать у твоих ног, но ты тянешь наверх. Втягиваешь в неторопливый поцелуй, и я мысленно улыбаюсь. Признаю, что без тебя уже не могу. Почти три года был рядом с тобой и не смел надеяться. Почти три года сжигаемый ревностью, обидой, тоской, страстью, болью, твердил себе, что ты никогда не выберешь такого, как я. И два с половиной дня, как я самый счастливый человек на свете, потому что из тысячи тысяч других ты выбрал меня.