Когда я уйду

Лица очертания, Воспоминания. Кажется, тьма уж застала в лесу.

— Ну и куда ты собралась? — громко спрашивает Скарлет, скрестив руки на груди. — Тебе-то какое дело? Отвечать вопросом на вопрос уже давно вошло в привычку Кармен, от которой отказываться девушка совершенно точно не собиралась. Подобные ответы всегда вводили собеседника в ступор или же заставляли его неосознанно выдавать то, что могло удовлетворить любопытство хитрого манипулятора. — Я твоя старшая сестра, а время близится к вечеру. Я должна знать, куда ты идёшь, с кем ты идёшь и когда вернёшься. Кармен одаривает её недобрым взглядом и протяжно выдыхает, закатывая глаза. Так и тянет сказать, что сама уже взрослая и способна решать, как жить. Но она знает, что Скарлет не отступится и с таким же неколебимым выражением лица продолжит гнуть резиновую палку их вечного диалога на тему прогулок с незнакомцами. В этот раз Кармен весьма коротка – она резко поднимает руку, оставляя не согнутым только средний палец, и показывает его своей сестре, ехидно улыбаясь, демонстрируя свою псевдовзрослость. Скарлет провожает её взглядом, нахмурившись и чуть сгорбившись. Очередной разговор закончился ничем. Его даже победой Кармен назвать было нельзя, ведь она устраивала эти сцены не потому что не могла их избежать, а специально. Она поджидала, когда Скарлет будет дома, для того, чтобы демонстративно при ней отправиться куда-то с очередным парнем, показавшимся симпатичным, да и то издалека; поговорить с ним о чём-то, выпить, а потом удачно улизнуть из его объятий до того, как станет поздно. Этот простой алгоритм Кармен уже давно запомнила. И вот, когда Скарлет явится на звонкий стук каблуков, удаляющийся в сторону двери, начнётся самое вкусное. Реакция старшей сестры всегда била в одном ключе: злость от непослушания, крики от волнения, пронзительный взгляд от непонимания, но менялась от того, что делала Кармен. Она постоянно придумывала какие-то новые фразы, истории и то, какой чудесный её очередной «бойфренд». Множество раз, практически каждый день, и это ничуть не надоедало. Пока не настало то самое мгновенье. Отличалось от остальных оно только тем, что Кармен на сей раз решила привести новоиспечённого парня в прихожую, чтобы наглядно продемонстрировать, с кем идёт на очередную прогулку. — Знакомься, Кет, это Скарлет, моя самая скучная сестра! — едко язвит Кармен, поглядывая на Скарлет, которая, как и подгадала младшая, как раз вышла с кухни. Парень засмеялся. Ведь всегда смешно, когда о ком-то так «лестно» отзываются, правда? Этого и добивалась Кармен. Её пухленькие губы растянулись в самодовольной улыбке. Она ждала реакции своей сестрицы. Страстной, яростной реакции. Но Скарлет лишь раз обернулась и, дрогнув от вздоха, направилась на второй этаж. Кармен не сводила с её спины томного взгляда. Она ожидала услышать голос, просящий не уходить, остаться, желающий уберечь и спасти от всего. Крик, запрет. Все последующие разы она не получала ничего, кроме отсутствия вообще какого-либо внимания.

***

Многие мелодии, приятные слуху, хоть и останавливаются в голове на неопределённое время, но потом всё равно постепенно забываются. Однако есть звуки, каждый день напоминающие о себе. Их невозможно забыть, они застревают в сознании и каждый раз, как в первый, касаются самых тонких струн души. Длинные пальцы Скарлет по очереди опускаются на клавиши. Это простое действие рождало прекрасную, ненавязчивую мелодию, словно специально тихую, чтобы не разбудить младших сестёр. Забывая про сон, Кармен каждое раннее утро выбиралась из мягкой постели, чтобы послушать плод стараний своей старшей сестры. Скарлет периодически шелестела нотными листами, легко касаясь пюпитра ребром ладони, перелистывая страницу и вновь концентрируясь на инструменте. Однако Кармен была уверена, что сестра делает это либо по привычке, либо для вида. Ибо каждое утро начиналось именно с этой мелодии, похожей на звон колокольчиков и омовение камней волнами. Так Скарлет разминала пальцы и приводила в порядок мысли, настраиваясь на новый день, полный забот о сёстрах и других бытовых делах. Кармен, касаясь рукой дверного косяка, медленно сползала вниз по стене, пока не чувствовала пол, и склоняла голову. Ей было жаль Скарлет из-за переживаний, которые та испытывает каждый день, отказываясь от своих желаний и мечты ради ведения хозяйства и пяти маленьких негодниц. В такие моменты Кармен думала, что пора образумиться, мысли словно текут в унисон, наконец не споря и не перебивая друг друга. Но мелодия кончается, как и кончаются благие мысли Кармен, возвращаясь на круги своя.

***

Мгновение назад Кармен считала себя в абсолютной неприкосновенности. Ничто не может тронуть, навредить, сделать больно. Пока не раздался оглушительный хлопок, и девушка не сразу поняла, почему взгляд её резко повернулся вправо. — Ты эгоистка, Кармен, — строго и неколебимо произносит Скарлет, опуская порозовевшую от удара руку. — Всё, о чём ты думаешь – бесконечные гулянки и развлечения. Кажется, она хотела продолжить, но Кармен, с чьих длинных ресниц уже успели упасть слёзы, резко перебила, дрожащей ладонью закрывая пострадавшую щёку. — Это ты эгоистка! Всегда знаешь, что нужно делать для того, чтобы унизить нас: младших, Руби, меня! Это единственная цель твоей жизни – бесконечно пилить! Скарлет хотелось сказать, что она ни разу не желала ссор, перепалок, что они случались не по её воле, но она понимала: если Кармен и в обычном состоянии это передать не удаётся, то и сейчас не выйдет. А та всё продолжала: — Думаешь, раз ты старше, то у тебя и прав больше?! Думаешь, можешь помыкать нами, как хочешь, запрещать всё, что для себя считаешь неправильным?! Скарлет делает глубокий вздох, выдерживая все обвинения со стороны младшей сестры, а затем отвечает, не нарочно приподнимая бровь. — А ты хоть раз задумывалась, какая на мне лежит ответственность за всех вас? За то, чтобы вы не поранились, не попали в беду, не расстались с конечностями? Покормить, убрать постели, проследить за безопасностью? Знаешь, как болит моё сердце каждый раз, когда я чувствую, что случится что-то плохое? Я волнуюсь за тебя, Кармен, каждый раз, когда ты уходишь в лес с незнакомцами. Я же… Скарлет приподняла руки, собираясь приобнять Кармен за плечи, но обида той из-за больной щеки была достаточно велика для того, чтобы девушка прошла мимо сестры, специально отталкивая её плечом. Ещё час в пустом лагере на опушке Кармен подумает о своём поведении, но затем придёт в себя.

***

Влажные губы касаются кожи, обжигая её. Кармен томно вздыхает, не зная, куда деть руки. Они стремятся по одеялу вверх, желая пальцами зацепить края подушки. Нужно перебить это чувство чем-то, успокоить ураган в своей душе, мысли, вызванные действиями старшей сестры. Её пальцы играют на теле раскрасневшейся от страсти Кармен, словно на том самом пианино. Они касаются нежно, осторожно и очень ловко, волшебным образом проходя по всем самым чувствительным участкам кожи. Девушка извивается под волной сладких ласк и хочет, чтобы Скарлет приподнялась и посмотрела ей в глаза, поцеловала. Но старшая сестра потакает её желанием только после того, как сама в достаточной мере насладится тем, что делает. Они смотрят друг на друга, и Кармен дрожит, стараясь прогнать холодок, бегающий мурашками по коже, и сильное нетерпение. Дыхание её прерывается в ритм ударов сердца. А Скарлет смотрит на неё сверху. Из-за темноты лицо невозможно разглядеть, но Кармен судила по другому – даже сейчас её старшая сестра абсолютно спокойна и уверена, дышит равномерно. И младшая, уже не задумываясь, подаётся вперёд за поцелуем, и до её носа доносится еле уловимый запах ромашкового чая. На губах возникает улыбка, прежде чем их накрывают другие тёплые, любимые губы.

***

Капли дождя громко барабанят по оконному стеклу, затем стекая вниз и оставляя неровные прозрачные разводы. Холод пробивается сквозь щели и заставляет тело дрожать. Единственное, что хоть как-то согревает в этот тёмный, холодный вечер – кружка горячего чая в руках, тепло от которой приятно разливается по всему телу. Скарлет тяжело вздыхает, борясь с желанием сделать глоток напитка. Дальние деревья скрыл туман, но отчётливо было видно, как дрожали на ветках листья, когда капли звонко от них отскакивали. Никого не было видно, да и Скарлет не была удивлена – мало кого мог привлечь глухой лес, да ещё и в такую слякотную погоду. Именно поэтому девушка не могла понять Кармен. Той больше нет. Она ушла. Ушла и не вернулась. Исчезла, словно улыбка в полудрёме, словно луч солнца в ненастный день. Пустота в душе, что и раньше давила, убивала, теперь же стала только ещё больше, засасывая в себя остатки здравого смысла и душевное спокойствие. Но Скарлет не искала. Не сбивала ноги в попытках поймать ускользающую иллюзию, не пыталась более помочь ей разобраться. Она понимала, что этот путь Кармен должна пройти сама, коль она и выбрала его. Скарлет не знала, было ли возможно что-то изменить, остановить процесс гибели и перерождения личности, изменения мировоззрения и появления новых, невиданных ранее черт. Чай остыл и больше не грел ледяные ладони. В нём более не было смысла. Скарлет оторвала свой взгляд от деревьев вдалеке. Понимающий, безэмоциональный взгляд. Ливень не кончается, а сквозь рябящую пелену дождя невозможно было рассмотреть слёзы на бледных щеках.

Себя непризнание, Руки, касания. Будешь ли плакать, когда я уйду?